Когда я умру...

Ответом мне снова стал грохот, а затем торопливый стук когтей по полу.

– Адам? Заходи, только осторожно!

Я переступил порог и тут же увидел причину переполоха.

Чез, тот самый «разрушитель квартиры», о котором она говорила, стоял посреди гостиной с чем-то белым в зубах. Судя по всему, это была подушка, которая до недавнего времени мирно лежала на диване.

Увидев меня, пес замер.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

На фотографии он выглядел почти копией сиба-ину, только чуть менее породистой и куда более довольной жизнью. В реальности же Чез оказался обычной рыжей дворнягой, которая явно считала чужое внимание своим законным призом.

– Чез, отдай, – устало попросила Виола.

Собака посмотрела на нее, затем на меня. А потом ее взгляд медленно скользнул мне за спину.

Дальше всё случилось настолько быстро, что я едва успел понять, что происходит. Чез сорвался с места и понесся на меня со скоростью безумца, чуть не сбив с ног. Виола громко закричала:

– ДВЕРЬ!

Я обернулся, но было слишком поздно. Пес, довольный собой, мчался по лестнице вниз. Где-то сбоку я услышал задорный смех своего демона. Виола, не обращая на него никакого внимания, бросилась следом.

На несколько секунд квартира наполнилась шумом, движением и жизнью, а потом снова стала пустой. Я остался один посреди прихожей. Сначала просто стоял, не понимая, что делать дальше.

В голове еще крутились мысли о Марке, об ангелах, о форуме, но сейчас всё это казалось каким-то нелепым на фоне того, что несколько секунд назад собака украла подушку и сбежала из квартиры.

Я сам не заметил, как улыбнулся.

Где-то внизу Виола снова крикнула Чезу и ее голос эхом поднялся вверх:

– Чез, пожалуйста, остановись!

Ему, судя по всему, было совершенно всё равно. Я тихо закрыл дверь, ожидая их возвращения.

Взгляд скользнул по прихожей. Светлые стены, гладкий пол, аккуратная мебель – квартира девушки так же идеальна, как и дом снаружи.

Лишь несколько вещей выбивались из этой картины: миска у стены, новый поводок на тумбе (еще не распакованный) и рыжая шерсть, которая клочками успела поселиться на безупречно чистом полу.

Дверь открылась минут через пять.

Девушка вошла первой. Волосы растрепались еще сильнее, на коленях появилась пыль, а в руках она держала разодранную подушку.

Собака, влетевшая следом за девушкой, выглядела абсолютно счастливой и ни капли не раскаивалась в произошедшем.

– Он просто еще не привык к жизни в квартире, – запыхавшись, сказала она.

– Судя по всему, к спокойной жизни он тоже пока не готов.

Виола измученно улыбнулась.

– И правда. Не стой, проходи, – она махнула рукой в сторону гостиной, – я пока заварю нам чай.

Комната оказалась такой же, как и весь остальной дом: стены в бежевых тонах, большие окна, мягкий свет, деревянные поверхности. На полках стояли книги и несколько растений, которые смягчали строгий интерьер. Я подошел ближе к полке с книгами из любопытства посмотреть, какие книги ей нравятся, но взгляд упал на фотографию в рамке. На ней Виола стояла рядом с другой девушкой. Они были похожи, не настолько, чтобы их можно было перепутать, но сходство было заметно сразу: одинаковый цвет глаз, похожие улыбки и россыпь веснушек.

– Это моя сестра, – услышал я голос Виолы из-за спины.

Я обернулся.

Девушка стояла в дверях, держа в руках две кружки чая. Взгляд ее смягчился и остановился на фотографии.

– Вы похожи, – сказал я первое, что пришло на ум.

Виола тихо вздохнула, поставив кружки на журнальный столик.

– Все так говорят, – она села на край дивана, не отрывая своего взгляда от рамки. – Ее звали Лола.

Голос девушки стал свинцовым, а еще секунду назад плескавшиеся огоньки в глазах поблекли. Она медленно осела на диван, будто из нее разом выпустили весь воздух.

Что-то не сходилось. Еще совсем недавно слова Марка казались мне убедительными. Теперь же я впервые поймал себя на мысли, что все это время видел не факты, а собственные выводы. Я задумался: а что, если я все это время строил не расследование, а догадки? По крупицам я собирал свою версию из обрывков чужих слов: статьи, разговор с Марком, сообщения на форуме и тот первый звонок Виолы, наполненный страхом. Я представлял ангелов, которые перестали быть хранителями; людей, которые перестали быть жертвами. Но чем дольше я смотрел на фотографию, тем сильнее отчетливее понимал: мой песочный замок начал осыпаться.

Эпизод 9. В тени тумана

Виола и Лола – сестры погодки. И если я в своей семье был белой вороной с демоном, то Виола, как оказалось, была белой вороной с ангелом. Вот почему ее ангел так не любил демонов – они его окружали.

– Лола с детства мучилась с генетическим заболеванием легких. Муковисцидоз, – с каждым новым воспоминанием взгляд девушки мрачнел. – Сначала бесконечные ингаляции, таблетки и больницы казались чем-то временным. После каждой выписки родители верили, что теперь станет легче. Врачи подбирали новое лечение, появлялись препараты, на которые все возлагали надежды, – на глаза Виолы начали наворачиваться слезы, – но с каждым годом болезнь забирала у нее все больше. Простая прогулка превращалась в испытание, инфекции возвращались одна за другой, а больничная палата постепенно стала для нее привычнее собственной комнаты.

Виола росла рядом с этим. Пока другие дети вспоминали семейные поездки, она вспоминала запах антисептика, писк мониторов и кашель сестры, эхом разносившийся по больничному коридору.

Я сел рядом с Виолой и нерешительно положил ладонь между ее лопаток, медленно поглаживая по спине.

– Неужели не было ничего, что могло бы излечить ее? – мой голос прозвучал непривычно тихо и надрывисто.

– Несколько лет назад появились новые лекарства. Они помогали многим... Мы тоже надеялись. Но Лоле они не подошли. У нее была другая мутация. – Виола шмыгнула носом, и слезы, которые она удерживала до этого момента, хлынули из ее глаз. Ей не нужно было говорить, чтобы я понял, какая фраза должна была последовать следом. Та, которую она до сих пор не могла произнести вслух.

Лола умерла.

Я даже не заметил, когда осторожное поглаживание сменилось крепкими объятиями. Виола уткнулась мне в плечо, и ее плечи дрожали от сдерживаемых рыданий.

И вдруг мне стало интересно: а нашелся бы хоть один человек, который плакал бы по мне?

Как бы я не старался, ответ на этот вопрос я не знал. Родители всю жизнь смотрели на меня так, будто мое рождение было их ошибкой. Как будто демон клеймил меня, превращая в нечто постыдное. А когда мне исполнилось шестнадцать, они просто выставили меня за дверь, прикрывшись колледжем. С тех пор мы не общались. Остались только я и демон. Но он по мне плакать явно не стал бы.

– С тех пор ангел хочет меня убить, – дрожащими губами, жадно вдыхая воздух после каждого слова, заключила Виола.

Все мои мысли тут же отошли на задний план, а я замер, насторожившись так, будто любой звук мог выдать опасность.

– Когда – я прочистил горло, из которого вырывались не слова, а скорее хриплые звуки, – когда ее не стало?

Сердце тоже остановилось в ожидании, словно его стук мог спугнуть Виолу, не желая открываться мне дальше. И та заплакала еще громче, совсем перестав сдерживаться. Чез заскулил и, подоткнув носом ее лодыжку, улегся в ногах девушки.

– Семнадцатого мая, – сквозь всхлипы сказала она, прижимаясь ко мне всем телом.

Почти месяц назад. Целый месяц она жила между горем утраты и страхом за собственную жизнь.

Я огляделся. В комнате не было ни ангела Виолы, ни моего демона. Мы были одни.

– Послушай, – начал я почти шепотом, – ты можешь его позвать?

– Что?! – испуганно выкрикнула Виола и отшатнулась. Она быстро стерла с лица все слезы и уставилась на меня как на инопланетянина.

Не то чтобы я умел общаться с девушками, но надеялся, что то, что я видел в кино, поможет мне в этом.

Я аккуратно положил ладони по обе стороны ее лица, большими пальцами касаясь ее мокрых щек. Ее кожа показалась мне обжигающе горячей, а под подушечками пальцев я почувствовал быстрый, тревожный ритм её пульса. Глубоко вдохнув, я набрался мужества и заглянул в ее янтарные глаза, которые от слез казались чуть ли не стеклянными.

Я рассказал ей о Марке, о форуме, который, казалось, уже поселился в моей голове, и о странностях, которые я замечал до встречи с Виолой.

Когда я закончил, девушка почти успокоилась и, убрав руки от лица, четко произнесла.

– Я не делала ничего, что могло бы навредить ей. Нет. Марк псих! – ее печаль начала сменяться какой-то непонятной мне обидой, уши ее краснели, почти сливаясь с оттенком волос. – Как ты мог поверить ему? Я никого не убивала, я просто потеряла сестру, а потом – она буквально захлебнулась собственными словами и вскочила.

Я растерянно моргнул. Еще секунду назад передо мной сидела девушка, разбитая горем, а теперь в ее голосе звенел гнев, который я не ожидал услышать.

Неужели она правда считает, что я мог так подумать? Что я сделал не так?

– Я не имел в виду ничего такого, – почти испуганно вырвалось у меня.

Виола пристально посмотрела на меня, и ее лицо, искаженное болью, застыло в недоумении.

– Тогда что ты имел в виду?

Слова застряли в горле, царапая его. Хотелось ответить правильно, не причиняя ей еще большей боли, но проблема была в том, что я не знал, есть ли вообще правильный ответ.

– Я просто – я шумно сглотнул и покосился на кружку с чаем, но мысленно ударил себе по рукам, сказав, что сейчас не время. – Я пытался понять, что происходит. Хотел помочь.

– И для этого рассказал мне, что какой-то человек считает меня убийцей? – девушка скрестила руки на груди, шумно дыша.

– Нет. Не так. Я не думал, – слова вылетели сами собой. Ложь. Это была ложь. Я думал.

Зло почесав затылок, я взъерошил волосы.

Черт.

Виола тоже заметила, как изменилось выражение моего лица.

Взгляд сам метнулся к окну. С двенадцатого этажа, если спрыгну – точно умру. Еще никогда желание умереть не ощущалось таким уместным.

Чез тихо заскулил, нарушая повисшую между нами тишину. Посмотрев в встревоженные глаза пса, я натянуто улыбнулся.

Не переживай, приятель. Я не спрыгну. Не сейчас.

– Даже Чез тебе не поверил, – неожиданно бросила Виола.

– Что? – брови сошлись на переносице.

– Он подошел ко мне, когда я плакала. А ты пришел и начал искать доказательства, что я могла убить кого-то, – все с той же обидой в голосе, продолжила девушка.

– Нет. Послушай Все, что я делал было лишь для того, чтобы помочь тебе, а не обвинять. Я не хотел – я замялся, пытаясь подобрать подходящие слова, но Виола тут же перебила меня.

– Но подумал.

Горькие, почти ядовитые слова она бросила мне в лицо с таким разочарованием, что теперь и меня захлестнули эмоции.

Я днями и ночами искал ответ на вопрос как избавить ее от этого нескончаемого ужаса. Каждый вечер я слышал страх в ее голосе, с момента первого ее звонка. Я жил ее страхом так, будто он стал моим. А она смотрела на меня так, будто я действительно предал ее доверие.

– Нет, не так. – голос прозвучал жестче, чем я ожидал. Но внутри меня уже полыхало жгучее чувство несправедливости. – Я не пришел сюда, чтобы поймать тебя на лжи. Не искал повод назвать тебя чудовищем, – слова вырывались быстрее, чем я успевал их обдумать. – Я пытался понять, почему покровитель, который должен был тебя защищать, вдруг решил причинить тебе вред.

Я сжал пальцы, только сейчас замечая, насколько сильно стиснул кулаки.

– Ты думаешь, мне было легко? Каждый раз, когда ты звонила, я слышал, как ты боишься. Как ты пытаешься убедить себя, что все еще можешь жить. И я – голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. – Я хотел сделать хоть что-то.

Виола молчала, и это молчание злило еще сильнее.

– Да, я рассказал тебе про Марка. Да, я допустил, что он мог быть прав. Но не потому, что я поверил, будто ты способна убить свою сестру, – я посмотрел ей в глаза, – а потому что я испугался. За тебя.

Девушка ошарашенно моргнула, казалось, всю ее обиду и злость сдуло, и теперь она просто смотрела на меня, не находя слов.

За спиной раздался неторопливый ритм хлопков, и я обернулся. Демон стоял с широкой улыбкой, лениво аплодируя.

– Обожаю, когда ты такой, – он широким жестом указал на меня, будто именно этого момента ждал.

– Чего тебе? – с нескрываемой злостью выпалил я.

– Да так. Наслаждаюсь моментом. Не отвлекайся.

Я тяжело выдохнул, отметив, что с ним мне тоже еще предстоит разговор. И развернувшись, столкнулся взглядом с Виолой.

– Что он сказал? – встревоженно спросила она.

– Ничего.

Виола продолжала смотреть на меня, и я понял, что она не поверила.

– Просто он любит поиздеваться в самые неподходящие моменты.

Виола еще несколько секунд смотрела на меня, будто пыталась понять, стоит ли продолжать этот разговор. Потом медленно опустила взгляд.

– Я правда ничего ей не сделала, – тихо сказала она.

Последние слова прозвучали почти как просьба поверить ей. И почему-то именно это напугало меня сильнее всего.

Я уже хотел сказать, что верю, но Виола продолжила:

– Но иногда Лола просила меня – девушка запнулась, – просила облегчить ее страдания.

У меня внутри все похолодело.

– Что?

Виола сжала пальцы, уставившись куда-то в сторону.

– В последние дни перед смертью Лола постоянно говорила, что устала. Что больше не может. Что хочет, чтобы все закончилось.

Ее голос дрогнул.

– А я каждый раз говорила ей, что она еще будет жить. Что мы найдем способ. Что нельзя сдаваться. – Виола подняла на меня глаза, полные слез, – но иногда я думаю может быть, она просто хотела, чтобы я ее отпустила.

Эпизод 10. Цена спасения

На часах уже было за полночь. Какое-то время мы просто сидели в тишине. Я понимал, что мне пора уходить, но одновременно боялся, что стоит мне закрыть за собой дверь, и мы больше никогда не вернемся к этому разговору.

– Ты сможешь остаться? – неуверенно спросила Виола, теребя край своей футболки.

Я не смог сдержать улыбку и осторожно притянул ее к себе, решив, что этот вопрос продиктован тревогой. Неловко погладил девушку по голове раз или два, пытаясь успокоить, но почти сразу отскочил как ужаленный.

А вдруг это выглядит как романтический жест? Мысль обожгла меня так неожиданно, что меня тут же кинуло в жар, а к лицу прилила кровь. Нет. Она не должна решить, будто я пользуюсь ее состоянием.

Виола непонимающе моргнула и обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно.

– Ты чего? – в голосе еще звучала грусть. Постепенно удивление в ее глазах уступило место тревоге, а затем – смятению, – Я не об этом просила...

Господи. Конечно, она не об этом просила. Она вообще об этом не думала. Хотелось провалиться сквозь пол от собственной глупости.

– Я... понял...

– Просто... – она поежилась и сильнее обняла себя, – если ты уйдешь, я не уверена, что смогу снова решиться. – Я нахмурился, пытаясь уловить, к чему она клонит. Заметив мое замешательство, она добавила почти шепотом: – если ты все еще хочешь поговорить с ним... давай сделаем это сейчас.

Не веря ее словам, я какое-то время не решался заговорить. После всего, что произошло сегодня, я уже не доверял собственным выводам. Но Виола испытывала меня взглядом, ожидая реакции.

– Ты серьезно?

Она коротко кивнула.

– Абсолютно.

Я медленно выдохнул, пытаясь убедить себя, что готов к этому.

– Хорошо, – слово прозвучало куда спокойнее, чем я себя чувствовал.

Виола опустила взгляд на собственные ладони. Ее пальцы дрожали так сильно, что она несколько раз безуспешно попыталась сцепить их в замок.

– Что мне нужно сделать? – спросил я.

Виола долго молчала, будто собиралась с силами.

– Я позову его. А ты спрашивай. Все, что он скажет... я повторю.

Я кивнул, хотя сердце уже колотилось так, словно сейчас отвечать придется мне.

Вопросы. Какие у меня вопросы? Пока девушка зажмурилась, как маленький ребенок, призывая свой самый главный кошмар, мой мозг торжественно объявил чрезвычайное положение и отключил все функции, кроме паники. Нужные слова, разумеется, появятся потом. Когда я уже выйду отсюда и буду мысленно проигрывать этот разговор снова и снова.

Наверное, стоило спросить, почему он хочет ее убить и как это связано с другими ангелами. Да, так и спрошу.

Только вот что, если он снова скажет что-то, после чего я не смогу понять, кому верить?

Виола выглядела такой маленькой и беззащитной, что на секунду мне захотелось отменить все это. Сделать вид, что мы ничего не узнали, что Марка никогда не существовало, что ее ангел никогда не приходил.

Но тогда что? Оставить ее одну ждать момента, когда он решит закончить начатое?

Вернувшись взглядом к девушке, я застал ее совсем другой.

Она стояла неподвижно, словно забыла, как дышать. Лицо побледнело, а пустой взгляд был прикован к стеллажу напротив.

– Виола? – я осторожно взял девушку за плечи.

Она никак не отреагировала, даже взгляда не повела. Я обернулся в сторону стеллажа. Пусто. Ничего и никого я не увидел.

Знакомое чувство, появившееся еще в больнице, вновь накрыло меня с головой.

– Он здесь? – тихо спросил я.

Она медленно моргнула. Словно только сейчас вспомнила, что находится не одна в комнате.

Ее взгляд наконец сдвинулся со стеллажа и остановился на мне.

– Да, – одними губами пролепетала она.

– Ну вот, – лениво протянул демон, разглядывая потолок. – А я думал, ты хотя бы до утра продержишься без новых проблем.

Он перевел взгляд на пустое место напротив Виолы и усмехнулся.

– И что теперь? Будете разговаривать с пустотой?

Я хотел было ответить ему, но меня перебила Виола.

– Нет – тихо сказала она, глядя куда-то мне за плечо. – Я не поэтому.

Это была не та Виола, которая только что спорила со мной. Словно в одно мгновение с нее слетела вся защита.

– Я пыталась, – прошептала она. – Правда пыталась.

Девушка сжала пальцы, впившись ногтями в ладони.

– Нет. Не говори так

– Виола, – я попытался говорить спокойно, но напряжение уже сковало меня, и вместо поддержки голос прозвучал сухо и отстраненно.

Оцепенев, она почти не слышала моих слов, будто все вокруг перестало существовать. Пора было задавать свои вопросы.

– Спроси его – начал я, сумбурно перебирая свои мысли, – почему он хочет тебя убить?

Сердце ухнуло вниз, продолжая биться где-то в пятках.

Я, наверное, так не волновался даже на школьных экзаменах и защите диплома вместе взятых.

– Он говорит – дрожащими губами начала девушка, и я нагнулся к ней поближе, чтобы не упустить ни слова из ее уст, – потому что я не заслуживаю жизни.

В комнате стало неестественно тихо. Я почувствовал, как внутри все сжалось.

– Почему?

Виола молчала, ее брови болезненно дрогнули, словно она прислушивалась к каждому слову.

– Потому что... – вторила она отрешенным голосом невидимому существу. – Хорошие люди не делают того, что сделала я.

Я нахмурился.

– И что же ты сделала?

Ответа не последовало. Девушка лишь сильнее стиснула пальцы.

– Он не отвечает... – прозвучало слишком быстро, будто она произнесла это раньше, чем успела дослушать.

Я внимательно посмотрел на нее.

– Тогда спроси по-другому. За что ты должна умереть?

Виола послушно повторила вопрос. Ее губы едва заметно шевельнулись, но слов я уже не разобрал. Она смотрела куда-то сквозь стеллаж, словно между книгами действительно стоял кто-то, кого она боялась потревожить лишним звуком.

Паузы между ответами на вопросы превращались в пытку. Единственным звуком было тиканье настенных часов где-то в квартире, которые хотелось разбить от беспомощности. Я уже начал сомневаться, ответит ли он вообще, когда Виола вздрогнула, словно от неожиданно прозвучавшего голоса.

– Он говорит... – девушка сглотнула. – Что это не наказание.

В висках застучало от напряжения.

– Тогда что?

Ее брови сошлись, пока она пыталась разобрать то, чего не слышал никто, кроме нее.

– Последствие, – почти безжизненно заключила она.

Лицо девушки дрогнуло, а взгляд впервые за весь разговор утратил прежнюю неподвижность. На мгновение мне показалось, что услышанное выбило ее из равновесия.

– Он... – Виола осеклась и медленно покачала головой. – Он говорит, что я уже знаю.

– Но ты не знаешь, – вырвалось у меня.

Костяшки ее пальцев побелели от напряжения, но она совершенно этого не замечала.

– Не знаю... – Виола, наконец, повторила за мной, тяжело выдохнув.

В голову пришла странная мысль: если ангел действительно хотел ее смерти, то почему все его ответы были похожи не на угрозы, а на обвинения?

– Спроси его еще раз, – осторожно произнес я. – Из-за чего ты не заслуживаешь жить?

Виола безропотно повторила вопрос.

На этот раз ожидание затянулось настолько, что я уже хотел отказаться от своей затеи. Ее дыхание стало тяжелым. Она, не сводя глаз с пустого места перед собой, едва слышно произнесла:

– Он говорит... что хорошие люди не поступают так со своей семьей.

Я не сразу понял смысл этих слов.

Лишь спустя несколько мучительно долгих секунд перед глазами сама собой всплыла фотография, стоявшая на стеллаже. Две рыжеволосые девочки, прижавшиеся друг к другу и улыбавшиеся так искренне, словно впереди их ждала целая жизнь.

Лола.

Я медленно перевел взгляд обратно на Виолу.

– Что значит... «так»? – спросил я как можно осторожнее. – Что он имеет в виду?

Ответа не последовало. Прошла секунда. Другая. Я уже собирался повторить вопрос, когда Виола едва слышно выдохнула:

– Нет...

Сначала я решил, что она отвечает мне, но она даже не посмотрела в мою сторону. Ее взгляд по-прежнему был прикован к пустому месту возле стеллажа.

– Виола? – тихо позвал я.

Она медленно покачала головой.

– Нет... – во второй раз это прозвучало уже иначе, как просьба. Будто она умоляла кого-то остановиться.

Воздух в комнате будто изменился. Я вдруг отчетливо почувствовал себя лишним свидетелем чужого кошмара.

– Что он говорит?

Девушка вздрогнула всем телом. Ее губы беззвучно приоткрылись, словно она пыталась что-то возразить, но не успевала вставить ни слова.

– Перестань... – почти неслышно прошептала она. – Пожалуйста...

Я инстинктивно сделал шаг вперед и позвал ее по имени, но она не услышала меня. Я не хотел сдаваться и собирался снова позвать ее, но остановился. В ее взгляде появилось что-то, заставившее меня замолчать. Будто ее пугали не слова, а то, что они в ней пробуждали. С каждым мгновением ее лицо менялось все сильнее. Исчезло то оцепенение, в котором она стояла еще минуту назад. Вместо него проступил страх – настоящий, беспомощный, тот, который уже невозможно было скрыть.

Она резко зажала ладонями уши и крепко зажмурилась.

– Нет... Не надо... – слова посыпались одно за другим, становясь все громче.

До этого спокойно лежавший у дивана Чез мгновенно поднялся. Он подбежал к Виоле, жалобно поскуливая, но девушка словно не замечала его. Пес заметался вокруг нее, срываясь на короткий лай.

– Перестань... Я больше не хочу!.. – Последняя фраза сорвалась почти на крик.

Я бросился к ней и осторожно попытался убрать ее руки, но Виола лишь сильнее вжала ладони в голову, словно пыталась заглушить голос, который слышала только она.

– Посмотри на меня, – сказал я, стараясь, чтобы собственное волнение не прорвалось в голос. – Виола, это я. Посмотри на меня.

Она отчаянно замотала головой.

– Ты врешь...

На секунду мне показалось, что эти слова обращены ко мне.

Но уже в следующее мгновение стало ясно – нет.

Она спорила не со мной.

– Я же... – голос сорвался. Девушка тяжело втянула воздух, словно захлебнулась собственными словами. – Я же не хотела...

Какое-то время Виола стояла неподвижно. В ее глазах застыл ужас, а на лице читалось искреннее недоумение человека, который только что услышал собственное признание и не узнал свой голос. Она несколько раз моргнула, словно пыталась вернуться в реальность, перевела взгляд на меня и совсем тихо спросила:

– Что... – она коснулась губ дрожащими пальцами. – Что я сейчас сказала?

– Прости – слово само сорвалось с моих губ. Я не имел ни малейшего представления, как остановить это. Еще несколько минут назад мне казалось, что правда способна спасти ее. Теперь я впервые подумал, что, возможно, ошибался.

Виола нервно мотнула головой, будто пыталась сбросить с себя чужое воспоминание, но оно уже успело зацепиться за нее.

Я задержал дыхание. Мне больше не хотелось задавать вопросы. Не хотелось снова заставлять ее возвращаться туда, откуда она так отчаянно пыталась убежать.