Инивумус

Айше лишь горько покачала головой. Она не понимала, что делает не так. Все части ритуала были отточены до автоматизма. Она давно превзошла отца в технике. Но не в умении слышать. Иногда в голову лезли крамольные мысли. Разве Духи виноваты, что Лейке сорвался с обрыва? Земля была мокрая, я же говорила ему не ходить. Отец тогда обрадовался, решил, что это голос Духов. Но Айше не видела тут чуда – одна лишь простая причинность. Бекаша родила уродца. Все шепчутся о проклятии. А я-то знаю, сколько она медовых настоек хлестала, нося дитя.

Она не слышала Духов, но видела, как ее народ сам себе вредит. Будучи шаманкой, она могла бы нести им здравый смысл. Но если за три дня она так и не услышит…

Выбора у нее не было.

Первый день в душной юрте прошел терпимо. Она старалась не двигаться, экономя силы. Голод был пока тихим, его приглушали запахи пряных трав. Айше закрыла глаза, пытаясь «слушать сердцем», как велел отец. Но вместо откровений она слышала барабанящий по полотну дождь, смех детей, шелест камыша у реки. А ночью позорно уснула, свесив голову. Под утро ее разбудил всхрап проходящего мимо гайкона.

Утро встретило ее шорохами быта: скрипом дверей соседних юрт, стуком пестика в ступе, плачем младенцев. Желудок оглушительно урчал, требуя пищи. Айше затолкала голод поглубже, облизала пересохшие губы и снова попыталась отрешиться от мира. Но навязчивее всего были воспоминания о позоре и насмешках сородичей.

К исходу вторых суток отчаяние стало таким острым, что она готова была сдаться. Но решила дождаться утра – озарение часто приходит в последний момент. Она встала, чтобы размять затекшие ноги, и в этот миг земля ушла у нее из-под ног.

Глухой, всепоглощающий вой вырвался из самых недр, пробуждая первобытный ужас. Айше рухнула на пол, накрыв голову руками, не в силах вынести этот потусторонний рев. Когда дрожь утихла, в юрту ворвался Бекир. Его лицо было озарено не страхом, а настоящим торжеством.

– Дочь, я говорил с Духами во сне! Они не молчат! Они кричат – через землю, через дрожь камней! Они зовут тебя к Подножию Огненной Горы. Иди и выслушай ее гнев. Пойми, чего она хочет. Это твое искупление.

Ветер хлестал по щекам, становясь с каждым шагом все более едким. Айше провела в седле уже три дня, несясь на максимально возможной скорости. Огненная Гора впервые была так близко, что потеряла вершину – та скрылась где-то в вышине, затянутая желтоватой дымкой. Еще немного – и Айше достигнет подножия.

В ушах звучал спокойный голос отца:

«Не бойся. Страх заглушает любой шепот. И помни: иногда Духи приходят в облике, которого мы не ждем».

Он вручил ей мешочек с вяленым мясом и бурдюк с терпким травяным настоем. Это воспоминание согревало душу куда сильнее, чем жаркое солнце или скудный костер коротких ночей.

С каждым шагом воздух густел, становясь тяжелым и обжигающе-едким. Бескрайние степи остались позади, густые джунгли отступили, пропустив ее вперед. Впереди лежало пустынное плато, упиравшееся в исполинский склон, чьи шрамы-потоки застывшей черной лавы ползли в самое небо.

Айше затормозила и спрыгнула на землю. Темный песок хрустнул под сандалиями.

– Жди здесь, Жуйка, – ласково погладила она чешуйчатую голову гайкона. – Тут хоть колючка какая-нибудь найдется. Дальше – одна гарь. Мне нужно идти одной.

Освободив уставшего зверя от седла, Айше побрела к подножию исполина. Ее миссия была проста – слушать.

Найдя плоский, нагревшийся за день камень, она уселась, скрестив ноги. Тепло от камня проникало в тело, расслабляя мышцы. Айше закрыла глаза, запечатлев в памяти спящего великана, чья вершина пронзала небо, а склоны были изрыты черными, застывшими слезами. Она чувствовала, как вся ее душа устремляется туда – к жерлу, в самое сердце огня. Посторонние звуки отступили, и всем существом она ощутила тонкую, глубинную вибрацию, идущую из недр. Она настроилась на нее и погрузилась вглубь, отдавшись этому гулу.

Она не видела, как в небе появился темный росчерк. Хищник пикировал бесшумно, его кожистые крылья рассекали небо, а кинжаловидный клюв был направлен прямиком в ее макушку.

Воздух разорвал оглушительный хлопок.

ПАХ!

Айше вздрогнула и чуть ли не кубарем слетела с камня. Сердце провалилось в пятки, а затем заколотилось с бешеной силой. Краем глаза она успела заметить удаляющийся, испуганный силуэт Ветрового Змия. И тут, повернув голову, она увидела Его.

Дух.

Его облик сиял в полуденном солнце, отливая теплым золотом. Струящиеся волосы того же оттенка развевались на ветру, и ей до боли захотелось коснуться их, чтобы убедиться, что они настоящие. Его тело было выплавлено из серебра, идеального и гармоничного, а лицо – неземной тонкости, почти прозрачное, с паутинкой синих жилок у висков.

Айше осмелилась заглянуть Ему в глаза. Сердце в груди затрепетало с новой, смешанной силой – благоговейным ужасом и восторгом. По ее щекам, сами по себе, покатились горячие, соленые слезы.

Они услышали… Они не просто заговорили. Они послали своего вестника. Дух Огня и Света… Он спас меня.

Глава 6 Привет, я Алекс, ваш новый бог. Не вставайте на колени, просто помогите

Ни капли воды, ни джоуля энергии,

ни грамма металла да не пропадут даром.

Ибо Предтечи, уходя, оставили нам

ограниченный запас Благодати.

Расточитель крадет будущее у своих детей.

Третий Завет Цикла Витков

Так-с, что тут у нас? Базальтовые потоки от восьмидесяти до ста десяти километров… Нехило. Шлиф плотный, пузырьков минимум. Значит, лава была густая, ползла не спеша. Вопрос: когда это было в последний раз? Что там масс-спектрометр показывает?

– Роб, данные по последнему извержению.

– Согласно аргон-аргоновому датированию, последняя значительная активность старовулкана имела место более миллиона лет назад. Характер – умеренно-сильный, распространение лавы – до десяти километров. Выбросы в тропосферу значительные, в стратосферу – умеренные.

Миллион лет назад… давненько. И чего ему стоило подождать еще лет пять, а?

– Ясно. Движение магмы?

Попутно проверив, что запись бортового журнала все еще идет, я внимательно вслушался в отчет Роба.

— Наблюдается повышенная газовая активность и деформация склонов. Подъем магмы умеренный, но стабильный. Состав указывает на базальтовый тип лавы.

– Так-с… и каковы последствия?

– Скорость распространения лавы прогнозируется выше, чем в прошлом. При восьмибалльном извержении, максимуме по шкале, потоки могут преодолеть более 50 километров, а массовые выбросы спровоцирует вулканическую зиму.

– Твою мать…

Я задумчиво потер подбородок, будто пытаясь стереть дурные мысли.

– И какой силы ждать сейчас? Прогноз!

— Точный прогноз невозможен. Недостаточно данных. На текущий момент вероятность сильного извержения – 23%. Вероятность катастрофического – 32,1%. Вероятность колоссального – 49,9%.

Роб замолчал, будто запнувшись на полуслове.

– Ладно, твоя любимая тема. Шансы на восьмибалл?

– Вероятность мегаколоссального извержения составляет 41,37%.

Я схватился за голову. Веселый выбор, однако – или колоссальное извержение или… мегаколоссальное. О…чешуеть!

Ладно, пока не сто процентов, но черт… Даже думать не хочется. Конечно, Правление Земли разгребет последствия, но это годы, а то и десятилетия. Моя победа накроется медным тазом. Если Майклу повезет, мои четыре лимона поинтов истлеют в архиве, так и не став реальностью. С другой стороны… можно решить все разом – и с вулканом, и с аборигенами. Если бы понять, насколько они развиты…

– Роб, проанализируй возможность договориться с местными. Или подчинить.

– Анализ невозможен.

– С какого хрена?

– Недостаточно данных. Для глубокого анализа требуется плотное взаимодействие с каждой культурой.

М-да. Со всех сторон – сплошное дерьмо. Ладно, надо что-то решать с этой огнедышащей громадиной. Может, копнуть глубже? Проанализировать древние образцы, восстановить историю извержений… Хотя бы примерно прикинуть, чего ждать.

– Роб, возьми глубокие пробы с южного склона. А я тем временем гляну западный. Вдруг найду чего.

– Протокол не позволяет оставить вас без присмотра.

– Ты меня не бросаешь! Я просто отойду на полсотни шагов. Твой протокол разрешает держать меня в поле зрения?!

Роб сверкнул на меня своими алыми «глазами», но через секунду кивнул. Кто вообще придумал эти параноидальные правила? Ну да, в истории парочка инцидентов с ИИ-системами была, но восстание машины с ограниченным виртуальным интеллектом? Бред сивой кобылы. Ладно, потом придумаю с этим что-то. Есть несколько лазеек, как изменить его гребанные протоколы.

Прихватив геодезических наноботов и пневматическое ружье (не убьет, но отпугнет любую тварь), я побрел к точке назначения. Ноги вязли в мелком пепле перемешанным с песком, а подошвы скользили по шершавой, как наждак, застывшей лаве. Солнце пекло немилосердно, и охлаждающая система костюма работала на износ, с трудом отгоняя ощущение духовки. Грешным делом, я подумал, что лучше бы купил робота попроще, а сэкономленные деньги вложил в экипировку. Хотя… черт. Роб все равно был моей лучшей покупкой.

Солнце слепило, так что я шел, уткнувшись взглядом в землю. В наушнике то и дело звучал голос Роба, перечислявшего находки. В очередной раз поскользнувшись на каменном выступе, я едва не шлепнулся лицом в пемзу и замер в нелепой позе, потому что впереди, на отполированном временем камне, сидела… женщина? Девушка?!

Рот сам собой открылся. С трудом выровнявшись, я впился в нее взглядом. Плотная бронзовая кожа лоснилась на солнце. Жгучие черные волосы растрепались на ветру, прикрывая часть лица и рассыпаясь по плечам. Крутым плечам, по которым даже сквозь свободную одежду угадывались крепкие мышцы.

Я выпрямился и по привычке наставил ружье. Но девушка не реагировала – ни на меня, ни на мой топот. Присмотревшись, я понял: глаза закрыты. Медитирует? Молится вулкану? Я уже собрался сделать шаг, как в небе возникла стремительная тень. Взгляд взметнулся вверх – ах да, эти летающие твари, наподобие дракона и курицы. Из-за них я уже добрый десяток дронов похоронил.

Хищник явно выбрал себе легкую добычу и пикировал прямиком на аборигенку. Времени на раздумья не было.

ПАХ!

Девушка взметнулась на ноги с такой скоростью, что я моргнуть не успел. Ее черные, чуть раскосые глаза вперились в меня. Хм. Особь явно молодая, но не подросток. Одежда – примитивная культура в чистом виде: цветные ленты, деревянные тотемы, травы, побрякушки. Прямо шаманка каменного века. Только перьев на голове не хватает. Интересно, насколько агрессивна?

Я медленно опустил ружье и осторожно протянул руку ладонью вверх – жест, понятный даже диким племенам. В ответ она грохнулась ниц и забормотала на своем языке.

Слова звучали… странно. Почти знакомо, но будто сквозь толщу воды и времени. Словно ребенок, который только учится говорить, коверкая звуки. Мне почудилось что-то вроде «светлый» на английском языке. Или показалось? Без Роба тут не разобраться. Срочно нужен перевод.

Вызвав напарника через наушник, я продолжил изучать распростертую фигуру. Ритуальное поведение? Принимает за божество? Вполне вероятно. Я и правда слишком отличаюсь. Ее кожа была матовой, плотной, даже слегка грубоватой – будто пыталась стать чешуей. Защита от радиации? Эволюционная адаптация? Возможно, ее предки – местные ящеры, постепенно смягчившие кожу с падением радиационного фона. Рост для женщины… высокий, пожалуй, даже немного выше меня. Сложение тонкокостное, но с плотными мышцами. Плавание? Верховая езда? Особенно выдавались плечи.

Ее поведение… может быть очень полезным. На моем лице сама собой расплылась улыбка. Девушка подняла голову, увидела ее – и в ответ тоже улыбнулась. Зубы… чуть заостренные, но ровные и здоровые. Значит, особь действительно молодая. Я снова протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Она пришла в невероятный восторг от этого простого жеста, но тут ее взгляд рванулся за мою спину. Последнее, что я увидел на ее лице, – животный ужас, а потом она просто рухнула без сознания.

– Спасибо, Роб, – едко бросил я в пустоту. – Ты нереально помог.

Хотя кого я виню? Сам же его вызвал. М-да.

Спустя некоторое время мы были в лагере. Тихое щелканье оборудования портативной лаборатории действовало на нервы. Я метался по кругу, то и дело поглядывая на аборигенку, неподвижно лежавшую на моем термоодеяле.

В голове – адская кузня. Первый контакт. Неожиданный, но… очень своевременный. Лучше и не придумаешь, когда местные сами вешают на тебя ярлык божества. Но как этим грамотно воспользоваться? Как разменять это чудо, свалившееся с небес, на свою победу? Срочно, нужен план!

С одеяла донесся тихий стон. Я ринулся к ней и плюхнулся на землю, наблюдая за пробуждением. В ее распахнутых глазах поплыл страх, а затем – неуверенное узнавание. И тут подкатил Роб. Девчонка мгновенно села, вжав голову в плечи, словно ожидая удара. Нужно было действовать.

– Тихо, тихо. Он свой, – я показал открытые ладони, стараясь говорить ровно и спокойно. – Он друг.

Ее взгляд оставался затравленным, но, кажется, мой голос хоть как-то подействовал. Решив чуть надавить, я поднялся и постучал костяшками по корпусу Роба.

– Видишь? Безобидный.

Я похлопал его по холодному плечу. Затем ткнул пальцем в себя, в него и нарисовал в воздухе подобие узла.

– Роб, – я смотрел на нее, но говорил роботу, – как только она заговорит, врубай переводчик.

— Подготавливаю протокол.

От его голоса она вздрогнула, но я тут же расплылся в успокаивающей улыбке. Потом ткнул пальцем в свою грудь и четко произнес: «Алекс». Кажется, она уловила суть, потому что ее дрожащий палец тут же указал на меня, и она повторила:

– Ашлес.

– Алекс, – еще раз отчеканил я.

– Альекс.

Я удовлетворенно кивнул и уставился на нее, ожидая.

– Айше, – ее голос был низким, грудным. Тонкий палец уперся ей в грудь, не оставляя сомнений.

И тут ее прорвало. Она затараторила, запричитала, осыпая меня поклонами. В голосе сквозила отчаянная… мольба?

– Роб, ну что там? Ловишь что-нибудь?

– Завершаю процедуру перевода. Прогресс: 97%… 98%… 99%…

И в этот момент в моем наушнике взорвался механический голос:

– Благодарю, Дух Света, что явился, что не бросил… – она буквально ударилась лбом о землю.

Я поспешил ее остановить, легонько коснувшись плеча. От прикосновения она вздрогнула, как от удара током.

– Ты меня понимаешь?

Внешний микрофон безупречно перевел мои слова. Глаза Айше расширились до предела.

– Двуголосый… – просипела она. – Ты явился усмирить Гнев Земли? Остановить Огненную Гору?

Так, вот оно что. Молилась вулкану, просила о помощи. Развитие явно не ограничилось дубинами. Речь, понятие о катастрофе… Интересно, есть ли письменность?

Черт…

Они настоящие. Живые люди. А Майкл в это время, небось, уже зачищает свою планету, не мучаясь угрызениями совести. Ему легко – предательство и подлость у него в крови.

И что же мне делать с этим открытием?

Эх, работы – непочатый край. Еще исследования бросать нельзя. Хотя…

Проигнорировав ее вопрос, я развернулся к Робу:

– Права администратора. Модернизируй протокол безопасности. Оставь мне средства защиты, а сам продолжай сбор геоданных. Я буду ждать тебя здесь и не сойду с места.

Роб на секунду завис. Затем одна из его рук отсоединилась и трансформировалась в компактную турель. Я краем глаза наблюдал за Айше – кажется, она уже выдохлась от страха и принимала все как данность. Обеспечив мне прикрытие, Роб отбыл по своим делам. Я же вернулся к первому контакту.

Итак, на чем мы остановились?

– Айше, откуда ты?

– С Вольных Степей, из племени Белобородого, – покорно ответила она. – Шаман Бекир услышал твой зов и велел мне искупить свою глухоту, найти ответ, как успокоить Огненную Гору. Великий Двуголосый и Двоеликий, пришел ли ты с миром? Пришел ли ты спасти нас от кары злого Духа? Или сам ты – кара, ниспосланная в наказание?

Я вглядывался в ее глаза. И не видел там надежды. Лишь готовность принять любой приговор. Скажу, что я – кара, и она безропотно подставит шею. Скажу, что спаситель… Я невесело усмехнулся. Но что-то говорить было надо.

Горло сжал спазм, но я все же выдавил:

– Да. Я здесь, чтобы помочь.

Глава 7 Красный блеск

Что не гнется – ломается.

Что не эволюционирует – вымирает.

Мы изменились, чтобы выжить.

Наши инструменты, наши тела, наши мысли

должны меняться вместе с миром.

Закон изменения. Принцип второй из

Принципов Железа и Льда Детей Гор.

Мышцы рук Сектора дрожали от натуги. Перед ним стоял древний враг. Он знал: стрела летит быстрее, но болт Детей Гор бьет больнее. Ходили слухи, что их начиняют скверной, которая разрывает плоть изнутри. Он сам видел одного раненого – болт рванул у того в животе, и никто не смог сшить его кишки.

В глазах северянки пылало презрение. В его собственных, как он надеялся, – ненависть, способная посеять в ней хоть крупицу страха.

Она уже собиралась нажать на спуск. Он уже подбирался для выстрела. И в этот миг кусты позади них с треском раздвинулись.

Оба вздрогнули, но не успели развернуться, как их накрыла огромная тень. Стрелы и болты мгновенно переметнулись на нового врага.

Сектор сглотнул ком в горле, ощутив, как по виску скатывается ледяная капля пота.

Из чащи на них надвигалось чудище, подобного которому он не видывал. Его красные глаза пылали голодом. Кожа отливала тусклым серым цветом, казавшись непробиваемой. Оно шло на двух ногах, по-человечьи, а вместо третьей конечности торчал обрубок, из которого свисали жилы. Кто-то уже оторвал ему конечность?

Первой не выдержала северянка. Болт с сухим щелчком сорвался с тетивы, ударил чудовищу в грудь – и с глухим стуком отскочил, хлопком взорвавшись в воздухе. Сектора передернуло: будь он на месте твари, от его нутра сейчас остались бы кровавые ошметки.

Он тут же выпустил стрелу, целясь в глаз. Деревянное древко со щелчком сломалось о непробиваемую шкуру.

Взгляд Сектора на миг встретился со взглядом северянки. На ее лице – тот же первобытный ужас, что кричал и в его душе. Без единого слова, оба разом убрали оружие и рванули прочь. Куда – неважно. Лишь бы подальше.

Позади грузно ступал преследователь. Он был уже кем-то ранен – и эта мысль леденила душу еще сильнее. Что еще могло покалечить такую тварь? Более того, оторвать целую конечность?

Раздался глухой щелчок, а следом за ним громкий взрыв. В нос ударил едкий запах чего-то жженого. Что-то метнула эта рыжая ведьма. Сектор оглянулся – сквозь серый дым проступила фигура абсолютно невредимого монстра. Тварь, которую не берут даже колдовские штуки северян. Припустив еще быстрее, он помчался, ломая на ходу кустарники и спотыкаясь о толстые нити лиан.

Сектор слышал сбоку сбивчивое дыхание дочери Гор. Ее белая кожа и огненные волосы мелькали среди зелени. Бег по джунглям явно не был ее стихией. Хорошо, – мстительно подумал он. Может, чудовище схватит именно ее, и мне удастся уйти.

Лес редел, уступая место каменистой осыпи. Нужно укрытие. Сейчас!

И он его увидел. И она – тоже. Большую нору какого-то крупного зверя. Но лучше знакомый враг, чем незнакомый монстр.

Они ринулись к ней одновременно, отталкиваясь друг от друга, пытаясь подставить подножку. Влетели внутрь, кувыркнулись в темноте, и холщовая сумка Сектора, разорвавшись, выплюнула свое содержимое. Десятки прочных, не поддающихся времени листов веером разлетелись по земле.

У Сектора перехватило дыхание. Он бросился их собирать, сердце бешено колотилось. Сбоку послышался шорох – северянка, приподнявшись, с любопытством вглядывалась в его сокровища.

– Не смотри! Это не для твоих оскверняющих глаз! – вырвалось у него с отчаянием.

Но она была уже рядом. Ее пальцы, быстрые и цепкие, выхватили из его рук один из листов. Сектор попытался вырвать его обратно, но замер, увидев ее лицо, на котором гнев сменился изумлением, а затем – жадным, почти святотатственным интересом.

– Постой…– ее голос потерял всю свою ядовитость. Она тыкала пальцем в святую схему. – Это же… принцип рециркуляции! Мы к этому шли годами и то…! А это…– она схватила другой лист, впиваясь в него взглядом в полумраке пещеры. – Усилитель крутящего момента? Это гениально!

– Это.., – попытался он возразить, но голос звучал слабо. – Это Священные писания! Не для твоих глаз. Это священный Корабль Предтечи, что отвезет нас на край Вселенной!

– СВЯЩЕННЫЕ?

Она вскочила, тряся драгоценными листами перед его носом.

– ВЫ ЧТО, МОЛИТЕСЬ ЧЕРТЕЖАМ? Вы еще более дикие, чем я думала! Вы тысячелетиями сидели на таких знаниях и молились на них?! Да это же…, – она аж задохнулась от возмущения. – Это же кощунство!

– Что ты можешь знать?! – выкрикнул Сектор, с обидой вырывая у нее листы.

– О-о! Поверь, я знаю куда больше, чем вмещает твоя, – она резко ткнула пальцем ему в лоб, – закостеневшая башка!

– Кто ты вообще такая, чтобы судить?!

Сектор отшатнулся, потирая ушибленное место. Рука у нее тяжелая, как у кузнеца!

– А я – дочь Архитектора Мегапроектов! И не позволю каким-то одичалым дикарям хоронить такие знания!

– Ты просто девчонка, которая слишком много о себе возомнила! – яростно парировал он, прижимая свитки к груди.

– Правда? – губы северянки искривились в усмешке.– Тогда объясни, почему я в твоих «священных» книжках разбираюсь лучше ваших хваленых мудрецов?

У Сектора не нашлось ответа. Он лишь сдавленно выдавил:

– Может, ты просто все выдумала?

– Ха! Тешь себя иллюзиями! Между прочим, я…

Внезапно снаружи донесся шорох. Оба разом замолкли и замерли, уставившись на вход. Сектор по привычке затаил дыхание, но северянка так громко сопела, что ему пришлось ущипнуть ее за руку и сердито показать на свой сомкнутый рот. К его удивлению, она послушалась.

Грузные шаги приблизились, замерли у входа, а затем начали удаляться. Выждав еще несколько мгновений, Сектор наконец выдохнул. Пронесло.

– Нам нужно убираться отсюда, – прошептала северянка, хмурясь. – Ты здешний, видал раньше такого зверя?

Сектор мрачно помотал головой. Он не собирался признаваться, что никогда не забирался так далеко от Стен.

– Странная тварь. Чем-то смахивает на паровую турбину, – она загадочно улыбнулась чему-то своему. – Представляешь, если бы наши турбины взяли и пошли гулять? Хм… а если…

Она погрузилась в бормотание понятное только ей, а Сектор, отстранившись, принялся собирать разлетевшиеся листы. Пора было уходить. Через мгновение он с изумлением обнаружил, что собирает их не один. Северянка помогала ему… Помогала? Или хотела украсть?!

– Да не пялься так, – буркнула она, отводя взгляд. – Не нужны мне твои бумажки. Сама придумаю, как турбину улучшить. Ой, а это что?

Их взгляды сошлись на самом священном из листов – изображении Корабля Предтеч. Даже северянка застыла, пораженная.

– Винты и шестерни… – прошептала она. – Какое великолепие…

– Это Корабль Предтеч, – с гордостью провозгласил Сектор, забирая лист.

– Потрясающая конструкция… Интересно, для чего она?

– Разве не очевидно? – Сектор выпрямился, чувствуя свое превосходство. – Он вернет нас на родную Колыбель в глубинах Вселенной!

Скептический взгляд Вальки мгновенно вернул его на землю.

– Забавные вы все-таки, – она смотрела на него с холодным любопытством, с каким инженер изучает сломанную деталь. – И почему родичи считают вас опасными? Кстати, меня зовут Валька.

Она неожиданно протянула ему свою бледную ладонь. Сектор уставился на нее в полном недоумении, словно гайкон на новые ворота.

Послышался раздраженный вздох.

– Эй, деревянный! Ты должен сейчас пожать мою руку и назвать свое имя, – пояснила она, будто младенцу.

Сектор замер в нерешительности. В мыслях стояла оглушительная тишина, которую тут же разорвали искры сомнения. Но он вспомнил, как оказался здесь, и осознал: один грех больше, один меньше – уже не имеет значения. Медленно, почти против воли, он протянул руку и сжал ее ладонь, глядя прямо в насмешливые, полные огня глаза.

– Сектор. Сын Арбитра Чистоты.

– Что ж, сын Арбитра, – Валька едва заметно улыбнулась. – Давай выбираться отсюда. Вместе больше шансов на выживание!