Алло, Люба – 3

– Алекс ты был неотразим, – сказала Люба.

– Да детка. Ты просто чудо. Ты секси. Ты не подкачала, – ответил он.

– Хиихихиии… Ты не подкачал. Хиихии…

– Давай здесь немного полежим. Тут круто.

– Да. Такой вечер чудный. Мне так хорошо с тобой.

– Да взаимно крошка.

– Хиихихиии…, – веселилась Люба, – Кажется, мы лишка выпили на празднике. Меня точно развезло.

– Да брось. Мы провели время весело.

– Да уж. Мне понравилось шоу с быком. Мы убежали от него ловко. И если бы не ты…, – задумалась Люба.

– Хаахахааа…, – засмеялся Алексей, – Да я вовремя помог тебе. Я вытащил через забор твою тушку. Так бы тебя теперь звали Плюшка Люба.

– Хиихихиии… Почему плюшка?

– Или лепёшка Люба. Бык бы тебя здорово помял бы.

– Хиихихиии…

– Ты видела, как он потом ударил в забор рогами. Я это запомнил. А ещё его взгляд. Просто дикий взгляд и буйный такой…

– Да. Не хочу больше бегать от быков. Я думала, он меня раздавит там. Хиихихиии…

– И тебе смешно. Было весело.

– Хиихихиии…, – веселилась Люба, – Хихихихиии…

– Что ты так ржёшь? – недоумевал Алексей.

– Просто. Я вспомнила. Как бык боднул ту пышку. Ну, ту бабу. Ты видел всё. Хихиихиии…

– Бык посадил её на рога. А ещё прокатил метров тридцать. Люба это не смешно. Ей было больно.

– А потом она кувырнулась через забор. Бык её бросил. Хиихихиии, – веселилась Люба, – Мне просто смешно. Не потому, что я смакую, как не повезло той бабе. А в целом. Вся эта картина Репина. Она… Хиихиии… Смешная эта картина. Как ещё тебе объяснить. Хиихихиии…

– Да, ты права. Это тупо как-то, – решил он, – Бык там многих проломил. Он селян бросал сурово. Он ещё ломал забор. Хаахаахааа… Нам повезло, что мы убежали целыми. Но было страшно иногда. Нервишки там многие себе пощекотали. Но я думаю, что теперь эти нервишки у кото-то вряд ли станут нормальными. Хаахахааа…

– Хиихихиии…

– Блин. Люба хватит смеяться над чужой болью. Тебе бы так бык врезал. Я бы на тебя посмотрел.

– Хиихихиии… Я не могу остановиться. Смеюсь потому, что вижу, эту картину перед глазами. Бык несётся. Пар из ноздрей. И он налетает на селян. А того мужика, у которого ноги колесом прямо высоко бросил. Хиихиии… И он так смешно полетел. Хиихихиии…

– Хаахахааа…

– Хиихихиии…

– Люба хватит ржать. Хаахахааа… Ты меня заразила. Ладно. Иди ко мне сладкая. Ты просто секси.

– Хиихихиии…

Повеял лёгкий ветерок, который сразу немного всколыхнул сбитое сено, на котором лежали оголённые любовники. Алексей вновь плотно насел на сексуальную девушку. Он поцеловал её сладко в губы, а она отвечала взаимностью. Хотя не могла избавиться от смешинки во рту. Их поцелуй смазался. Люба схватилась руками за живот. Её поразил смех до глубины души и прямо её счастье полилось бурно. Алексей недоумевал. Он всё же облюбовал губами сочную пылкую грудь милашки. Он прямо плотно всосался в острые соски и жаждал большего. Люба всё веселилась. Она не могла угомониться. Но всё же дала слабину своим ярким эмоциям. Люба придалась любовным утехам. Мачо заводил её не на шутку. Они вкусно поцеловались в губы в засос, где отдало сладким медком прямо.

Глава вторая

Близился поздний вечер. Небо ещё больше потемнело. Дали багряные, золотистые звали за собой. Веял небольшой ветерок, который был приветлив и игрив. Дорога одноколейная грунтовая уносилась далеко, а местами забавно виляла, как дикая змейка. Путь манила путников. Мошкара разъярилась и забавно затанцевала кучками в невесомости. В поле маячили фигуры. Они неспешно двигались вдоль дороги. Алексей и Люба шли на босу ногу по траве. Они бегло поцеловались в губы, а вкус родился кремовый терпкий, как будто обрёл выдержку, как отменное вино. Они чудно переглянулись, а чувство счастья их уже не покидало. Они круто веселились в душе. Молодые люди плавно шли по полю вдоль дороги. У них всё же лёгкое недоумение промелькнуло на лицах. Они бегло оглянулись и заметили неподалёку тёмно-красный внедорожник. У этой видной тачки откидной верх, фары округлые, колёса высокие широкие, бамперы серебристые, а номера блатные. Их немного раздражал яркий свет фар, как красная тряпка буйного быка. Алексей слегка смутился, но не подавал виду. Люба тонко улыбнулась, но за весёлой эмоцией скрывалась холодная сталь. Она глянула на лицо мачо. Люба следовала рядом с ним, как ни в чём не бывало. Но пьяный громкий смех становился всё ближе, как и автомобиль. Джип ехал небыстро по дороге и моментами вилял из стороны в сторону, а порой выезжал в поле. Его мощные колёса слегка буксовали, а из-под них вылетали большие кочки. В салоне включенная на всю катушку автомагнитола выбивала клубный ритм, а динами басили. Громкая попса сотрясала, казалось, всю окрестность. За рулём болида восседал полупьяный Антон Чеплугин-Кумач. Он взял себе фамилию папы и мамы. У него в паспорте так написано. Он рослый и упитанный не в меру. Ему силы порой девать некуда. У него массивная голова, а волосы короткие тёмно-серые. Лицо щекастое и нагловатое, – лоб широкий, глаза большие цвета пожелтевших водорослей, нос как слива, а ноздри широкие. Он даже как-то носил кольцо в носу, но снял, когда ему досталось на дискотеке. Ему вырвали кольцо панки, а крови тогда натекло много. У него пухлые губы, а подбородок квадратный. Он похож на своего авторитета папочку. Его отец внешне похож на бочку. У него руки коротки, а ноги колесом. Он обладает грубой физиономия. Его лицо как морда у бульдога, – мутные глаза навыкате, нос как рваная слива, а губы сильно перекошены. Он типа крутой. У него есть своя небольшая заправка и лодочная станция. Он денег не считает, как и его нерадивый сын, который часто разоряет папочку. Антон нигде не работает. Из вуза его исключили. Он нагрубил профессору Вавилен Чуглову. Доцент сразу поставил тому кол в зачетку на экзамене. Но не за грубость поставил неут, а за незнание современного русского языка. Он прямо сказал, ты, мол, ничего не знаешь неуч… Иди, учи русский язык. И приходи на другой год… Может, в армии тебя научат русскому языку… Антон всполошился свирепо и не на шутку. Он психанул и прямо плюнул в лицо доцента, как верблюд в пустыне Гоби, а слюны оказалось много на лице престарелого, но стойкого профессора. Вова махнул рукой, а парень получил оплеуху. Антон сразу сказал, что ты пердун старый. А мой батя с тобой разберётся… Мы и не таких обламывали… Профессор Вавилен Чуглов не выдержал обиды. Он схватил нахального студента первого курса за грудки и сильно сдавил тому шею. Антон недоумевал, что у профессора столько сил. Его наглое лицо покраснело. Но он сумел оттолкнуть безумца и всё же получил по своей наглой физиономии. Вавилен махнул правой рукой и врезал нахалу. Антон свалился со стула на пол, а немногие студенты, кто находился в аудитории, громко засмеялись. Вавилен ещё крикнул, ты, мол, щенок, на кого руку поднял… Я тебя засужу… Антон вскочил тут же на ноги. Он утёр нос от слюней, а глаза округлил. Он буйно метнул свою зачётку в профессора и сказал, что, мол, тебе конец сука… Мы тебя порвём. Так и знай старый пердун. Мы на тебя наших бульдогов спустим… Антон сразу убежал и даже тогда немного всплакнул. Но дело не дало оборотов. Профессору в вузе сделали выговор и не более того. Антона Чеплугина исключили за неуспеваемость. Он откосил от армии. Его батя знаком с военным комиссаром Митиным. Он просто тому дал на лапу. Батя строго поговорил с сыном и сказал, что ты мудак всё начал. Больше не смей подходить на шаг к профессору. Я тебя отмазал, как мог и смотри мне паршивец, чего ещё не выдури… А то я тебя выпорю своим ремнём с бляхой. Мне досталось в морфлоте… Я тебе врежу этим ремнём по твоей жирной заднице… Антон ответил лишь то, что у него не жирная задница. Он добавил, что, мол, батя не прав. А суку такую профессора этого надо порвать… Но батя стоял строго на своём. Он показал сыну свой большой кулак и велел сидеть тихо. Он сказал, что, мол, я сейчас сам дел натворил и носа не кажу. У меня есть долг в банке и сутенёры ещё меня ищут… Так что не дёргайся олух, а то врежу крепко.

Сын Антон махнул рукой. Он недавно разошёлся со своей пассией Тиной Малининой. Она стройная крошка и с виду недотрога. Но обожает бурный секс. У неё с Антоном было два раза. Ей не особо понравилось. Она лично застала его прямо в постели с пышногрудой путаной Тоней Гаврилиной. Она наглая пышка по своей натуре. Тоня заявила прямо, что Антон её парень. Тина заплакала и побежала из дома вся в слезах. Антон всполошился. У него тогда гудела сильно голова от крепкого алкоголя. Он устраивал вечернику у себя дома и потратил много отцовских денег из заначки. Он тогда живо разозлился по утру на путану. Он наградил голую бестию сильной подщёчной, а затем побежал, в чём мама родила за своей девушкой. Антон запнулся неудачно за ботинки в коридоре виллы. Он упал грузно. У него сразу нос сильно опух, где появилась кровь. Он всё же вскочил на ноги и выскочил из дома. Но Тину уже не застал. Она мигом уселась в свой фирменный автомобиль зеленовато-пятнистый мини «купер» и дала тому прикурить. Антон запил. Он уже веселился около месяца, прожигая деньги богатого бати. Антон поил за милую душу своих закадычных приятелей. Они тоже нигде не работают и все редкие ухари. Заводила Витя Кузнечиков качок, второй Валя Малафеев душнила, третий Слава Гаврилов и тот вроде как репер, а ещё есть Рома Рябов альфонс. Они все закадычные друзья и часто собираются в пивной «Сосисон», где, как правило, ведут себя шумно и весело. Они там завсегда кого-нибудь изобьют. Они редкие и крепкие мордовороты. Они недавно живо по пьяному делу напали на троих байкеров и устроили мордобой. В драке крепко досталось молодому байкеру Тоше Клятвину. Ему сильно отбили пресс и сломали три пальца не левой руке. Байкер Вадим Ширяев прямо вырубил Рому Рябова. Он бросил в кювет у дороги Славу Гаврилова. Но лично тоже получил по физиономии сильно. Качок Витя Кузнечиков бросился на того как бык и повалил на песок, где крепко надавал по пятаку, а крови натекло много. Всё же стороны разошлись, не найдя победителя.

Пару месяцев назад пьяные любители драйва напали на милашку Вику Малафурину. Она шла по тротуару домой. Она невысокая милашка. У неё белое щекастое гламурное лицо, а глаза лазурные. Она работает официанткой. Её в тот вечер озарили яркие фары, а затем раздался буйный смех. Вика испугалась. Она побежала. Но банда пьяных переростков её догнала. Вике перегородили путь. Её окружили пьяные рокеры. Они себя считают бандой крутых рокеров «Буйный качок», а такое название придумал Витя Кузнечиков. Он лучше ничего придумать не мог. Ума у него немного. Он с трудом закончил девять классов. Его сильно терпели и многие учителя сжалились. Они не хотели огорчать его маму. Витя часто всем грубил и даже однажды прихватил молодую сексуальную учительницу музыки Клаву Мылькину за аппетитную икристую пятую точку. Она возмущалась долго, но не стала выносить сор из избы. Она просто поставила ему кол и двойку за поведение. Витя сейчас вырос наглым и шальным. Он обожает развивать своё тело. Он рослый и мускулистый, но ума совсем немного. Его, казалось, создавали жуткие сущности. У него малоприятное лицо, – глаза навыкате цвета жёлтого, нос с большой горбинкой, а губы витые тонкие и тёмно-синие. Но тело как у атлета, а руки мускулистые, которыми он часто хвалиться. Витя показывает всем свои большие бицепсы. Хотя не знает, сколько будет, если умножить десять на пятнадцать. Ему уже нужен калькулятор. Он тогда в тот вечер выдал идею, мол, давай пристанем к этой милашке… Я хочу её поцеловать в жаркую попку. Он так прямо и сказал по пьяному делу. Я ставлю сто рублей, что я это сделаю… Так он, икая, добавил. Но вы должны мне помочь, её схватить… Всё пьяные безумцы схватил Вику. Она закричала, но не смогла вырваться из их крепких хваток. Вика мигом оказалась на багажнике автомобиля. Её зацеловали грубо пьяные оковалки. Ей ловко стянули джинсы и держали крепко за руки и ноги. Витя тогда поцеловал милашку в икристую попку. Он ещё долго ласкал руками её ровные румяные ягодицы и возбудился прямо сильно. Витя сказал быстро, что, мол, держите крепко эту дуру, я её поимею сейчас… Витя стал снимать штаны. Он порвал розовые кружевные трусики на девушке и хотел её грубо приласкать. Но появились случайные прохожие. Дед Паша Щеглов и бабка Ромария спугнули уродов. Их овчарка пёс Джек громко завыл. Рокеры же сразу быстро ретировались. Они бросили Вику на дорогу и мигом уселись в автомобиль. Они уехали быстро, моргнув яркими фарами. Вика заплакала. Она вся зажалась. Её тогда долго утешали незнакомые пешеходы. Она оказалась им обязана. Она плакала горько и громко. Но всё же успокоилась и через десять минут уже находилась дома. Вика выпила виски, чтобы полегчало и ей реально полегчало.

Антон Кумач на днях просто сорвался. Он позвонил приятелям. Они прямо ему братья по разуму. Они живо все собрались вместе и поехали на праздник села, где уже весело проводили время. Рокеры выпили много разной выпивки и сейчас веселились, сидя в крутом внедорожнике. Они выпивали виски, пиво и баловались сигарами. Молодые люди всё время шутили тупо и пошло. Их лица наглые пьяные выглядели стрёмно. В салоне автомобиля восседали Витя Качок, Слава Репер, Валя Душнила и Рома Рябов Альфонс. У него ещё лицо не зажило от побоев, которые ему оставили байкеры. На лбу виднелся шрам, а под левым глазом небольшой синяк. Но он не жаловался. Рома Рябов был весел. Он выпивал пиво из алюмелевых банок и ловил ха-ха. Он невысокий и упитанный, а живот большой. У него наглая физиономия, – глаза округлые как у коровы, нос пятаком, а губы полные и заметно витые. Он носит рыжеватые небольшие усы. Рома Рябов наглый бурно по своей натуре. Он родом из села Батраки, где рос в небогатой и даже скорее бедной семье. У него теперь есть комплексы неполноценности. Он завсегда смотрит буйно на богатых людей и жаждет бить их крепко. Но на деле он трус и слюнтяй. Рома Рябов даже собак боится. Он лишь на словах крутой. Витя Кузнечиков же качок. Он давно не дружит с головой. С ним всё ясно.

Валя Малафеев рослый и жилистый. Он же Душнила. От него всегда вкусно пахнет духами и разной туалетной водой. Он надевается со вкусом. Но когда пьяный, то выглядит как бродяга. От него уже пахнет не так приятно. Он не пропускает ни одной юбки. Валя Малафеев сумел однажды переспать сразу с тремя девушками за один день. Он овладел невысокой пышкой Люсей Митиной, рослой и плоской студенткой строительного колледжа Валей Буниной и Светой Коромысловой. Она славиться тем, что спит со всеми подряд в общаге. Душнила этого не знал и заразился сифилисом. Валя сейчас это скрывает. Но он переспал с глупой легкомысленной девушкой и этим хвалиться. У него приторное лицо, – глаза узкие тёмные, щёки плоские, нос тонкий и витой, а губы словно рваные. Он всегда носит золотисто-томные короткие волосы. Валя сейчас был пьян и весел.

Слава Гаврилов невысокий и коренастый. У него округлая лысая голова, а лик убогий, – глаза как у суслика, нос небольшой и пухлый, а губы тонкие и витые. У него заметно оплавлена кожа на левой стороне. Ему досталось, когда пускали петарды в новогоднюю ночь. Он получил жуткий ожог и теперь его иногда называют Квазимодо. Но он не обижается. Он читает реп и даже спел на одной сцене с Бастой. Он этих хвалится.

Рома Рябов Альфонс. Он обманул нагло несколько девушек. Он с ними переспал и даже одну Веру Колосову обрюхатил. Но алименты не платит. Его ищут за долги приставы, а родственники невысокой худышки девушки хотят ему вырвать его «отросток» и «помидоры» и всё бросить псам на съедение. Рому Рябова уже били пару раз в закоулках. Но он легко терпит боль. Он невзрачный. Но у него весьма приятный лик, а глаза всегда чем-то недовольны. Он носит рыжеватые усы. Рома всегда жаждет много плотских утех. У него постоянно стояк. Он родом из небольшой деревушки Бозино, где его не жалуют местные аборигены. Он слизкий тип. Он любит лёгкие деньги. Рома как банный лист приклеился к богатому Антону Чеплугину-Кумачу. Он напивался за счёт приятелей.

Антон сейчас умело рулил дорогим внедорожником. Он был надет стильно. На нём блестела дорогая светло-лиловая в полоску и звёздочку рубаха с кроткими рукавами. Его низ украшали дорогие джинсовые шорты и мокасины на босу ногу. Он, заприметив сладкую парочку, повёл себя нагло и дурно. Он направил автомобиль прямо на незнакомцев. Антон ехал медленно на пониженной передаче, а фары ярко сияли. Он озарил ими любовников и засмеялся как полный псих. Он теперь после разорванных отношений со своей любимой девушкой Тиной, срывался часто и становился редким безумцем. Как шизик что ли в дурдоме. Но был виноват. Он спал с путанами и часто изменял милашке. Она недолго терпела его выходки. Тина как-то нашла у него в пиджаке использованные презервативы и несколько рваных девичьих трусиков. В одной резинке даже находилось семя. Она поймала морального урода с поличным. Он лежал на пышке и дышал той в большую оголённую грудь. Тина послала быстро этого хрена маминого и папиного. Она порвала с ним моментально и уже нашла себе пару. Она встречается с неказистым плоским студентом старшекурсником Веней Нужиным. Он сейчас лежал в больничке. Его крепко избили приятели Антона. Он же стоял в стороне и выпивал скотч. Антон улыбался тонко и приговаривал, что, мол, ещё раз увидим, как ты целуешь Тину, мы тебя грохнем сука… Антон сорвался, а после всех событий позвал приятелей на гуляния. Он теперь ехал за рулём внедорожника и жаждал ещё выпить и с кем-нибудь потрахаться. Он этого не скрывал и часто говорил свои желания вслух. Антон, глядя на видную недотрогу Любу Барашкову, сразу возбудился. Он облизнулся прямо и бурно глянул на приятелей. Он быстро им сказал, что думал.

– Так парни. Слушай сюда, – пьяно начал молоть Антон, – Эту крошку мы её берём с собой на мою дачу. Этого козла бросим в кювет. Но сначала дадим по репе, если будет сильно возникать. Всё поняли. Так Качок, Душнила, Репер… Вы ему врежете. А мы с Альфонсом затащим её тёлочку в тачку. В багажник сунем и рванём на дачу. Вы ему врежьте там немного. Но не шибко. А то ещё. Я вас знаю…, – решил Антон.

– Хаахахааа…, – громко засмеялся Качок, – Я уме врежу. Уже кулаки чешутся. Такая баба с ним. Вот сука.

– Хаахахааа…

– Прямо сейчас ему врезать.

– Да погоди ты Качок…, – решил Антон, – Сейчас всё разрулим. До моей дачи ещё пять километров. Хотя меньше, – задумался Антон Драчун-Кумач.

Антон, крепко держась за руль, слегка опушил. Его назвали Драчуном приятели за то, что он часто мастурбирует. Он бесится немного, когда его так называют. Но всё же привык. Как-то он мастурбировал прямо в парке, где они бухали. А случайные люди видели, как он это делает. У него реакции разные появлялись. Он и бесился, и веселился.

– Так парни. Берём бабу в оборот. Она моя. А потом я вам её отдам. Сначала я с ней в баньку схожу. А вы потом…, – задумался Антон, – Я отомщу сучке Тине. Так. Пока тихо. Сначала достанем их немного. А потом всё решим быстро. Дача моя рядом и туда сразу рванём.

– Хаахахааа…

Повеял тонкий ветерок. Алексей и Люба бегло переглянулись. Они чутко глянули на внедорожник, который повис у них на хвосте. Автомобиль ехал небыстро по полю и цеплял немного дорогу. Его фары ярко сияли, а мотор пел песню ровно. Антон и приятели бурно переглянулись. Их накрыло возбуждение, и прямо сразу взяла неописуемая дикость. Они живо выпили, глядя на сладкую парочку. Антон вновь облизнулся, хотя он сладким не угощался, а лишь выпивал. Он выглядел сейчас как полный псих. Его сальная физиономия заметно краснела, где виднелся тонкий влажный блеск на прыщавой коже. Глаза мутные, пьяные немного кривились в правую сторону. Но он всё же сидел за рулём. Антон часто садится за баранку пьяным. Он побывал уже в десятках аварий, а пару раз чуть не улетел в дрова. Но лишь расшиб себе лоб. Он любит погонять быстро. Он вновь дурно глянул на буйных приятелей и быстро выпил немного водки из горла бутылки. Он округлил розоватые шальные глаза.

– Так парни. Баба моя сначала. Едем на дачу. Берём её и едем. Всё поняли, – добавил Антон, – И не газуйте пока. Надо всё устаканить.

– А ничего такая киска, – ответил Слава.

– Да она вон какая, – не смог найти нужного слова Витя, – Ну… Задница у неё классная. Я бы ей вдул прямо сейчас.

– Заткни хайло Качок. Сначала она моя. Я всё придумал.

– Ладно тебе. Это я так…, – решил Витя, – Она ничего такая. Но она с парнем Антон. Может, так поедем. Мы себе тёлок вызовем.

– Отвали Качок. Я эту хочу…, – капризно начал Антон, – Хочу отобрать у него. Пускай помучается, как и я. Я отомщу Тине. Вот же сучка. Она от меня ушла. АААААА… Дайте, выпить.

– Да угомонись ты.

– Хаахаахааа…

– Пока подоставайте их. Чтобы этот на нас бочку стал катить типа того, – сказал Антон, держась за баранку, – Хаахахааа…

– Хаахахахааа…

Повеял лёгкий ветерок. Внедорожник ехал медлительно. Его мотор тонко ревел. На ветровом стекле рисовались блики и даже ещё игрались лучики. Фары ярко сияли и прямо вонзались во влюблённых молодых людей. Их это немного раздражало. Пьяная орава смотрела назойливо на сладкую парочку и не скрывала своего вожделения. Алексей и Люба вновь оглянулись и недоумевали. Они, держась за руки, шли плавно на босу ногу по траве. Алексей смутился, но не подавал виду. Он прищурил глаза. Его рельефный торс показал мощь. Он чуть напряг свои округлые бицепсы и сейчас напоминал каймана на берегу реки, которого злили пернатые. Мысли томили. «Что за уроды? Они едут на тачке за нами. Кажется, пьяные. Их там пятеро. И ржут как кони. Вот же ублюдки. Что им надо? Они смеются над нами. Их фары светят дурно. Нажрались на празднике и теперь едут прямо за нами. Вот же уроды. Не люблю таких говнюков. Они реально нас бесят. Не только меня. Люба взволновалась. Везёт же нам на таких уродов. Пьяные что ли… Смеются дурно и светят прямо на нас. Как же бесят. Куда тут деваться? Мы оставили наш мустанг в деревне и решили прогуляться по округе пешком. Вот и прогулялись. Но как было весело. А теперь появились эти уроды и едут за нами прямо по полю. Они так просто, кажется, не отстанут. Вот же уроды полные. Кто они такие? И откуда взялись. Едут из деревни, где было гуляние. Как же бесят? Что он так светит? Включил фары сука. Реально бесит этот яркий свет. Уже немного стемнело. Надо бы выбираться. Вот же уроды полные. У них на всю катушку музыка. Слушают попсу. Они пьяные дебилы. Нам не убежать. Тут кругом поле широкое. И дорога… Откуда они взялись на нашу голову?…», – подумал он. Алексей взволновался не на шутку. Его пульс ударил под сто, а тело обуял небольшой жар. Алексей бегло глянул на лицо девушки. Люба шла по полю, как ни в чём не бывало. Она себе не изменяла. Её лицо милое белело, – глаза ясные большие с огоньком округлила, нос маленький как булавка слегка зудел, а губы полные алые твердели. Она сейчас походила на восточную принцессу. Её длинные тёмно-золотистые распущенные во всю длину волосы прямо блестели и слегка колыхались. Ей не хватало лишь серебряной или золотой короны. Люба насторожилась. Она покосила глаза и вновь бегло глянула на странный автомобиль и тех, кто там восседал. Она затушевалась и стала вести себя немного неестественно. Но держала себя в руках и редко давала силу эмоциям. Люба всё же всполошилась. Она округлила огненные глаза и быстро глянула на лицо мачо. Она обрела сексуальный вид. Она мило двигала своими гладкими ровными бёдрами, а икристые ягодицы округлились и прямо заводили не на шутку и, казалось, любого бы мачо возбудили бы из мира сего. Её томили мысли. «Какого хрена им надо? Они же едут за нами… Или просто так. Сама не понимаю. Они ржут как придурки. Они такие и есть. И, кажется, они пьяные. Вот же уроды. Они бросили бутылку прямо нам на дорогу. Что за козлы? Ведут себя как уроды. Я бы им врезала, если бы была парнем. Рожи у них пьяные. Они смотрят прямо на нас и едут за нами. Метров десять не больше. Они задолбали светить своими яркими фарами. Чмори блин… Ещё ржут громко. Над нами что ли. Одним словом… Слышали бы они меня. Но реально бесят уже…», – подумала она. Люба всполошилась, но не подавала виду. Она сейчас походила на собачку Пуську, у которой вороны отобрали сосиску, которую утащили в небеса куда-то. Люба бегло оглянулась и недоумевала. Глаза прищурила и не смогла разглядеть лиц. Её томил не на шутку яркий свет. Любу немного ослепило. Она глянула на любимого мачо. Алексей шагал вперёд, но был задумчив. Он прищурил глаза и сейчас напоминал упрямого ослика, которого сильно проучил хозяин. А ослик убежал из дома и не хотел возвращаться в родные пенаты.

– Что им надо? – сказала Люба.

– Шоколада, наверное, – ответил Алексей, бегло оглянувшись, – Вот же уроды.

– Они реально козлы. Ржут как больные. Они бросили бутылку нам под ноги. А если бы попали в нас.

– Я бы им врезал.

– Их там много, кажется, в тачке.

– Певать на них. Пошли своей дорогой. Надо выбираться.

– Да.

Повеял лёгкий ветерок. Автомобиль, не сворачивая, ехал прямо по следам сладкой парочки. Его фары ярко озаряли путь. Воздух сотрясал неуёмный смех пьяных гастролёров. Антон Чеплугин-Кумач, сидя за рулём, задавал тон. Он смело и умело руководил всем шествием. Он, выпив немного виски из горла бутылки, смотрел вожделенно на девушку и даже возбудился. Его «шланг» немного затвердел и рвался в бой. Антон одурел прямо. Он злился, что такая сексуальная крошка выбрала какого-то залётного фраера. Он так и думал. Он заглотил слюнку и задумался. «Какая бестия. Вот это у неё задница. Я хочу эту крошку. Она моя. Я выебу её… Этому врежем. Но надо всё сделать быстро. Сука. Вот же урод. Они, наверное, здесь где-то трахались. Идут босиком. Сейчас мы тебе врежем сука. Он урвал классную крошку. Вот это тёлочка. Она будет моей. А он ощутит тоже, что и я… Тина ушла от меня. Вот же сучка. Я её ещё верну. Она должна быть со мной. Вот же дура. И что такого было? Она меня застала с той тёлкой. И что такого? Ну, мы перепехнулись и что тут такого. Я люблю Тину. Плевать я хотел на других тёлок. Но эта мне запала. Вот же сучка какая… Мне всё больше нравится её сладкая сочная задница. Вот это тёлка. Тина я разок тебе ещё изменю. Этому надо врезать. Он с виду такой крепкий парень. Но у нас есть Качок. Он его размажет. Если не размажет. Ему помогут парни. А мы с Рябовым бросим сучку в тачку и рванём на дачу. Она здесь недалеко. Так и поступим. Что-то они не возникают? А должны бы… Я хочу её. Этому надо вломить. Вот же урод мамин. Такую девчонку увёл у нас. Сука. АААААА… Ничего сейчас мы тебе огреем сука…», – подумал он. Антон, сидя за рулём, смотрел прямо на девушку. Он возбуждался всё больше и больше. Его глаза буйные смотрели прямо. Он быстро выпил немного виски из горла бутылки и сейчас походил на странное существо из болотины. Он дурно рыгнул и дико глянул на своих приятелей. Они выпивали и дымили сигары, а заодно смеялись весело. Все приятели тут же натужили свой голос по команде заводилы. Антон приторно улыбнулся и сейчас походил всё на ту же болотную сущность. Качок Витя дал о себе знать. Он был нагл и весел. Он жадно и красиво задымил сигару.