Ты или никто

Елена Левашова

Ты или никто

Глава 1

Виктория.

Если бы нашей Соньке из SMM-отдела поручили наляпать обо мне статью, она начала ее так:

«Семь лет уместились в коробку, или бесславный конец хорошей девочки Вики».

Или нет, пожалуй, это слишком жестко… Соня бы поблагодарила меня за усердную работу и пожелала счастья на новом месте. Ну, зачем писать гадости о коллегах, ведь так? И плевать, что они, то есть я, уже бывшие…

Коробка оказывается меньше, чем я думала. Заторможено складываю нехитрый скарб – кружку с потрескавшимся рисунком, давно сдохший кактус и пару фоторамок… Вот и все, Вика… Потрудилась на благо фирмы, а теперь на выход…

– Вик, может, заявление отзовешь? Можно ведь главному пожаловаться, полицией пригрозить… Ну его в баню, связываться, – шепчет Оксана, испуганно выглядывая из-за монитора.

Я усмехаюсь и кидаю в коробку степлер. Хороший, тяжелый. Пусть теперь новый сами покупают.

– Чтобы он мстил мне при каждом удобном случае? Ну уж нет.

Достаю из ящика стола ежедневник – почти чистый, год только начался – и с хлопком швыряю его поверх степлера.

В кабинетах стоит тишина. Обычно здесь всегда гулко – трезвонят, телефоны, переговариваются и стучат клавишами сотрудники. А сейчас даже кондиционер, кажется, гудит тише обычного.

– Вика, ты главное не молчи, – Лена подкатывается на офисном кресле поближе. Колесики противно скрипят по линолеуму. – Это же харассмент чистой воды, мы все подтвердим, что он к тебе... ну это... подкатывал.

– Лен, ты подтвердишь? – я поднимаю голову и смотрю на неё в упор. – А вчера, когда он меня в переговорке за задницу схватил, ты где была? Кофе варила?

Лена вспыхивает и тотчас отъезжает к столу.

– Так, я же не видела...

– Вот именно. Никто не видел. А кто видел, тот промолчал, когда я… Эх, вы…

Вытряхиваю из стаканчика свои гелевые ручки, две с блестками и одну, что пишет жирно и красиво. Остальные – казенные, шариковые, с синей пастой – летят обратно в ящик стола.

– Борисоглебский – симпатичный мужик. Ну… Староват немного, да… И жена имеется, так разве кто-то из нас без греха? – певуче протягивает наша Жанночка. – Дура ты, Дроздова. Дура и есть… Он бы тебя по карьерной лестнице продвинул. Неужели, не могла потерпеть ухаживания старика. Сама чай…

Не красавица? Она это хотела добавить? Я красавица, так что пусть не чешет тут… И все это знают. Жанна, увидев мой гневный взгляд, не договаривает, склонившись над бумагами.

Не нужна мне его… лестница… И старик этот – потный и похотливый, не нужен! Лучше увольнение, свобода и новая жизнь…

Из кабинета начальника доносится приглушенный бас. Сергей Палыч – наш зам, успокаивает главного.

Я даже имени его вслух произносить не хочу – пусть будет просто «он».

– Вик, а может, ну его? – подходит ко мне практикантка Настя. – Работу сейчас фиг найдешь, а у тебя ипотека...

– Настя, иди отчеты доделывай, – обрываю её жестко, но тут же смягчаюсь. – Не лезь, я большая девочка.

Снимаю магнитик с монитора и маленького плюшевого кота, приклеенного к торцу липучкой. Он летит в коробку, прямо на степлер.

Дверь кабинета распахивается. Выходит Палыч, красный, как свекла из борща. За ним неторопливо следует Борисоглебский. Морда лоснится, глазки бегают, но ухмылочку прячет плохо. Победитель, блин… Только и может девушками командовать…

– Виктория, расчет получишь в кассе, трудовую у секретаря, – бубнит Палыч. – Заявление подписали и… Ты уволена по собственному, это неплохо…

Фух… Наш босс мог и по статье меня уволить…

– Не беспокойтесь, Сергей Палыч, – отвечаю звонко, заклеивая коробку скотчем. – Я уже ухожу.

Набрасываю на плечи пальто, подхватываю коробку под мышку и спешно покидаю холл…

– Вика! – подает голос Борисоглебский. Противно так, масляно. – Ты это... если передумаешь, заходи. Поговорим по-хорошему. Обратно возьму на моих условиях.

Я останавливаюсь, медленно поворачиваюсь. В офисе воцаряется гробовая тишина…

– Знаешь что? Подавись своей работой. Ноги моей здесь больше не будет…

Выхожу в коридор, спиной чувствуя направленные на меня взгляды коллег. Кадровичка протягивает мою трудовую, брезгливо сморщив носик.

– Удачи, Вик. Он не даст тебе никуда устроиться… В этом городе точно нет…

– Спасибо за предупреждение, Тань, я и не собираюсь оставаться здесь. К тетке поеду, заболела она. Береги себя.

– А вещи где? Охранникам оставила?

– Да, вчера собрала чемодан, надеюсь, они его не выкинули.

Вот и все… Со старой жизнью покончено. А впереди… Неизвестность, хлопоты и поиск новой работы…

Расслабляюсь только в лифте… Прислоняюсь к стене и… выдыхаю… Руки дрожат, в горле вырастает горький ком… Я ведь любила свою работу, а тут… Нафига гендир перевел этого козла в наш офис? Все ведь хорошо было?

Ничего, справлюсь… И не из таких передряг выплывала… Может, тетушка Раиса что-нибудь придумает?

Глава 2

Виктория.

До вокзала – два шага, благо офис в центре. Покупаю в кассе билет до Белодольска на ближайшую электричку. Я еще вчера знала, что уволюсь, потому выбросила все из холодильника и вылизала квартиру… Ключи оставила соседке сверху. Роза Сергеевна пообещала поливать мою фиалку и снимать показатели газового счетчика. Такие вот дела… До провинциального, безумно уютного городка три часа езды.

Там живет тетка Раиса, мамина сестра. Она частенько болеет, все время коротает в больнице… Давно надо было съездить, а я всё – работа, работа... А тут и работы никакой не стало…

Хорошо, хоть, Борисоглебский выплатил мне все положенное. Еще и сверху накинул за моральный ущерб… Месяца на два нам хватит, а там и о новом месте подумаю.

В вагоне электрички пахнет пирожками и сыростью. Сажусь у окна, ставлю коробку на колени. За окном плывут серые многоэтажки, сменяясь частным сектором, а потом и высящимися вдоль дороги елями…

Набираю теткин домашний. Гудки длинные, никто не берет. Звоню на мобильный – та же песня. «Абонент временно недоступен». Отключаю звук в телефоне, закрываю глаза. День высасывает последние силы. Хочется спать, и чтобы никто не трогал.

Ничего, скоро встретимся, поболтаем…

Белодольск встречает меня колючим ветром и мелким, противным дождем. Кутаюсь в пальто, коробку с вещами прячу в большой пакет, чтобы не промокла. Маршрутка плетется по ухабам, останавливается возле магазина – дальше придется добираться пешком. Оставляю чемодан возле старенькой двери с потрескавшейся, синей краской и топаю в магаз.

Все ей покупаю – колбасу копченую, сыр, свежий хлеб… Сливочное масло, консервы, зефир в шоколаде – тетушка Рая его обожает… Решаюсь не экономить и вызываю такси…

А через десять минут я уже у ее старенького, кирпичного домика, окруженного яблонями...

Толкаю калитку – заперто изнутри на щеколду. Странно. Тетя Рая всегда открытой ее держала, чтобы соседки заходили поболтать.

Стучу. Тишина. Стучу сильнее.

– Раисы нет!

Оборачиваюсь. Из-за забора соседнего дома выглядывает баба Нюра, старушка с вечно недовольным лицом, в накинутом на плечи вязаном платке.

– Баб Нюр, здравствуйте! А где она, в больнице?

Баба Нюра поджимает губы, вытирает руки о фартук, подходит к штакетнику.

– Отошла твоя тетка, Вика. Вчера утром.

Пакет с продуктами норовит выскользнуть из рук… Я его едва удерживаю...

– Как... отошла? Баб Нюр, вы чего? Я же ей вот только вчера… звонила…

– Тромб оторвался, Викуля. Скорую вызвали, но она уже... того. Без мук, говорят, умерла. Соседка наша, Клавдия, утром зашла ее проведать, а она уже холодная. Вот так.

Я молчу. В ушах шумит. Внутри что-то темное разверзается… Выходит, я теперь совсем одна? Отец давно умер, мама – два года назад… А теперь и тетушка Рая меня покинула? Как же так? Она ведь не старая еще была… Надо, наверное, похоронить ее по-людски…

– А... похороны? – хрипло спрашиваю я.

– Да что похороны? Участковый приезжал, ее в морг отвезли. Сегодня уже, поди, вскрытие сделали. Ты в полицию сходи, там скажут.

Киваю, не чувствуя головы. Ноги ватные, руки не слушаются. Роняю платок, спешно поднимаю его, сую в карман...

– Баб Нюр, а ключи? У вас нет ключей от дома?

– Зачем мне? – баба Нюра машет рукой. – Не особенно твоя тетка меня жаловала, сама знаешь. Вон, у Клавдии спроси. Она все организовывала. И скорую вызывала, и полицию…

И тут же, не дав мне опомниться, баба Нюра добавляет, понизив голос почти до шепота, хотя вокруг ни души:

– А с дитем-то, что теперь делать?

Я перестаю дышать. Смотрю на старуху непонимающе.

– С каким дитем?

– Ну как с каким? – Баба Нюра смотрит на меня,как на слабоумную. – С Анфиской. Приемная она у Раисы была, ты не знала, что ли? Удочерила она ее месяц назад. Девчонка сейчас у Клавдии сидит, ревет. Ты же теперь, поди, родня ближайшая? Забирать будешь? Девчонке восемь лет.

Пакет с лежащей в нем коробкой падает в грязь. Плюшевый кот плюхается мордой в лужу. А я стою под дождем, смотрю на бабу Нюру, непонимающе качая головой… Вот тебе и новая жизнь…

С работы меня поперли, тетка умерла… И где-то там, в чужом доме, сидит восьмилетняя, приемная девочка, о которой я даже не знала.

И ее судьба теперь зависит от меня – моего решения…

Но сначала надо организовать похороны...

– Морг до сколько работает?

– Да погоди ты... Зайди к Клавдии, вещи хоть в хате оставь. А потом и в морг можно... Справку дадут, завтра все устроим. Мы все поможем...

– Хорошо, – бормочу чуть слышно. – Спасибо вам.