
Полная версия:
Родственные узы. Наши корни из Приманычья. Книга 2
Менталитет и уклад жизни в наших краях не совпал с личными интересами Галины. Ей нужна была воля и свобода. Поэтому без предупреждения, назанимав в хуторе денег, она с детьми окончательно уехала в Сибирь. Ни Володя, ни родители не знали о сложившейся ситуации.
Первой эту новость принесла Варваре Акимовне соседка, что ваша невестка назанимала денег по всему хутору и в последнюю неделю отправила десять, а то может и больше посылок в Сибирь. Как оказалось, не погнушалась даже вещами мамы: пуховый платок, стопка навязанных новых носков, отрез кримплена, новые резиновые галоши.
И пошли кредиторы требовать долги, позор был на весь хутор. Володя приехал в Орловку выяснить, кто последний её видел и помог уехать. Оказывается, она заняла у Анатолия Яковлевича Воробьёва денег на билеты на самолет, он же отвёз её в Ростов и посадил на самолет. Долги Володя раздал.
Галина снова начала звать его приехать к семье. Он собрал вещи, заказал контейнер и уехал в Сибирь. Вахтой ушел работать в лес.
В тоже время у Галины уже был другой мужчина, она оставляла детей одних или у матери, а сама была свободная женщина.
Однажды, возвратившись с вахты, Володя захватил такую ситуацию. Начали выяснять отношения, завязалась драка, кончилось тем, что Володя получил два года химии (колонии-поселения).
Пока он отбывал срок, жена оформила развод. После окончания срока он приехал в Усть-Кут оформить документы и увидеть детей, последнее ему не позволила Галина.

Нина и Фёдор Воробьёвы

Нина и Фёдор Воробьёвы
Детей он всегда помнил, и за ними тосковал. Всегда при себе он носил фото своих малышей. Он несколько раз пытался вернуться в Сибирь, но родители убедили, что у неё другой муж, ты только окончательно поломаешь свою и чужую жизнь.
Больше Володя не женился. Жил с родителями, когда их не стало, жил сам. Были предложения, но он решил больше не создавать семью.
Дети выросли. В 2006 году сбылась мечта брата увидеть их. Это была Нина. Она проездом с моря захотела увидеть отца. Встреча была до боли трогательной. После этой встречи он только и думал уехать в те края.

Нина и Владимир Воробьёвы

Алексей Капустин, Владимир и Нина Воробьёвы, Лидия Капустина и Анна Роякина

Нина Воробьёва, Лидия и Наталья Капустины, Вероника Федоркова

Николай, Нина и Людмила Воробьёвы, Лидия Капустина, Вероника Федоркова
Ребята выросли хорошими и порядочными людьми, живут семьями. Федя служил в армии, ему досталась Чеченская война.
После армии вернулся на родину, вахтами работает водителем на большегрузах.

Фёдор Воробьёв

Фёдор Воробьев (слева) во время службы

Эвелина, Анна, Анастасия, Виктор, Фёдор и Нина Воробьёвы

Антон Фёдорович Воробьёв
Фёдор имеет семью. Его жену зовут Аня. Двое детей: Анастасия и Виктор. Виктор удивительно похож на Вову в детстве.
Ещё у него есть сын Антон от первого брака, живёт в Усть-Куте Иркутской области.
В настоящее время семья переехала в Красноярск, Федя пока работает в Усть-Куте.
Нина без чьей либо материальной помощи окончила Новосибирский институт предпринимательства и права.
Занималась предпринимательской деятельностью, работала вместе с мужем. В настоящее время поменяли вид деятельности. Нина во время курортного сезона работает в гостиничном бизнесе в Республике Горный Алтай.

Игорь и Нина Соколовы

Семья Соколовых

Фёдор Воробьев, Нина и Игорь Соколовы, Галина Щукина с мужем и юное поколение

Родители Игоря Соколова с внучкой Екатериной

Нина Воробьёва в Республике Горный Алтай
Семья Соколовых, муж Игорь, девочки Эвелина и Екатерина. Семья дружная и позитивная, ведет активный образ жизни. Вместе путешествуют и отдыхают, всё свободное время проводят с детьми, Алтай, Байкал, зимой лыжные прогулки, летом на даче родителей Игоря. В семье царит любовь и уважение. Живут в живописном месте в городе Бердске на Обской Губе.
***
Володя работал механизатором в совхозе. Помогал родителям и Вале. Когда из жизни ушел Павлик они с Валей помогали и поддерживали друг друга, он заготавливал корм для хозяйства и чистил базы, Валя следила за порядком в его доме и готовила еду.
Самые тесные связи в нашей семье у него были с Валей и Лидой. Валя, это материнский авторитет и основная их совместная поддержка друг друга. А Лида - сестра и друг.
В 1972 году после демобилизации он вернулся в Камышевку, работал механизатором в совхозе. Во время отпусков, мы путешествовали. В 1973 году была экскурсия в Москву. В 1974 году гостили в Зимовниках у брата Анатолия. В нашем с Алексеем свадебном путешествии в 1975 году Володя был с нами. Двухнедельная туристическая поездка по городам: Харьков, Киев, Черновцы, Львов, Ужгород, Рахов, Мукачево, Кишинев, Николаев, Херсон, Одесса, Севастополь, Керчь. Летом 1978 года мы были в Краснодаре и Майкопе.
В 1978 году вместе с нами уехал в Сибирь.
В 1999 году умер отец. Когда остался один, в начале 2000-х, часто гостил у нас. Даже в гостях он не сидел без дела, находил работу в огороде, в гараже и во дворе. Алексей сердился, он уже был серьезно болен и сам работать по хозяйству практически не мог. Постоянно говорил: «Что он здесь хозяйничает, у меня ещё ноги не остыли». Но я благодарна Володе за помощь и поддержку.
В 2002 году серьезно заболела Валя, её прооперировали и забрали к себе дети в Орловку. Володя остался сам. В 2010 году у него начало шалить сердце. 6 января 2013 года Володя ушел из жизни, ему было шестьдесят два года, похоронен в поселке Орловском.
Зарисовки из совместных путешествий
Во время свадебного путешествия Алексея и Лидии Капустиных
На свадьбе нам с Алексеем подарили турпутевки поездом по городам Украины, мы предложили Володе поехать с нами. В Одессе после экскурсии нам предложили билеты в оперный театр на оперу «Евгений Онегин». Володя отказался сразу: «Будут выть там». Мы с Алексеем пошли.
Сам театр, по архитектуре и помпезности, один из лучших и красивейших в мире. Белый мрамор, позолота потолков и занавесей, красивые декорации, велюровые кресла, потрясло красотой. Но интересное, случилось потом. Оказывается, Алексей тоже не переносит оперу, ему сделалось плохо. После первого акта мы покинули театр, уехали на стоянку турпоезда.
На вокзале мы услышали объявление: «Турпоезд Ростов отправляется через пять минут».
Мы вошли в купе, а Володи нет. Алексей обошел все купе, нет нигде. Состав стоял напротив туалета, Алексей прошел туда и вернулся с Вовкой. Только они вошли в купе поезд тронулся. Я, конечно, отвязалась на него. Он говорит: «Я тут с ребятами познакомился, мы решили культурно провести досуг, купить бутылочку посидеть в купе».
Сколько их, этих ребят было, он не назвал. В трениках, тельняшках и комнатных тапочках они вырулили на Деребасовскую и попали ровно на милицейский патруль. По-пластунски они удирали от ментов, благо вокзал был близко, ободрались об кустарники. Решили переждать в туалете, пока менты уйдут с перрона. А это была транспортная милиция.
Ждали около часа, уже объявили отправление поезда. В это время Алексей их застал на посту. Компания быстренько впрыгнула в вагон и поезд тронулся. Я ругалась. А потом, глядя на Володю, все хохотали до коликов.
Вернувшись с поездки, мы печатали фотографии, рассматривали их и вспоминали путешествие. На одной из них, Алексей присел на корточки, а в руках у него моя дамская сумочка, лицо серьезное и даже расстроенное. Я удивилась, в чем дело, и где это было?
Это был Ямбайский перевал в Карпатах, на границе Ивано-Франковской области. С группой я ушла рассматривать резное деревянное зодчество, ресторан на скале, но где были они, я не обратила внимание. С их слов, они отделились от группы, нашли шашлычную. Там продавалось вино для дегустации, и можно было самому поджарить шашлык.
Я им: «В чем проблемы?»
Ответ: «Ты ушла и не оставила нам денег. Все дегустировали и ели шашлык, а мы, как дураки, наблюдали».
«Кстати, ребята вы держали сумочку в руках, там были все наши денежки».

Алексей Александрович Капустин с той самой сумкой с деньгами
Здесь мы посмеялись от души.
В Ужгороде, после экскурсии в погребке зеркальных вин, время до поезда ещё было. Наш столик оказался дружный, мы решили пообедать. Меню было на украинском языке, прочитать прочитали, а что это толком никто не понял. Я только расшифровала одно слово «в глэчике». Я объяснила, что это горшочек. Все решили, что это должно быть вкусно. Официант переспросила, один или два, нас было пятеро, мы заказали всем по одному, официант удивилась. И когда нам принесли заказ… тот «глэчик» оказался примерно на три литра каждый. У нас был шок. Естественно всё не съели. Но воспоминания от обеда бодрили всю поездку. После этого ребята прозвали меня «переводчик».
***
Как-то возвращаясь из Майкопа в Орловку, в Краснодаре купили билеты, и до поезда было больше десяти часов. Алексей предложил заехать в гости к двоюродной сестре Светлане Степановне Костенко. Всё было нормально, часа за три я начала говорить, что нам пора на вокзал.
Светлана: «Да это Краснодар, уехать можно в любое время, до вокзала тридцать минут езды».
Вышли на остановку больше чем за час. Транспорта никакого и людей на остановке тоже нет. Тут выскочил какой-то пустой залетный троллейбус, на остановке тормознул, мы вошли. Водитель предупредил: «Еду до кольца, до вокзала здесь на любом транспорте».
Это был перерыв, толпы людей. Штурмом взяли посадку. Когда выбежали на перрон, поезд тронулся и плавно пошел. Потом приостановился, мы снова его догонять. Вскочили в последний вагон, поезд пошел. Мы не могли перевести дух. Добрались до своего вагона. Не успели расположиться, как ребята, нам бы выпить. Так дала им: и поездку, и гости, и выпить. Заявила с ними больше никуда не поеду.
***

Владимир Яковлевич с Николаем Яковлевичем 1983 год
Было много чего забавного, ещё один случай, произошел на станции Лена Восточно-Сибирской железной дороги. Алексей и Володя возвращались из командировки в город Красноярск. С поезда вышли голодные как «бобики», решили где-нибудь перекусить. У вокзала обнаружили шашлычную, плотненько позавтракали.
За ними приехал Николай Яковлевич Воробьёв.
- Ребята вы голодные?
Они ответили:
- Мы тут нашли шашлычную, так вкусно было.
Он повел их за шалман и показал, что они ели. Ощущения были не однозначные. Это была собачатина. Потом долгое время подтрунивали друг над другом, плотненько перекусили.
Володя хороший, светлый и бескорыстный был человек, на него всегда можно было положиться. Не болтался сам по себе, ему всегда был нужен локоть ближнего человека, семья, он тянулся ко всем родным. И ещё он был крестным отцом моей дочери Елены.
Глава 5. Моя ячейка общества Часть 1. Лидия Капустина (Воробьева)

Лида, Коми АССР, 1968 г.
На курорте Маныч Орловского района Ростовской области 23 апреля 1948 года в семье Воробьевых родилась девочка, назвали Лидой.
Не знаю, как уж так получилось, но официально в свидетельстве о рождении у меня было записано, что я родилась 23 июня 1948 года. Эта же дата перекочевала в паспорт.
Фактическая дата рождения восстановлена со слов мамы, Воробьёвой Варвары Акимовны. Она рассказывала, что родила меня за несколько дней до Пасхи.

На малой родине, в санатории "Маныч", 1998 год
К тому моменту семья уже два года жила на Кумыске. Семь человек: родители, Валя, Коля, Толик, Лида и Федя - ютились в землянке на хутуне. Хутун был расположен примерно в пятистах метрах от туберкулезного санатория. В центре землянки русская печь с большой лежанкой, за печкой нары, это были спальные места всей семьи. Печь топили кураём и кизеками.
1947 и 1948 годы для семьи были самыми тяжелыми, голод. Федю забрали к себе Устинья Васильевна и Аким Сергеевич, чтобы спасти от голода.
В санаторный сезон семья питалась сносно, а в межсезонье впроголодь. Варили шкуры и требуху животных. Ночами толкли и терли горстки овса и ячменя, которые из конюшни приносил в сапогах отец, что тогда было подсудное дело. Из толокна варили кашку и пекли лепешки. Для объема в лепёшки добавляли лебеду.
Родители работали, все заботы о детях лежали на Валиных плечах, в том числе и я грудная. Валя с Колей в школе, а мы с Толиком одни дома. На переменах Валя прибегала посмотреть как мы. Около печки стелили сено, чтобы я не покалечилась, когда упаду с лежанки. Обмоет меня, нажуёт лепешку в тряпочку и вместо соски и снова на занятия. Учительница ругала её за частые отлучки с занятий. От физических и психологических перегрузок у Вали открылись сильные головные боли, из-за этого после четвертого класса учёбу уже не продолжила. В последние годы своей жизни она укоряла, что из-за нас она осталась неграмотной. Очень жаль и больно за её судьбу.

Лида на руках у мамы, 1949 год
Жизнь на Кумыске была тяжёлой, поэтому семья сначала переехала ближе к школе в Волочаевку, а потом переселилась в Камышевку после назначения отца, Якова Кузьмича Воробьева, завторгом в сельпо.
Поселились во второй половине конторы сельпо. Восемь человек семьи расположились в одной комнате. Скарба не много, сундук, топчан – стол, лавки, одна железная кровать. В центре русская печь с большой лежанкой и нары за печкой – спальные места.
Мама занималась домашними делами и детьми. Валя пошла на работу. Завели своё хозяйство, корову Римку, посадили в балке большой огород. Коля и Толик пошли в школу.
Дети помогали родителям, заготавливать сено на зиму. Собирали курай, резали кизяки. Носили воду от колодца с балки, для приготовления пищи, стирки и поить скот. На каникулах подрабатывали в колхозе на сезонных работах. Помогали отцу перегонять в Орловку в Заготскот закупленный у населения крупный рогатый скот.
Благодаря трудолюбию с этого момента постепенно для нашей семьи начался другой этап и уровень жизни. Семья уже не голодала. Начиная с меня и у меньших было детство: улица и друзья. Хотя нас тоже привлекали к работе по дому по мере наших сил.
Любопытной и непоседливой, мне до всего было дело, особенно любила наблюдать за жизнью во дворе сельпо, люди, повозки. Рядом с конторой находились почта и сельский совет, там был коновязь, вокруг привязаны лошади в упряжке бедарки и возики.
Рядом корчма, там собирались участники войн – Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной. На лавках за столом вели разные разговоры и в первую очередь о войне, нам любопытно было слушать эти разговоры. Очень часто о Гражданской войне рассказывал дед Костя Ковалев, он воевал вместе с Будённым Семеном Михайловичем. Мы тогда и подумать не могли, что слушая всё это, мы косвенно являлись свидетелями истории тех времён.
Дедушка и бабушка, по маме, жили в Антоновке. Я часто посещала их. Если вела себя прилично, даже гостила по несколько дней. До школы, все друзья мои были в Антоновке. Подробно об этом я писала в разделе Семья Шубных.
В 1955 году я пошла в первый класс. Мама сшила мне саржевое школьное платье, холщовую сумку для книг и кисетик для чернильницы непроливашки. Девчонкой я была задиристой. Если дралась, то вход шел кисетик с непроливашкой. И всё оказывалось очень даже проливашкой, я ходила измазанная чернилами.
Первый класс мне дался очень трудно, особенно букварь, я не могла понять, как это буквы-крючочки складывались в слова и их можно читать. По тем временам, почти все дети шли в школу, не зная букв. Всему учили в школе. Букварь я осваивала с Колей, он учился в десятом классе, да и ещё был председателем Учкома. Часто говорил маме, что ему стыдно за меня, но упорно учил читать.
Буквари были с картинками, зарисовка одного урока. На картинке нарисованы волы, называю по буквам: «Вы-о-лы-ы». Коля спрашивает: «Что будет?» Отвечаю: «Быки». «Читай ещё», - и так несколько раз, но всё равно «быки». Я не могла понять, почему, ведь там нарисованы быки. Теперь это выглядит смешно, но тогда в школу шли дети неподготовленные.
Благодаря Коле, к концу учебного года, я читала хорошо, он записал меня в школьную библиотеку. Собственно весь мир я открыла через книги, это оказалось так интересно. И на всю жизнь я оказалась активной читательницей. Когда я справилась с чтением, учеба пошла нормально. Все предмеры шли на хорошо и отлично. Исключение - физика и русский язык. Читала много, а писала неграмотно.
В старших классах любила математику, литературу, историю и географию. Преподаватели были талантливые, терпеливые, преданные своему делу. При дефиците учебных пособий и классической художественной литературы, они восполняли пробелы в наших знаниях. Если материал не усваивался, после уроков оставляли на дополнительные занятия.
Преподаватель географии Иван Егорович Барсуков, раскрывал темы сверх того что было написано в учебниках по программе. Учитель литературы Мария Николаевна Серкова зачитывала наизусть стихи и фрагменты классики, причем ярко, красочно. Учителя были строгие, их боялись, но в тоже время любили их предметы.

10 класс, 1965 г.
В школе активистка – пионервожатая, кружки, районные слеты, спортивные соревнования, бег. Большую часть свободного времени проводили на школьной спортивной площадке, хуторской культурный центр. Она находилась рядом, перед окнами домов директора школы и учителей, поэтому мы были постоянно под контролем учителей.
На летних каникулах работала в производственной ученической бригаде: на стрижке, прополке бахчей и плантаций. Всё лето работала на току наравне с взрослыми с раннего утра и до позднего вечера. Весной пасли сакманы, привлекали на посевные работы. Управляющим фермы совхоза был талантливый человек, фронтовик, Федор Лаврентьевич Карандась. Для всех детей, кто крутился на току, он находил работу. Приставил нам бригадира, наставника тётку Марфу Игнатенко, она была наш командующий, давала наряд на работу и потом её принимала, вместе с нами работала в поле. Я была в особом распоряжении Федора Лаврентьевича, мне доверил лошадку с бедаркой (повозкой), развозила обед по полям в уборку. После восьмого класса весь сезон была поварихой на полевом стане.
Первый день работы поварихой. С продуктами было скудно, взрослые женщины отказались готовить.
Фёдор Лаврентьевич: «Я знаю твоих родителей, будешь кухаркой».
Я сказала, что не умею готовить.
«Ничого, научимся. Ты конячки не боишься?»
Показал, как запрячь в бедарку, и отправил в кладовую за продуктами. Надо было видеть, сколько я пережила, первый раз управляла лошадью, а тут ещё и крутая балка. В кладовой кроме яиц и хлеба продуктов никаких не было. Фёдор Лаврентьевич помог растопить грубку, поставили пятидесятилитровую кастрюлю, полную наложили яиц. Шеф сказал, закипят, попросишь, хлопцы составят. И вот торжественный момент. Обед. Раздаю яйца и хлеб и вдруг яйца полетели обратно в меня и по стенам. Оказывается, они не сварились. Я, конечно, спряталась под стол. Плакала от обиды и от того что люди голодными уехали в поле. Объявила шефу, что кухаркой больше не буду. Он мне говорит, завтра придут взрослые тётки, а ты будешь им помогать на кухне и возить в поле обед. И так я проработала всё лето.
После девятого класса караулила бахчи с Петром Уколовичем Ковалёвым. Фронтовик без ноги, на деревянном костыле, работал наравне со всеми, тогда даже не бытовало слово инвалид. Он доверил мне лошадку с бедаркой и берданку, но сказал, что она не стреляет.
«Лягай в кураи, и наблюдай, чтобы никто не шкодил, и запоминай, кто этим будет заниматься», - напутствовал он.
Но однажды, взрослые парни, после армии, возили зерно на элеватор, остановились у бахчи и начали бить арбузы.
Естественно, я начала кричать: «Хлопцы, стойте, стрелять буду».
Они отобрали и закинули берданку в кураи, мне надавали по шее.
Петр Уколович укорил: «Я ж сказал, лягай в кураи и запоминай».
В сентябре привлекли школу убирать на бахче арбузы, тогда и нашли ту берданку.
После десятого и одиннадцатого класса работала всё лето пионервожатой в совхозном пионерском лагере. Директором была Александра Семёновна Барсукова, завуч по воспитательной работе Камышевской средней школы, энергичная талантливая женщина. После этой практики я утвердилась в желании стать учителем. Пионерский лагерь был от рабочкома совхоза «Новосёловский», отдыхали дети рабочих совхоза и подшефных предприятий города Ростова-на-Дону. Это было чудное время.
И ещё была агитбригада художественной самодеятельности, я пела и читала стихи. В уборочную страду выезжали с концертами в бригады и хутора. Руководителями коллектива были Серковы Владимир Михайлович и Мария Николаевна, они щедро и бескорыстно занимались этим делом, к ним тянулись и взрослые и дети, всех принимали и давали возможность себя проявить.

