Фундамент вездесущего

Он предложил подкрепиться, и мы пошли в итальянский ресторан. Перекусили пастой. Он рассказал про свою жизнь в Париже. Попили вина, и он поведал мне про своих девочек. Хирума оказался тем еще Доном Жуаном и хвастался своей молодой подругой, а потом плавно перешел к теме «повеселиться». И довольно конкретно. Он спросил меня, нравятся ли мне японки. Я ответил, что да, конечно, японки – супер! Все в рамках уважения к культуре и традициям, разумеется.

И он вдруг вспомнил, что знает одно место, где можно провести время в культурной компании. Только ехать долго. Я сказал: «Поехали!» Для меня это не просто приключение, а ценный опыт. Даже в некотором роде эксперимент – американские горки меня никогда особо не интересовали.

Ехали мы долго. Сначала на метро до конечной. А это реально долго. Народу под землей было очень много. А нога-то у меня большая – 47-й размер. Немного зазевался – и уже топчешь в очереди местные ботинки. Потом, к моему ужасу, мы пересекли черту города на поезде и опять ехали долго, но было уже попросторнее. Мне казалось, что мы покидаем Японию. Выйдя из поезда, мой друг сказал, что надо брать такси и ехать куда-то дальше. Я засомневался.

Лил дождь. Очередь на такси была огромной. Зонта у нас не было, как и у многих в очереди. Была ночь. Тут Хирума сказал нечто вроде:

– Боюсь, что уже поздно и что когда мы доедем туда, они уже закроются. Поэтому мы можем снять номер в отеле и отправиться дальше поутру!

Тут я его покинул, отпросившись в туалет. Слившись с ночной толпой, на своё удивление я попал на узкую улицу, усеянную борделями. На входе в которые стояли разодетые гейши и секьюрити. Ловя мой эрудированный взгляд, они то и дело с гордостью говорили мне: «Джапаниз онли!» Мол, только для японцев. Что ж, подумал я, надо за это выпить – и зашел в какой-то деревянный бар.

За баром с суровым видом сидели несколько по пояс голых мужчин. Разумеется, все были в татуировках местного эпоса про драконов. Якудза, наверное. Царила тишина, и все, повернувшись, смотрели на меня. Испытывали культурный шок. Мне стало не по себе. Но выйти так, со страху, я не мог себе позволить. Метро, один черт, было уже закрыто, поезд, скорее всего, тоже спал, да и Хирума был ещё там – я был в этом уверен. Пришлось заказать что-то выпить и уйти.

Так я и бродил под дождем, поворачивая то влево, то вправо среди деревянных домиков и ресторанчиков, как в мультике Миядзаки, только для взрослых. Ориентируясь по вороньему карканью и некой Силе, которая куда-то несла меня в эту непогоду, пришел в итоге в диско-бар. Внутри было три человека вместе с барменом. Они очень удивились моему явлению и стали угощать выпивкой. Я не стал отказываться, но и рассказывать правду о том, как там оказался, тоже не стал. Соврал, что тут с друзьями, а они спят в отеле.

Когда бар закрыли, было уже 4:30, и те трое повезли меня развлекаться дальше вместе с ними. Бармен, девушка и парень – или тот, который очень хотел быть ее парнем. Приехали мы в китайскую кафешку. Как мне объяснили, там это модно и даже является своего рода афтерпати. Китайцы открываются очень рано, чтобы те, кто возвращается из баров или дискотек, могли продолжить свое веселье.

Это было небольшое помещение, почти всё место занимали матрасы или даже кровати, которые едва ли не доходили аж до барной стойки. Там нас ждали их друзья. Я вдоволь наелся и напился и провалялся всё утро там на кроватях в приятной компании. Потом с кучей записанных телефонов и электронных адресов я поехал обратно в отель спать. И как оказалось – приехал сильно простуженным.

На ресепшене я попросил никого меня не беспокоить и никого не пускать. Но как бы не так! Гроза всех отелей и администраторов Хирума явился туда и требовал встречи. Мне сначала позвонили с ресепшена. Я прошипел что-то в телефон и повесил трубку. Потом ко мне поднялись и позвонили в номер. Я что-то прорычал в ответ через дверь. Потом поднялся в номер сам менеджер отеля и открыл дверь своим ключом. Я опешил от такого нарушения личного пространства, но опешил лежа. Кланяясь и извиняясь, он причитал, что очень сожалеет, но не может справиться с Хирумой, который очень переживает за моё здоровье. Он как знал, что я мог заболеть. С кислой миной я спустился в холл. Убедившись в своей правоте, JP что-то сказал и уехал.

За те две безумных недели в Токио мы встретились с ним ещё раз. На этот раз он решил спасти мою душу. Он спросил меня, не крещеный ли я и вообще верю ли я в какого-то определенного бога. А я тогда Кастанеду читал. Я ответил, что крещеный и что мне нравится познавать Всевышнего с различных точек зрения. И он пригласил меня в одно место – в храм. А я жутко люблю такие места.

Приехали мы с Хирумой на машине его друга к какому-то невысокому белому зданию. Туда подъезжали люди на крутых иномарках. Мы вышли из машины и зашли внутрь. Тут Хирума заговорщически стал рассказывать мне про то, что сейчас будет. Он сказал, что придет момент, когда мне надо будет сделать пожертвование, и назвал сумму в иенах, которую не стыдно было пожертвовать. Я же ответил, что тот сошел с ума, так как денег у меня нет, и я вообще 800 евро отдал только за билеты и 500 – за отель.

Хирума согласился дать мне взаймы несколько купюр и положил их в конверт. Он шел впереди. Я понял, что лучшего момента больше не будет, и вытащил из конверта деньги, оставив в нем одну бумажку. Мы вошли в небольшое помещение. Там была статуя, похожая на статую Будды, которого обвивал плющ. Со сцены человек в странной одежде читал мантры. Нам всем раздали книжечки и четки. Надо было участвовать в этом. Я сразу спросил друга, надолго ли это затянется. Он сказал – часа на три. Я оцепенел.

Придя в себя, я шепнул ему на ухо, что у меня есть максимум минут двадцать. Хирума обернулся и прошептал в ответ:

– Все эти люди здесь ради тебя!

Я потерял дар речи. Всё, что происходило там, было церемонией моего посвящения. Хирума что-то долго объяснял ведущему, тот что-то говорил в ответ, но Хирума не оставил ему ни малейшего шанса. И через минут сорок меня всё-таки отпустили, дав четки, сувениры, книжку и еще что-то. Я всё забрал и уехал оттуда, отдав конверт с урезанным бюджетом.