Зов Волка. Я иду искать

Лиана Аманик

Зов Волка. Я иду искать

Глава 1

В каждой сказке есть доля правды. И эта правда всегда страшнее, чем рассказывают люди, передавая из уст в уста. Правду никто не хочет знать, от неё больно. Но тот, кто знает её, всегда будет знать, что люди любят ложью украшать всё. Даже жестокость.

Я вам расскажу историю, которая, может, и была когда-то, но не здесь и не с нами, а с теми, кто прожил её и оставил для других в назидание.

***

– Бор, ты же сегодня принимающая сторона, – голос с насмешкой несётся от одного из гостей. – Где же твои развлечения? Мы скучаем.

А Бор сидит на высоком стуле во главе стола и осматривает всех присутствующих.

Девять. Ровно столько существует известных кланов оборотней по всему миру. И столько же сегодня собралось гостей в доме Бора. Альфы Тёмного леса.

И если все смотрят на него и видят седеющего старика, то та сила, что исходит от него, заставляет каждого из здесь присутствующих считаться с ним.

Огромный зал вроде и оснащён по последнему слову техники, но сохраняет историю былых времён. Гобелены, которые были вытканы ещё бабушкой Бора, столы, что пережили не одно застолье оборотней, и кресла для каждого гостя.

И только один из гостей, которого нет за общим столом, но Бор чувствует его, не выходит из тени самого дальнего угла. И все знают, что он находится в зале, но никто даже взгляда не бросает в его сторону.

Но Бор знает, что это только пока градус медвежьей настойки не достигнет их зверя. Хорошо, что Бор попросил укрепить мебель и стены в доме.

Бор переводит взгляд в сторону сына. Смотрит на лениво поблескивающие волчьим светом глаза и, вздохнув, разворачивается к гостям.

– Какие же ты развлечения хочешь, Бархан? – обращается Бор к тому, кто задал вопрос о развлечениях.

Бархан – сын пустыни и тигр. Горячий, дикий, часто несдержан и полная противоположность своему собрату Дюне.

Дюна сидит рядом со своим собратом, но абсолютно спокоен, да и особо не пьёт, внимательно наблюдая за каждым. Дюна хоть и молод, но намного умнее и хитрее будет каждого.

– Для начала можно было ублажить нас танцами ваших волчиц, – нагло оскалился Бархан, а вот сидящий рядом белый волк оскалился.

– Бархан, наши волчицы танцуют только для своих мужей, – мирно улыбнулся Бор. – Не стоит так отзываться о хозяйках нашего вечера, а то можно случайно получить ту тарелку с едой, что предназначена не тебе.

За столом пронеслись смешки, а кто-то и заулюлюкал. Бор уже понял, что Бархан взбесился, но ещё держится и уже мысленно начал отсчёт.

Бокал с медвежьей настойкой быстро опустел в руках Бархана, а сами медведи – два брата, что сидят напротив тигров – переглянулись и откинулись на спинки кресел.

Эти парни уже почуяли запах свежей крови. Медведи самые безобидные среди всех. Никогда не кичатся своей силой, но каждый из них может в одиночку выйти против всех остальных и с легкостью уложить.

Но судьба сложилась так, что они всегда выручали друг друга, и сейчас парни наслаждаются развивающейся картиной.

Их отец уже стар, так что оба брата разделили огромную территорию и правят своими кланами. Слишком большую территорию можно потерять, если не держать всё в руках. Так что в этом плане братья очень мудры.

– Бархан, – тихо, но предупреждающе произносит Дюна, но его брата уже не остановить.

Лисы же только растянули губы в наглых улыбках. Хитрые, наглые и всегда найдут выход из любой ситуации.

Бархан резко поднялся, и его кресло отлетело к стене. Все замолчали, но не из-за Бархана, а потому, что из тёмного угла послышался смешок.

Вот теперь Бор напрягся. Его сын давно не проявлял активности на собрании кланов. Особенно после того, как его нашли и вызволили из плена людей.

Шторм – так имя сына и наследника Бора – смотрел на всё это сборище и не понимал, зачем он снова наблюдает за всем, происходящим вокруг. Но после выходки и наглости Бархана ему стало интересно.

– И что же ты сделаешь, сын пустыни? – тихо спросил Шторм, и его голос пронёсся по залу легким ветерком, остужая пыл гостей.

Бархан развернулся к углу, где сидит Шторм, и медленно пошёл в его сторону. Неслышные шаги, но только для человеческого слуха.

– Скучно стало у вас, Шторм, – сказал Бархан лениво. – Всегда одно и тоже. Мы так не встречаем гостей.

– Так мы и не рассказываем тебе, как гостей встречать, – всё так же спокойно и тихо говорит Шторм. – И никто не трогает твоих тигриц, когда мы гостим у вас.

– Ну так и мы не будем трогать, – Бархан наклоняет голову набок. – Давай поохотимся, Шторм, и никто твоих волчиц не тронет. У нас кровь ведь горячее, чем у вас, и ваши женщины сами идут к нам.

– Бархан, – голос Дюна стал уже предупреждающим, но когда у хищника в крови просыпается азарт охотника, его сложно остановить.

– Охота, говоришь? – спрашивает Шторм, обводя весь зал внимательным взглядом.

Ему всё равно. Напрягает только то, что с другой стороны одинокой горы стоит турбаза людей. Для человека слишком долгий путь, почти в сутки, для оборотня же – всего в час.

– Охота – так охота, – кивает наконец-то Шторм. – Но охотимся только на зверьё и только с этой стороны горы, – добавляет, лениво поднимаясь со своего места. Делает шаг к Бархану, заглядывая ему в глаза. – И это не просьба.

Оба мужчины примерно одного возраста. Но вот только после заточения Шторма с ним что-то сделали, что за столько лет он так и не состарился, сохраняя дикую силу внутри. И только Бор знает, чего стоит его сыну держать своего зверя под контролем.

Первые несколько лет Шторм сутками мог сидеть в подвалах их дома, чтобы никому не причинить зла. У людей это называется посттравматическим синдромом, а у оборотней… нет обозначения тем зверствам, что пережил сын Бора.

Бархан, нагло оскалившись, развернулся к сидящим за столом:

– Охота, братья! – довольно выдал он.

– Не нравится мне эта затея, – произнёс Гор, один из медведей, и бросил взгляд на Бора.

Гор был тем, кто помогал вызволять Шторма. Они тогда уничтожили больше десяти гектаров земли, со всеми лабораториями, людьми (хотя таковыми их сложно было назвать), полигонами и подземными домами.

Шторм обошел стол и, пройдя мимо Гора, по-братски похлопал того по плечу.

Метель на улице завывает и манит своей силой и мощью. Бор стоит у порога, наблюдая за каждым пристально. Снег даже не касается тел мужчин, но тает на подлёте, образовывая вокруг каждого кокон из пара.

– Три зверя, – спокойно, но твёрдо произносит Шторм. – Это тот максимум, сколько можно сегодня убить. Кто первый поймает, обозначает для всех зовом. После третьего – все возвращаются сюда. И никто не переходит гору, – Шторм ещё раз напоминает для всех.

Мгновение, и на поляне перед домом Бора стоят огромные дикие звери. И не отличить их от обычных, разве что размером и мощью, которая исходит от них.

Тихий рык, и все звери сорвались с места, оставляя после себя только стену снега, скрывающую их в ночном лесу.

А в груди Бора начала разливаться тревога, колючими иглами впиваясь в его сердце.

Глава 2

***

– Давным-давно, на самой высокой горе, в самом тёмном лесу жил-был дикий зверь. Никто не хаживал в те места. Местные обходили ту гору десятой дорогой, а странники, что по незнанию попадали туда, больше никогда не возвращались домой. Многие думали, что зверя можно выкурить или голодом заморить, но огонь не переходил на ту часть леса, а дикие животные, что жили там, не уходили. Сказывают, что ночами можно было слышать крики умирающих в тех местах и холодящее душу рычание с воем. Кто-то даже говорил, что видел призраков, погибших там, бродящих между деревьями. Может, все это и неправда, но лес тот стоит и доныне, и самая высокая гора своей верхушкой встречается с луной каждую ночь. И если прислушаться, то можно услышать завывание зверя.

– А почему он воет? – тихо спросила одна из девушек, смотря на рассказчицу, которая явно хотела напугать всех, и у которой неплохо получалось.

За окном метёт метель, на турбазе, куда группа студентов приехала отдохнуть на новогодние каникулы, выключился свет, и, судя по тому, что администратор сказала еще два часа назад, что дозвониться до службы спасения нет возможности, будет он не скоро.

– Воет, потому что зверь, – ответила рассказчица, стараясь сохранить в голосе бесстрастность, но то, что вопрос ее задел, было слышно.

– У всего есть причина, Ира, – девушка смотрела на знакомую, у которой лицо покрылось пятнами от злости.

Римма знала, что ее одногруппница не умела держать себя в руках, когда кто-то начинал портить ее идеальный план, рассказ или день.

– Он зверь, и в этом вся причина, – в голосе Иры послышалось раздражение.

Две ее близкие подружки, что сидели рядом, только закивали как болванчики. Ну кто бы сомневался, что они не поддержат Иру.

Вот только Римме хотелось чего-то другого, да и тихий стук зубов, не только у девочек из их группы, а и у парней тоже, напрягал.

Римме захотелось чего-то добавить или вообще исправить историю.

– А если он воет из-за потерянной любви? Если когда-то давно кто-то совершил что-то страшное со зверем? Ведь самый страшный зверь не тот, что бродит в лесах, а тот, что сидит ближе всего к тебе, кто ест с тобой за одним столом и подает руку. Только ты не знаешь, какая это будет рука: помощи или погибели, – Римма не унималась, а вот Ира становилась все злее. – А ведь, может, зверь намного безопаснее, чем нам кажется. И люди, что пропали, совсем не погибли, а живут где-то.

– Римма, ты дура! – выкрикнула Неля, одна из подруг Иры. – У нас было условие рассказать страшилку, а не очередной идиотский рассказ о неземной любви.

– А тебе вообще слова не давали, – поддакнула Галя, вторая подруга Иры.

Римма же только улыбнулась в ответ. Осмотрела всех сидящих в комнате и, поднявшись, пошла на улицу. Ей стало совершенно все равно, впрочем, как и всегда, на то, что подумают другие и что будут говорить.

Все молчали, когда Римма уходила, и только троица подруг что-то начала шептать ей в спину.

Они сидели в главном административном здании турбазы, а домики были разбросаны по всей территории. И так как ее не особо любили в группе, потому что Римма посмела ещё с первого дня нагрубить и поставить на место Ирину, то ей достался самый дальний и холодный домик.

За неделю пребывания здесь она уже привыкла к нему, и даже маленький камин, что был внутри, научилась топить, и сейчас шла на ощупь по метели.

Римма никогда не страдала географическим кретинизмом, но чем дальше она шла, тем больше понимала, что уже давно должна была дойти до домика.

Римма остановилась. Осмотрелась вокруг, но дальше пяти метров ничего не видела. Света же нет, и даже очертаний домиков не найти в этой метели.

– Может, лучше вернуться? – прошептала она тихо, укутываясь сильнее в куртку и поправляя капюшон.

Девушка развернулась и чуть не упала от столкновения с кем-то, но ее подхватили и прижали к горячему голому телу.

– И что же ты тут делаешь? – спросил мужчина бархатным низким, с рычащими нотками, голосом. – Тебе разве не говорили, что здесь темный лес?

– Я… – пропищала Рима и подняла взгляд на говорившего.

Больше сказать она ничего не смогла. Да и смысла не было. Что можно сказать, когда в метель тебя прижимает голый мужчина со светящимися глазами и клыками во рту?

– Я замёрзла и умерла, – прохрипела Римма, но взгляд не смогла отвести от идеального мужского лица.

– Тогда ты попала не в рай, – губы мужчины растянулись в улыбке, оголяя действительно клыки.

Сердце Риммы забилось на пределе, а желудок стянуло спазмом от поступающего страха.

Ведь та самая гора находится недалеко от турбазы, куда приехал на новогодние каникулы курс физкультурников из педа. И тот самый тёмный лес, куда гиды не советовали ходить, тоже совсем близко.

Но ведь это все сказки, так ведь? А сказки рассказывают детям, и в них не бывает красивых голых, парующих мужчин, вызывающих приступы тахикардии. Или это сказка для девочек, которые себя плохо вели, и теперь их ждет наказание?

– Я, наверное, пойду, – прошептала Римма, пытаясь оттолкнуться от мужчины.

И, на удивление, он её отпустил, отступил на шаг, и только его глаза заблестели ещё ярче.

Римма развернулась и снова замерла, но только в этот раз не страх заставил её остановиться. Волк. Огромный тёмно-серый волк смотрел на неё и скалился.

– Тихо, тихо, – зашептала девушка, выставляя руки вперёд, а у самой промелькнули мысли, что она никогда не видела такого огромного волка. – Я ухожу.

Волк раскрыл пасть и показал окровавленные клыки, отчего сердце Риммы остановилось и резко пустилось в галоп.

В следующий миг волк прыгнул на Римму, отталкивая ту с пути. Римма отлетела до ближайшего дерева и от удара головой о ствол даже потерялась на несколько секунд.

Проморгавшись, вжалась в ствол ещё сильнее. Перед ней сражались два огромных хищника: тигр и волк.

– Боже, тигров же здесь не водится, – прошептала Римма и поняла, что сознание покидает её.

Шторм же, почуяв кровь девушки, взвыл и, сделав очередной бросок, подмял под себя Бархана, вдавив его морду в снег, сжимая челюсти на холке.

Бархан дернулся ещё раз, но когда вдалеке послышалось приближение медведей и Бора, то Шторм отпустил Бархана, хотя по ребрам удар нанёс от души.

– Сын, – отец обернулся на ходу и, осмотревшись вокруг, сразу пошёл к девушке. – Её нужно к нам.

– Нельзя, – уверенно произнёс медведь Гор, уже в образе мужчины подходя к Бору. – Это опасно. И ты это знаешь.

– Ведьму сюда! – скомандовал Бор, и уже через десять минут на поляну выбежала запыхавшаяся красивая женщина в лыжном комбинезоне. – Злата! Ты должна была заколдовать все дорожки, чтобы никто из людей с базы не вышел! – прогремел голос Бора.

– Слушай, Бор, я тебе не девка, чтобы дёргать меня по поводу и без, – разозлилась ведьма, и метель стала даже сильнее. – Я и заколдовала. На эту девчонку ничего не действует! – ведьма ткнула пальцем в лежащую на снегу девушку. – А вы для чего решили устроить охоту по эту сторону? Сколько раз просила!

Но дальше Злата не продолжила. Бархан стоял возле медведя и прижимал руку к рёбрам, а вот Шторм медленно подошёл к отцу и, опустившись на колено, не говоря ни слова поднял Римму и понёс её, скрываясь в ночной метели.

– Шторм! – крикнула Злата.

В голове ведьмы промелькнул сразу миллион вариантов того, что последует, если девочку не найдет группа, и то, сколько начнётся проверок. А они ведь только добились того, что все принимают истории об оборотнях как сказки.

– Молчи, – рыкнул на Злату Бор.

В отличие от ведьмы, отец Шторма почувствовал состояние сына. И то, как он с затаённым дыханием прижимает к себе девушку, заставило отцовское сердце ожить в надежде, что всё ещё можно исправить.

Шторм же по запахам нашёл домик, в котором жила девушка, и, толкнув хлипкую дверь, внёс её внутрь. Положил на кровать и, аккуратно повернув набок, осмотрел голову.

На инстинктах прошёлся языком по ране, и в его груди довольный волк взвыл, наслаждаясь вкусом девушки.

Осмотрелся, найдя полотенце, смочил его в раковине, что была за стенкой, затем вернулся к девушке и протёр её волосы.

Он ненавидит людей. Презирает их существование. Шторм поклялся, что никогда не станет связывать себя с ними, но сейчас что-то ломается в нём.

Римма застонала и медленно разлепила глаза. Вокруг всё плывёт, но она видит очертания мужчины в комнате.

– Пускай ты будешь сном, – прошептала она и подняла руку, на ощупь дотронувшись до щеки мужчины.

Мягкая щетина защекотала ладонь девушки, и её губ коснулась улыбка, а Шторм задержал дыхание.

– Мне не страшно, – выдохнула Римма.

И в следующим миг её губы накрыли жадным поцелуем.

Глава 3

Тело Риммы наполнилось тяжестью, а низ живота стянуло желанием. По телу разлилось томление и предчувствие приближающегося оргазма.

Жадные губы исследовали её тело, а руки находились везде. Язык обвёл один сосок, а после перешёл на другой и с рыком втянул его в горячий рот.

Он накрыл её тело своим, пряча от всего мира и присваивая себе. Римма не могла отказать ему или прогнать его. Она хотела его не меньше.

Запах, сила, голос – всё говорило Римме, что она только его.

Ноги Риммы медленно разошлись в разные стороны, приглашая мужчину к себе. Он же не стал отказывать себе в удовольствии пройтись языком по животу девушки и опуститься до лобка и сладких губок, что уже сочились влагой.

За окном завывала вьюга, а в домике на окраине турбазы было слишком жарко и тесно для двоих. Но их это не смущало.

Он захватил её руки и медленно завел над головой.

– Я не знаю, как тебя зовут, – прошептала Римма срывающимся от желания голосом.

– Шторм, – выдохнул с рычащими нотками он, устраиваясь между идеальных ног девушки и приставляя член ко входу в самое желанное лоно. – И я хочу, чтобы это имя ты помнила всегда, – выдохнул он в губы и одним толчком вошёл в желанную глубину.

Римму выгнуло дугой от распирающего и острого чувства. Наполненность на грани боли. Хотя боль есть, но она перебивается пожирающими ласками Шторма.

Рык, смешанный с тихим завыванием, вырывается из груди Шторма, и он делает первый толчок, а за ним ещё один, и ещё.

Стон и всхлип Риммы тонет в жадных поцелуях Шторма.

Волк внутри воет от наслаждения, но Шторм не отпускает контроль. Страх, что девушка не выдержит его напора, слишком велик, но и отказать себе он не может.

Римма извивается под Штормом, сама начиная подмахивать бёдрами навстречу. Боль отступает, а вот наслаждение закипает в крови.

Шторм резко выходит из Риммы, срывая с её губ стон разочарования. Её эмоции такие яркие и живые, что только от них Шторм готов кончить. Но он только растягивает губы в оскале и разворачивает Римму к себе спиной.

Ставит на четвереньки, заставляя положить голову на кровать и прогнуться в пояснице. Волку не нужен свет, чтобы видеть. И от картины, что раскрывается перед Штормом, в груди разрывается бомба.

Его пальцы пробегают по лону девушки, ныряя в горячую сочащуюся глубину, срывая с её губ очередной стон.

Римма хочет большего и начинает вилять попой, за что получает шлепок. Взвизгивает, но в ту же секунду выгибается ещё сильнее, когда Шторм входит в неё до упора.

– Да-а-а! – крик срывается в её губ.

Шторм дёргает её на себя и, прижав спиной к горячей груди, проникает в Римму под другим углом и начинает вколачиваться в неё на пределе.

Он слышит, что ей больно. Но эта боль перебивается её дикими выбросами наслаждения.

Сжимает упругую грудь в ладонях, пропуская соски между пальцев. Девушка дёргается, а Шторм уже ощущает приближение её оргазма.

Римма опускает голову вперёд, пытаясь понять, что с ней происходит, но именно в этот момент чувствует укус ниже шеи на спине. Тело пробивает ознобом, а за ним сразу накрывает волной наслаждения, от которого мир переворачивается и становится другим.

Шторм же, не в силах контролировать себя, кусает Римму и кончает с рыком и воем, заглушая метель. Но это только для людей.

***

– Боже, снова, – Римма резко садится на кровати и смахивает со лба бегущий ручьем пот.

Бельё мокрое, сердце сейчас выпрыгнет из груди, а всё потому, что она снова видела этот сон.

Прошло уже полгода, а она не может прийти в себя после поездки на турбазу. И стабильно раз в неделю Римме снится сон, где она снова и снова занимается диким сексом с тем, в ком она почему-то видит волка.

– Это просто стресс, – вздохнула девушка, выравнивая дыхание. – Всё пройдёт, как только я всё забуду.

Но внутри Риммы так и шепчет её второе я: “Ты такая наивная. Такое не забывается. И ты это прекрасно знаешь!”

Римма заставляет себя подняться и пойти в душ. Работа не будет ждать, и денег никто просто так не принесёт. Ах да, ей звонили вчера из деканата и просили заехать сегодня до обеда. Так что нужно успеть везде.

И вот Римма уже сидит напротив декана и смотрит на его довольное улыбающееся лицо.

– Риммочка, Вам предоставилась уникальная возможность, – говорит он восторженно. – Вас приглашают в один закрытый город на практику. Им очень требуется преподаватель.

– Физкультурник? – вскидывает Римма бровь вопросительно.

– Вы же учитесь заочно ещё и на педагога младших классов, – декан быстро листает папку с её личным делом. – Вот и поедете.

– Почему я, Геннадий Петрович? – спрашивает девушка серьёзно.

– Пришли определенные критерии, и Вы под них полностью подходите, – вроде спокойно отвечает декан, но платочком вытирает вспотевший лоб.

– А у нас теперь выбирают преподавателей по критериям, а не по знаниям? – Римма не понимает совсем ничего, и от этого становится только злее.

– Ястребова, если я сказал, что ты подходишь, значит так и есть, – произносит строго декан. – Последний курс доучишься заочно. Им преподаватель нужен на три года.

– В смысле? – встревоженно спрашивает Римма. – А где это всё находится?

– Недалеко от турбазы, куда вас вывозили группой зимой, – спокойно отвечает декан. – И вопрос с твоим трудоустройством решен.

– Но я хотела работать в городе, – Римма пытается ещё возразить, но злой взгляд декана останавливает её, а неприятное чувство, что её продали, расползается под кожей.

– Ты будешь работать там, где нужны специалисты, – голос декана наполняется холодом и презрением.

У Риммы не было состоятельных родителей или родственников, но она всегда приносила пользу университету. Но, как оказалось, мало приносила, раз её решили заслать подальше.

Но память быстро подкинула Римме воспоминания о сне и о нескончаемом потоке вопросов.

“Может, это и к лучшему. Что же я, не выдержу три года в какой-то деревне? Да и ответы я хочу получить на свои вопросы, а их с каждым днём всё больше!”

Римма вышла из деканата, имея на руках билет на поезд, что отправляется через три дня, и пошла решать вопрос с увольнением и с комнатой в коммуналке, что досталась ей от бабушки.

А в тени деревьев небольшого сквера, что был напротив университета, сидел мужчина, который провожал девушку внимательным взглядом.

Глава 4

Проводница уже прошла по вагону и объявила, что следующая станция – конечная, но Римма всё не могла унять бешено колотящееся сердце.

– Это просто всё поездка, – зашептала Римма, всматриваясь в приятную темноту леса, что так и отдаёт прохладой. – Я сейчас приеду, меня встретят и всё объяснят.

Римма прикрыла глаза, и перед ними всплыл образ Шторма. По телу пробежала дрожь, а в купе резко стало темнее.

Римма бросила взгляд в открытую дверь и замерла. На неё внимательно смотрел высокий мужчина с тёмными глазами, а его ноздри затрепетали, заставляя его нахмуриться.

Мужчина кивнул, как показалось Римме, слишком почтительно, и пошёл дальше.

Поезд начал останавливаться, и Римма, подхватив свой чемодан с сумочкой, пошла на выход. Лучше выйти первой, чем толпиться. Она подошла к тамбуру и заметила, как из вагона на ходу выпрыгнул тот самый мужчина, что кивнул ей.

– Вы что делаете? – Римма бросилась к открытой двери, но мужчина уже устремился к лесу, будто ничего не случилось.

– Девушка, отойдите от двери, – строго произнесла проводница, появляясь в тамбуре. – Нельзя открывать дверь на ходу. Или Вы решили нам здесь ЧП устроить?

– Это не я! – с обидой произнесла девушка. – Там мужчина, – она указала рукой в направлении, где ещё мгновение назад был мужчина, но его уже не было.

И Римме ничего не осталось, как молча отойти от края. Мысли метались в разные стороны, не давая ей сосредоточится, чтобы понять, куда же она попала и что её теперь ждёт.

– Ты здесь была раньше? – спросила проводница, замечая хмурый взгляд девушки.

– Нет, – ответила Римма. – Я приехала сюда по распределению. Преподавателем начальных классов.

– Тогда удачи тебе, девочка, – вздохнула проводница, поднимая ступеньку. – Она тебе пригодится.

Римма внимательно посмотрела на женщину и, попрощавшись, спустилась на перрон.

Да, зимний вокзал и летний вокзал – совершенно разные. Сейчас он утопает в цветах и запахах. Столько разных их, что у Риммы закружилась голова.

Она осмотрелась вокруг, но заметила всего несколько человек, что вышли из вагона. Даже странно, что на конечной станции так мало людей.

Римма только развернулась, чтобы взять чемодан, как уткнулась носом в мощную грудь, обтянутую серой футболкой.

– Привет, – сверху послышался приятный бархатистый голос, и девушке пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на говорившего. – Мы тебя уже несколько дней ждём. Я Мир.