Три жизни Амелии

После этого они развернулись, и медленно ушли, продолжая тихо беседовать друг с другом. Я остался стоять, ошарашенный и совершенно не понимающий что произошло. Может они меня с кем-то спутали? Или просто решили посмеяться над провинциальным новичком? А может они местные сумасшедшие? Или вовсе мне привиделись? Я в поймал себя на том, что крепко сжимаю свою форменную фуражку обеими руками. Разжав руки я понял, что и без того не самое лучшее состояние головного убора теперь стало совсем катастрофическим. Как с таким элементом одежды можно предстать перед королём? Надо будет спросить у Олафа, есть ли возможность где-нибудь достать такую-же. Кое как поправив фуражку я надел её на голову и твёрдым шагом направился к выходу из тупика, намереваясь найти майора и получить ответы на свои вопросы.

***

Уже на выходе из тупичка я столкнулся с юной особой. Я не был готов к такому внезапному появлению, и некоторое время просто стоял и смотрел на неё. Но годы воспитания в лучшей Академии страны не прошли даром. Правила этикета нам вбивали не хуже, чем военное дело. Я взял себя в руки, отступил на шаг назад, снял фуражку, поклонился и попросил прощения за бестактность.

Девушка тоже улыбнулась и присела в лёгком реверансе.

– Не стоит извинений, – в её звонком голосе проскальзывали нотки лукавства.

Она внимательно меня осматривала. Я же в свою очередь не отказал себе в удовольствии рассмотреть её. Девушку нельзя было назвать красавицей в общепринятом понимании этого слова. Она была бесспорно привлекательна. Невысокая. Правильные черты лица. Каштановые волосы уложены в замысловатую причёску. Задорные веснушки разбросаны по милым щекам. Пухлые губы, ясные зелёные глаза. Легкая полнота лишь добавляла ей шарма. Она смотрела на меня, без тени смущения или притворной скромности, уверенно и открыто. Меня же не покидало чувство, что мы с ней где-то уже встречались. И чем дольше я на неё смотрел, тем больше во мне крепла уверенность, что мы не просто встречались, а очень хорошо друг друга знали. Она же просто стояла и улыбалась мне. Наконец пауза затянулась настолько, что стала уже неприличной. Я решил разрядить обстановку.

– Позвольте представиться. Гвардии, лейтенант, его королевского величества, королевских морских сил, Артур Конрад, Граф Латинийски, из клана Немезис. К вашим услугам.

Я слегка поклонился. Почему-то мне очень хотелось произвести хорошее впечатление на эту юную особу.

– Очень приятно. Меня зовут Оливия. – девушка, похоже не собиралась раскрывать свою личность постороннему человеку, поэтому представилась только именем.

– Вы здесь по делам, или на праздник? – спросила она, не переставая мило улыбаться.

– Я здесь по вызову, – признался я. – Честно говоря, я даже не знал, что здесь будет праздник.

– Ну, собственно всё это столпотворение, что происходит вокруг, и есть последние приготовления к празднику. Я решила сбежать от этого в укромный уголок, и встретила тут Вас. – она снова посмотрела на меня как на старого знакомого.

– А что за праздник, если не секрет? – я решил поддержать разговор. Девушка мне нравилась, да и заняться мне всё равно было нечем.

– Ничего особенного, – ответила девушка. – Ежегодный бал.

– Да уж, любят августейшие особы навести шороху. – пошутил я.

– Не без этого. – ответила Оливия и снова улыбнулась.

– Я тоже здесь спрятался от суеты, давайте прятаться вместе?

Девушка на мгновение задумалась а потом махнула рукой и сказала

– А давайте!!!

Мы прошли лавочке уселись на неё и некоторое время беседовали на отвлечённые темы. В какой-то момент я вспомнил о странной паре и решил поинтересоваться кто это такие. Оливия явно знала о ком я говорю, но но предпочла не отвечать на этот вопрос. Мы побеседовали ещё некоторое время, как в конце тупичка показалась фигура Олафа. Он коротко кивнул Оливии, бросил мне приказ следовать за ним, и не удостоив больше меня своим вниманием быстро пошёл на выход.

Мне пришлось спешно попрощаться с Оливией, и бежать догонять майора, пока его силуэт не затерялся в суетливой толпе. Я догнал Олафа, и некоторое время молча шёл за ним, стараясь не отстать. Длинные ноги майора широкими шагами стремительно несли своего владельца сквозь толпу. Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за этим верзилой. За считанные минуты мы пересекли весь сад, который, осмелюсь заметить, был немаленьким, и оказались под стенами замка. Солнечные лучи редко заглядывали в эту часть крепости, равно как и люди. Здесь было прохладно, сыро и пахло плесенью. Неухоженная, покрытая брусчаткой тропинка, вилась вдоль крепостной стены, ведя куда-то наверх. Ничуть не сбавляя шагу Олав повёл меня по ней, и мы постепенно поднялись на вершину холма, на котором возвышался замок. Отсюда открывался отличный вид на двор королевской резиденции. В центре двора зеленел сад. Наскоро, окинув его взглядом, я отыскал свой тупичок. Скамейка в нём пустовала.

Блеск и нищета

Тропа привела нас к невысокому боковому входу в замок, охраняемому парой гвардейцев. Они тщательно проверили предоставленные Олафом документы, то и дело бросая на меня подозрительные взгляды. Спустя пару минут дверь загрохотала, и поднялась вверх. Мы прошли в узкий коридор, изредка освещённый факелами. Олаф уверенно шёл вперёд, белый мундир майора был прекрасным ориентиром, и позволял мне не отставать от него ни на шаг. Спустя несколько поворотов мы внезапно оказались в огромном тронном зале. Яркий свет, пробиваясь сквозь высокие витражные окна, яркими разноцветными брызгами переливался на хрустальных люстрах. После тесных тихих и тёмных коридоров великолепие этого места ошарашивало, и приводило в восторг. Зал был битком набит гостями. Олаф, словно линкор, рассекающий морские волны, пробивал нам дорогу к самому центру зала. Пёстрая толпа расступалась, пропуская нас. Придворные были явно недовольны таким бесцеремонным к себе отношением, но высказывать его Олафу, а тем более препятствовать его продвижению не осмеливались. Я мимоходом поглядывал на придворных. Все собравшиеся словно кичились своими нарядами друг перед другом. Дамы в пышных кружевных платьях. Кавалеры в вышитых золотом камзолах. Не было среди этой толпы двух одинаково одетых мужчин или женщин.

Мы остановились у самого края ковровой дорожки, рассекавшей зал на две половины. Ярко красные плюмажи гвардейцев, стоявших по стойке смирно, по обе стороны от дорожки, возвышались над толпой. Толпа замерла по обе стороны ковровой дорожки, словно уткнувшись в стеклянную стену. Никто, даже под натиском стоящих сзади людей, не пересекал невидимую глазу, но осязаемую шестым чувтвом линию. До ближайшего гвардейца я мог дотянуться рукой. От огромных тяжёлых входных дверей, мимо меня, красная дорожка вела к невысокому подиуму на другом конце зала. На подиуме были расположены три трона. В центре стоял массивный королевский трон, украшенный резьбой, золотом и самоцветами. Это трон мне был хорошо знаком. Именно на нём восседает король, на реверсе каждой монеты в королевстве. По правую руку трон поменьше, и не столь богато украшенный. Очевидно предназначенный королеве. По левую руку стоял совсем небольшой трон. Скорее даже богато украшенный стул. Я никогда не интересовался королевской семьёй. Кажется у них дочь. Лет восьми, вроде.

Тем временем Олаф убедился, что толпа не оттеснит меня назад, мимоходом буркнул “Ожидайте, Вас вызовут", и, развернувшись растворился в толпе.

В воздухе витало возбуждение, толпа ждала короля. И тут до меня начали доходить слова Олафа. Меня вызовут. Очевидно, что отсюда меня могут вызвать только к королю. Сам факт личной встречи с королём был для меня потрясением, но главным провалом было то, что по протоколу я обязан выйти к королю с покрытой головой, чтобы поприветствовать монаршую особу воинским приветствием. И только после этого я смогу снять головной убор, и то, если только король даст команду “вольно”. В полном смятении я опустил голову и стал разглядывать многострадальную фуражку. За сегодняшний день ей досталось больше, чем за предыдущие пять лет. Она была мятой, и заметно более серой, чем моя новая парадная форма. Учитывая как местные придворные относятся к своему внешнему виду, я думаю без внимания они этого не оставят. Представляю заголовки завтрашних газет: "Провинциальный офицер прибыл на аудиенцию Его Высочества прямиком из сточной канавы."

Пока я раздумывал как мне быть, резкий металлический звук разнёсся по сводам тронного зала. Это был удар об пол тяжёлого посоха глашатая Его Королевского величества. Голосом, от которого задребезжали хрустальные люстры, Глашатай продекламировал:

– Его Величество король Рэйнор. Герцог тирольский. Защитник обездоленных. Длань Милосердия. Владелец северных земель. Гарант справедливости. С супругой и дочерью.

Толпа зашумела, и подалась вперёд. Меня едва не вытолкнули на ковровую дорожку. Я, отчаянно упираясь, сумел удержаться на ногах. Массивные двери открылись плавно и бесшумно. Я стоял недалеко от подиума, поэтому вошедших от меня загораживали гвардейцы. Первым я увидел королеву. Высокая, статная женщина средних лет, одетая гораздо скромнее большинства придворных дам, она словно парила в воздухе. Её движения были столь плавными и неторопливыми, что их трудно было заметить. Королева словно парила над землёй. Следом я увидел короля. В простой солдатской шинели, с одним орденом на груди. Высокий, атлетически сложенный мужчина, уверенно шагал рядом с супругой. Спустя секунду моему взгляду предстала и принцесса. Такого поворота событий я не ожидал, ведь это была моя недавняя знакомая. Оливия. Я начал лихорадочно вспоминать, не мог-ли я при ней наговорить лишнего! Вроде ничего такого. Но вот-же баловница! Могла же сразу сказать кто она такая. Похоже эта мадмуазель та ещё бестия.

Тем временем королевское семейство приближалось, и вот настал тот неизбежный момент, когда мы встретились с принцессой взглядами. Она, увидев меня, обворожительно улыбнулась, и направилась ко мне. Королевская чета остановилась, и молча наблюдала за своей дочерью. Оливия подошла ко мне, отвесила реверанс, на который я машинально ответил поклоном. Я едва мог удержать улыбку. Характер у неё, похоже, бойкий. Эта девчёнка нравилась мне всё больше. Принцесса не переставая улыбаться, молча протянула руку, в шёлковой перчатке к стоявшему рядом гвардейцу. И, как по волшебству, в руку принцессы скользнула новенькая форменная фуражка лейтенанта военно-морского флота. Точно такая-же, как моя, только ослепительно белая и идеально накрахмаленная. Оливия протянула мне фуражку, и явно наслаждаясь произведённым эффектом, проговорила:

– С вас танец, граф.

После чего развернулась, и бодро вернулась к родителям. Процессия продолжила движение к подиуму, а во мне зрела решимость, сделать всё возможное, чтобы завоевать руку и сердце Оливии.

Отныне и навсегда

Тем временем королевская семья разместилась на своих местах, марш стих, в зале наступила тишина. И в этой тишине раздался негромкий но властный голос короля, чувствовалось, что этот человек привык командовать другими людьми.

– Ну что ж, прежде чем начать праздник, надо завершить важные дела…

Король немного помолчал.

– Досточтимый Артур Конрад, будьте любезны подойдите к нам пожалуйста.

Отдав свою потрепанную фуражку кому то из гостей, я быстро надел новую, и строевым, чеканным шагом, вышел на середину дорожки, развернулся направо и таким же шагом прошёл к подиуму. Я знал что, на меня сейчас смотрят сотни людей, чей статус и влияние в этом мире невозможно переоценить, и, при этом, я даже не подозревал, что мне предстояло сделать. Боясь лишний раз вдохнуть, я вытянулся по стойке смирно в положенных по протоколу двух шагах от короля.

– Вольно граф. – произнес король.

Король спустился с подиума, встал передо мной, и, заглянув мне в глаза, произнёс:

– Сынок! У меня для тебя очень важное задание. Я вынужден тебя просить об огромной услуге. Тебе придётся надолго покинуть родной дом. Завтра утром ты получишь документы, которые должен будешь отвезти в Бахмирский халифат. Все подробности тебе сообщат в канцелярии. Сегодня же веселись и наслаждайся праздником. Завтра на корабле выспишься.

Король по отечески тепло улыбнулся, похлопал меня по плечу и отошёл, давая понять что разговор окончен. Мне не оставалось ничего иного, как прошагать на своё место.

Дальше последовала длительная церемония поздравления принцессы, на которой многие знатные люди, по очереди, высокопарно выступали перед троном. Они дарили подарки, читали стихи и поздравления, не скупились на похвалы и комплименты. В этот день принцессе досталось какое-то совершенно невероятное количество украшений, мехов и шелков, породистые жеребцы, и даже собственная шхуна с капитаном и матросами.

Я по прежнему стоял на своём месте, в первом ряду. Мимо меня то и дело проходили виконты и князья, бароны и графы знатных родов, высокопоставленные послы других государств, чиновники, приближённые, представители купеческих и ремесленных гильдий, магнаты, знаменитые певцы и актёры. Слуги в ярких кружевных ливреях тащили тяжёлые сундуки, богато украшенные ларцы и огромные, замысловато украшенные тюки. Всё это складывалось под ноги принцессе, после чего, каждый считал своим долгом затянуть поздравительную речь, минут на пять. Принцесса благосклонно кивала, перекидывалась с поздравителями парой слов, а шустрые дворцовые служащие, в форменных одеждах, быстро уносили подарки куда-то в необъятные закрома замка.

Эта процедура длилась около трёх часов, и, не смотря на всю свою военную подготовку, далась мне непросто. Мне казалось, что этот парад щедрости и тщеславия не закончится никогда. Я даже подумывал сбежать потихоньку, но время от времени ловил на себе взгляд принцессы, и он, как будто, придавал мне сил. Если эта хрупкая девушка может выдержать всё это, то мне, офицеру морского флота, стыдно роптать.

Наконец последний подарок был благосклонно принят, церемониймейстер огласил окончание аудиенции, и пригласил всех присутствующих пройти в обеденный зал. Толпа облегчённо вздохнула, зашумела, и, колыхнувшись, потекла в сторону выхода. Я, подхваченный, словно опавший листок, бурной рекой, пошел вслед за всеми. На выходе нас встретили слуги, которые кивали выходящим людям, и провожали их группами и поодиночке на выделенные гостям места. На смену ушедшим слугам, словно по волшебству, тут-же возникали новые. Меня перехватил совсем юный паж, учтиво поклонился, и попросил следовать за ним. Я едва успевал за шустрым мальчишкой в зелёной ливрее. Он, юрко лавируя сквозь толпу, повёл меня к центрльному входу в знакомый мне сад. По всему саду были расставлены столы, сновали официанты и гости, все рассаживались на свои места, на столы подавались угощения, велись негромкие светские беседы, то и дело раздавался смех и звон бокалов. Мой проводник свернул в знакомый мне тупичок, в котором уже не было скамейки. Вместо неё стоял небольшой столик, сервированный на четверых. За ним сидела та самая странная пара. Женщина потягивала из хрустального бокала игристое вино, солнце играло на её чёрных, как смоль волосах, а элегантное и скромное синее платье искрилось словно звёздное небо. Мужчина сидел не двигаясь, и смотрел куда-то перед собой, не выказав никакого интереса при моём появлении.

“Опять они” пронеслось у меня в голове, но отступать было некуда, да, по большому счёту, и незачем. Молодой паж, что привёл меня сюда, отодвинул стул, приглашая меня занять своё место за столом. После того, как я уселся, и сопровождавший меня паж умчался по своим делам, женщина окинула меня взглядом опытной куртизанки, немного наклонилась вперёд, демонстрируя роскошное декольте, и глядя мне в глаза нарочито громко спросила:

– Я вам нравлюсь, юноша?

На этот раз ей не удалось застать меня врасплох. Я выдержал её пристальный взгляд. Как ни крути, перед ней не безусый кадет, а целый офицер Королевского морского флота. Непрерывно глядя ей в глаза, я развернул причитающуюся мне салфетку, не глядя налил себе первое, что попалось под руку из бутылок, стоявших в изобилии на столе, откинулся на спинку ажурного стула, и отпил из бокала. В бокале оказалась минеральная вода. Чтож, придётся делать вид, что так и было задумано. Женщина прищурилась, и наконец отвела взгляд. За всё время нашего противостояния её спутник даже не пошевелился.

– Знаю юноша, у вас много вопросов, но вы считаете их несущественными. – женщина немного помолчала, глядя как пузырьки в её бокале искрятся на солнце.

– По сути вы правы. Вам незачем знать кто мы такие, и чего хотим. Для Вас мы просто странная пара. Пусть так и остаётся. Одно просьба, пообещайте не донимать Оливию расспросами о нас. Она всё равно ничего не сможет Вам рассказать.

Я промолчал. Разговор явно не клеился. Это двое мне не нравились. Причём даже ослепительная красота женщины не давала ей никакого преимущества. От неё исходило ощущение опасности, не меньшее, чем от её спутника.

– А вот и она! – сказала женщина глядя мне за спину.

Я обернулся, и увидел Оливию и обомлел…

Принцесса была воплощением красоты и грации. Её точёная фигурка, закованная в тончайший чёрный шёлк, была безупречна. В лучах заходящего солца самоцветы вплетённые в тольстые косы, искрились мириадами солнечных зайчиков. Я не мог отвести от неё взгляда. Моё сердце встрепенулось и рухнуло в пропасть. На ватных ногах я поднялся навстречу Оливии. Именно в этот момент я понял, что хочу прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Для меня перестали существовать такие мелочные преграды, как расстояние, статус или мнение окружающих. Я был готов преодолеть любые трудности и препятствия, чтобы быть рядом с ней.

Это была моя принцесса. Только моя, и ничья больше. И я всецело принадлежал ей. Весь, до последнего вздоха. Оныне и навсегда.

Дальние берега

Прошло немало времени, прежде чем рассказ продолжился.

Этот вечер и всю ночь мы провели вместе. Танцевали, участвовали в конкурсах, пели песни, любовалась восходом. Ранним утром, сидя на пирсе и держась за руки, Оливия повернулась ко мне, и глядя в глаза уверенно проговорила:

– Тебе пора.

Это подействовало на меня как заклинание. Только сейчас я заметил скромно стоящего неподалёку Олафа. Мне действительно было пора.

Я встал, поправил форму, поклонился и молча пошёл к майору. Я не оглядывался, зная, что мы с Оливией ещё долго не увидимся, и если я оглянусь, мне не хватит духа уехать.

Олаф проводил меня в королевское управление внешней дипломатии, где уставший клерк сухим канцелярским языком зачитал приказ короля. Мне предписывалось отбыть на корабле в Бахмирский халифат, и передать секретный пакет халифу Абдель Ан Бемину лично в руки. Также мне предписывалось оставаться в расположении халифа столько, сколько он сочтёт нужным и во всем слушаться халифа, словно самого короля. В моё прямое распоряжение поступал линкор Его Королевского Величества Морского Флота, носившего гордое имя Адмирала Фон Штерна, вместе с капитаном и экипажем. Мне полагалось полное довольствие и денежная компенсация за каждый день пребывания на специальном задании короля. Причём компенсация была очень неплохой. По моим расчётам через три месяца я мог вернуться весьма состоятельным джентльменом… Как же я ошибался в тот момент…

Погрузившись на корабль, тем же утром я отбыл по направлению к халифату. За две недели похода я познакомился с капитаном и старшими офицерами, каждый из которых превосходил меня в звании как минимум на три чина. Мои опасения, что ко мне будут относиться словно к выскочке и королевскому любимчику не оправдались. Все офицеры оказались настоящими джентльменами и ни разу не усомнились в важности моей миссии и правильности выбора меня в качестве представителя. Поход прошёл успешно, и, спустя некоторое время, связанное с бюрократией халифата, я предстал перед правителем и его свитой. После вручения верительных грамот и послания короля мы некоторое время побеседовали на отвлеченные темы после чего халиф распорядился о нашем размещении. Я и старшие офицеры поселились в небольшом дворце в центре города. Позже я узнал, что это старый замок правителей халифата. Матросам были выделены квартиры. Наш славный корабль получил почётную стоянку в самом центре столичной бухты, и моментально стал местом паломничества местных граждан. Все шло замечательно за исключением одного. Я тосковал по Оливии. Не было дня, когда бы я не вспоминал её. Все мои помыслы были направлены только в одном направлении. Я хотел вернуться домой. Каждый день я думал лишь о том, когда халиф меня отпустит. Прошло больше месяца, прежде чем я получил от халифа приглашение на беседу. Окрылённый надеждой, я отдал распоряжение готовится к отплытию, и в день аудиенции был как на иголках.

Халиф встретил меня в неформальной обстановке обеденного зала. Вместе с ним навстречу мне вышел малец, лет трёх-четырёх, это был старший сын халифа, наследник престола, будущий правитель и единоличный владелец южных земель, поцелованный богом, его превосходительство, принц Хафис Аль Бемину. Малой был неробкого десятка, и сходу направился ко мне. С достоинством наследного принца, он обошёл меня, разглядывая со всех сторон, словно новую игрушку, подаренную отцом, немного покивал, соглашаясь с какими-то своими, несвойственно взрослыми мыслями, и вернутлся к отцу. Халиф и я молча наблюдали за этим представлением. Когда любопытство принца было удовлетворено, его отец, обращаясь ко мне как к равному проговорил:

–Простите моего сына, друг мой, он ещё недостаточно обучен этикету. Не извольте держать обиды за его поведение, просто он давно вас ждал.

Я не был большим знатоком дворцового протокола халифата, потому счёл за благо заверить правителя, что даже не помышлял держать обиду ни на него, ни на его замечательного сынишку.

После нескольких дежурных комплиментов и стандартных любезностей, халиф пригласил меня за небольшой столик, расположенный в глубине одной из многочисленных ниш обеденного зала. Честно говоря я не ожидал такого поворота событий. Обед с владыкой юга даже в окружении сотен приглашённых гостей – считался проявлением высочайшего благоволения Халифа. Предания об этом событии передавались в семьях из поколения в поколение. На гербах некоторых знатных домов изображалась золотая чаша в честь этого события. А тут дружеский перекус с одним из самых влиятельных правителей Фаэтона. Я до сих пор не понимал, по какой милости моя обычная жизнь простого мелкого дворянина повернулась таким невероятным образом. Я надеялся, что разговор с Халифом сможет прояснить ситуацию.

– Его Величество, Король Рэйнор обещал прислать своего представителя для налаживания дружбы и добрососедских отношений между нашими странами на долгие годы, – проговорил халиф, собственными руками наливая чай в мою чашку. Он внимательно посмотрел на меня, и продолжил. – почему его выбор пал именно на Вас, я не знаю. Королю виднее. Я же, в свою очередь, надеюсь только на то, что мы с Вами подружимся. Я бы хотел, побольше узнать о вашем народе, его обычаях, нравах и традициях. Надеюсь вы согласитесь удовлетворить моё любопытство. С сахаром или с молоком?

– С молоком. – быстро сориентировавшись сказал я, – пожалуйста.

Так за простой беседой мы подружились с Халифом. Я часто навещал его. Мне было позволено приходить в любое время. Иногда я получал прямое приглашение, когда халиф хотел послушать очередную историю о моей родине, или у него возникали вопросы. Но и без приглашения я часто гостил во дворце. Когда правитель был свободен он всегда радушно встречал меня. В другие дни меня встречал принц, и тогда я рассказывал ему сказки, мы подолгу играли в разные игры. Я научил его играм из своего детства, а он старательно объяснял правила игр, распространённых в халифате. Мы подружились с этим бойким и не по возрасту серьезным мальчиком. Он часто и с упоением рассказывал о своей родине. Было видно, что принц получает великолепное образование. В свои годы он показывал обширные познания в искусствах, религии, военном и инженерном деле, истории фольклере, этикете и многих других дисциплинах, которые ему преподавали придворные учителя.

Так незаметно прошло три года. Всё это время я тосковал по родине, по Оливии, по тенистым аллеям Навграда, по соленым ветрам Серого моря.

Я каждую неделю отправлял отчёт королю и вместе с ним письмо Оливии. И каждую неделю получал письмо от неё в ответ. Каждый раз, направляясь к Халифу, в моём сердце теплилась надежда, что этот день станет днём моего возвращения домой. И раз я возвращался разочарованным. Большую часть времени я проводил с придворными, рассказывая им об устройстве нашего государства, о повседневной жизни граждан, о налогах, о промышленности, медицине, технологиях и многом другом. Сфера интересов придворных была настолько обширной, что мне часто приходилось уточнять аспекты нашей жизни, прежде чем я мог дать исчерпывающий ответ на вопросы, которые мне задавали. Благо на корабле были блистательно обученные офицеры и прекрасная библиотека, в которой я, порой, задерживался до утра. Единственное, что скрашивало мои дни, это редкие встречи с наследным принцем, и ещё более редкие с Халифом. Встречи эти проходили в дружеской атмосфере, и были больше похожи на семейные посиделки. Халиф непременно, как радушный хозяин, собственноручно разливал напитки, и развлекал меня интересными историями. За годы, проведенные в халифате я узнал много нового о культуре, народе, обычаях, религии, государственном и бытовом устройстве халифата. Я проникся уважением и настоящей любовью к этому народу. Суровые условия пустынь, покрывали большую часть континента. Люди, живущие там, научились совсем иначе относится к ценностям. Для них вода была намного дороже золота, а хлеб ценился выше любых титулов, привилегий и званий. Законы были суровы и не подразумевали двойного толкования. Каждый человек, совершивший проступок, отвечал перед богом, а судьи были лишь инструментом. Поэтому перед судом все представали в простой холстяной рубахе, босиком и с непокрытой головой.