В отражении

Летта Свон

В отражении

Глава 1. Старый поезд и странный незнакомец

Я просыпаюсь от почти оглушительного стука колес об рельсы в тускло освещенном вагоне старого поезда. Стягиваю с головы огромный капюшон, чтобы оглянуться по сторонам. Вагон поезда совершенно пуст. Вокруг ни души. За окном виднеется густой туман, сквозь который невозможно что-либо разглядеть. Неизвестно, куда движется этот поезд и где он находится сейчас.

Как и всегда, поезд останавливается на одной из туманных станций. Двери медленно отворяются, впуская другого пассажира. Из всех пустых мест он выбирает то, что рядом со мной, и тяжелыми шагами направляется ко мне. Он невысокий, примерно моего роста. На нем темная мешковатая одежда, а лицо накрыто тканью капюшона.

Незнакомец не произносит ни слова, но я четко ощущаю его взгляд из-под тени капюшона. От этого мне становится не по себе, и я отворачиваюсь к окну, делая вид, словно там есть что-то интересное. Хотя, кроме тумана, смотреть нечего. Со скрипом двери поезда закрываются, и он снова приходит в движение, направляясь все дальше в неизвестность.

Этот сон всегда идет по одному и тому же сценарию. Я вижу его практически каждую ночь и не в силах что-либо в нем изменить. При мне и на поезде нигде не было часов, так что я не мог узнать, сколько времени длится наша поездка в никуда. Сон обрывался сам спустя какое-то время. И что-то мне подсказывает, что каждая наша поездка становится все дольше предыдущей.

А нынешняя подходит к концу, когда свет в вагоне вдруг гаснет, погружая его во мрак.

Я открываю глаза, первым делом созерцая белый потолок своей спальни. Яркий свет пробивается сквозь щель неплотно закрытых штор, попадая мне в глаза, и заставляет зажмуриться.

Я понимаю, что проспал колледж, когда осознаю, что это утро слишком светлое для утра декабря. Часы указывают на то, что уже ровно десять утра, и можно уже никуда не спешить. Есть возможность спокойно прийти в себя и еще полдня проваляться на кровати.

Медленно провожу рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость и всю разбитость, несмотря на столь долгий сон. Неохотно переворачиваюсь на бок, уставившись на голые стены квартиры, которую я снимаю по дешевке. Думаю, я мог бы целыми днями лежать вот так и пялиться на ободранные куски обоев, при этом ничего не делая.

Собрав все те немногие силы, что во мне были, упираюсь руками о сбившиеся простыни и заставляю себя подняться с кровати. Босыми ногами бреду до ванной, дабы смыть остатки сна прохладной водой. И в итоге натыкаюсь на свое опухшее после сна лицо и гнездо на голове.

Проворачиваю кран холодной воды и снова отвлекаюсь на волосы. Провожу по ним ладонью, в попытках уложить непослушную торчащую вверх челку. Как только я убираю руку, приглаженные пряди тут же упрямо возвращаются в прежнее положение. С таким же упорством я продолжаю попытки укротить собственные волосы, чего мне по итогу никак не удается. Не знаю, сколько времени я потратил на это бесполезное занятие.

Складываю ладони лодочкой, набирая воду и позволяя ей течь между пальцев. Как только прохладная вода касается моего лица, на какую-то долю секунды я ощущаю бодрость, прежде чем она пропадает так же быстро, как и появляется. Капли медленно стекают вниз по осунувшемуся лицу, собираются под подбородком и либо стекают по шее, либо падают в раковину. Усталые карие глаза с темными кругами под ними смотрят на собственное отражение, и я вновь задаюсь вопросом, кто я и что я здесь делаю. Сколько бы у себя самого ни спрашивал, ответа мне пока что не найти.

После ванных процедур мой маршрут ведет на кухню, к полупустому холодильнику, откуда я хватаю первое, что попадается под руку. Впрочем, полным он никогда не был, и наверняка это единственное, что я съем за весь день.

Очередной день прошел муторно и тоскливо. За сегодня я не сделал ничего полезного, разве что дописал свои долги по учебе, чтобы в один день сдать их и снова исчезнуть примерно на недельку, чтобы отдохнуть от социума, от которого я устану за этот самый день.

Переключая очередную скучную передачу по телевизору, краем глаза замечаю, как на экране телефона, который вечно на беззвучном режиме, светится экран. На нем высвечивается уведомление. Здесь есть только два варианта: либо ожил чат моей группы в колледже, либо моя мама решила узнать, как прошел мой день. Ставлю на второй вариант, поскольку – поднимаюсь взглядом выше, к часам – сейчас самое время. Мама пишет каждый день в одно и то же время. Один и тот же вопрос. И мой ответ тоже всегда один и тот же: «Отлично». А на вопрос о том, как поживают мои «друзья» – те, что я якобы завел за время учебы, – я всегда отвечаю так: «Отлично». И обязательно добавлю ради правдоподобности что-то вроде: «Сегодня после пар задержались, чтобы погулять компанией». В качестве своих так называемых «друзей» я использую реальные имена своих одногруппников. Так что да, эти ребята даже не в курсе, что «дружат» со мной. Но маме знать об этом не обязательно. Я ведь знаю, что она заклюет меня с этим вопросом. Мне было проще соврать и ни о чем не париться. Пусть думает, что я изменился, перестал быть тем интровертом-затворником, которым она знала меня всю мою жизнь.

Тянусь к пульту, нажимая на кнопку выключения. Комната погружается в темноту, и в ней воцаряется тишина. Единственный источник света – телефон, где открыт чат с мамой. Выключаю его, пока она печатает свой ответ. Она обязательно расскажет, как гордится мной и насколько рада, что я встал на хороший путь и не гнию в одиночестве в своей комнате. А затем в красках подробно распишет, как прошел ее день, как прошел папин день, как прошел день моей младшей сестры.

И мне становится стыдно за самого себя. Нет, врать мне не нравится, но приходится. Потому что также мне не нравятся лишние вопросы и нравоучения по поводу того, как я живу. Меня, вроде как в своей жизни все устраивает. Разве что скучно. Так что да, остается гнить здесь, в одиночестве. В этой комнате. Практически каждый день. По крайней мере, не приходится терпеть общество людей, строить из себя душу компании и корчить улыбки. Такое явно не по мне.

В прошлом году мама грозилась приехать ко мне, в другой город, где я проживаю на время учебы. Тогда я усвоил урок и начал ей врать, отчего каждый раз на душе становится грузно.

***

Следующим утром я проснулся раньше будильника и даже успел на автобус, забитый кучкой людей. Обожаю такие утренние дни, когда в заполненном транспорте, прижимаешься к кучке незнакомцев и потом пытаешься из этой же толпы вытеснить единственного себя и остаться в целости и сохранности.

Мое привычное место на самом заднем ряду, как обычно, пустует, и я направляюсь к нему. И пока я иду к своему месту, на меня снова смотрит пара глаз из-под соломенных волос. Странный тип, подмечаю я уже который раз. Как ни странно, помню этого парня еще с первого курса. Он так же, как и я, не сдружился ни с кем из нас, хоть и может перекинуться парой слов с остальными и участвовать в командных работах без проблем. Зато он дружит с какими-то ребятами из других групп, что я видел не раз. Я не очень наблюдательный, но этого парня странным образом запомнил.

Посреди пары лимит моей бодрости заканчивается, и я начинаю клевать носом, сложив руки на парте. Тихий и монотонный голос преподавателя усиливает эффект, почти убаюкивает. В тот момент, когда я окончательно теряю связь с реальностью и почти впадаю в сон, мой лоб со стуком приземляется на парту, привлекая внимание всех остальных. В том числе и того самого преподавателя. Он замолкает, и по аудитории пробегает волна тихих смешков. Взор всех направлен на меня. Особенно недовольный преподавателя.

– Если вы собрались спать на моей лекции, то могли бы и вовсе не приходить.

Сон как рукой сняло. Я прикладываю ладонь ко лбу, который приземлился на ручку. Я мог бы сказать, что меня это ни капли не задевает и что мне все равно на толпу студентов, бросающих в меня смешки из-за забавности ситуации. Но не совсем. Ощущаю, как горят кончики ушей, когда нахожу в себе силы поднять глаза и коротко ответить:

– Извините.

Остается лишь сделать вид, что ничего не произошло, и продолжить слушать лекцию. И при этом не дать себе заснуть.

Большой перерыв длиною в полчаса становится идеальным временем для того, чтобы поспать в пустой аудитории. И к моей удаче этой самой аудиторией становится та, что для лекций. Впрочем, как и всегда.

Со звонком коридоры наполняются толпой студентов, сквозь которую мне снова приходится протискиваться. Во всей этой кучке людей я чувствую себя максимально дискомфортно. Появляется острое желание растолкать всех в стороны руками, сбежать. Однако я подавляю его, стараясь спокойно литься по нескончаемому течению студентов, идущему по коридорам на обед.

Наконец мне удается вырваться и вдохнуть хоть немного воздуха, вместо душного дыхания студентов. Выбранная мной аудитория, как всегда, оказывается открытой. Внутри никого, и я могу проскользнуть незаметно. Мой выбор падает к самому последнему ряду, где меня не будет видно.

Я подкладываю сумку под голову в качестве подушки и устраиваюсь поудобнее на скамейке. Сонливость еще с первой лекции так и не покинула меня. Особенно сейчас трудно сдерживаться порыву не заснуть. Даже на такой жесткой и не совсем удобной поверхности мне без усилий удается провалиться в сон.

При пробуждении перед моими глазами оказывается не знакомая аудитория, а знакомый поезд. В ушах звучит не звонок на пару, а стук колес. Так и начинается мой очередной путь в никуда.

Поднимаю голову от окна, разминаю затекшие руки, которые были сложены на груди. Оглядываю вагон поезда, все еще надеясь встретить здесь хоть кого-нибудь. Только вот он снова пуст. И теперь я делаю то, чего не делал никогда – встаю со своего места.

Я двигаюсь к концу вагона и дергаю за ручку двери. Та поддается, и мне удается попасть в следующий вагон. В нем тоже никого. Я направляюсь к следующей, и в это же время поезд останавливается, чтобы впустить другого пассажира – неизвестного парня в капюшоне.

Через стекло я вижу, как парень смотрит на пустующее место, где обычно сижу я и ожидаю неизвестно чего. Не увидев меня на месте, парень поворачивает голову в мою сторону. Уверен, прямо сейчас наши взгляды пересеклись. Я ощущаю это по тому, как по всему телу поползли мурашки, невольно заставляя всего меня вздрогнуть.

Парень делает шаг вперед, отчего я инстинктивно делаю свой назад. Не церемонясь, незнакомец с силой отодвигает дверь и тяжелыми шагами направляется ко мне. Он снова собирается поймать меня и посадить обратно. Но что, если я убегу? Поэтому это то, что я делаю – начинаю бежать со всех сил.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что этот парень бежит за мной. Наш топот отдается звуком по всему пустому вагону, в такт стукам колес. С легкостью распахнув дверь, я бегу по следующему вагону. Напряжение во всем моем теле нарастает, когда я слышу его все ближе и ближе. Моей выносливости едва хватает, поэтому уже достаточно скоро мое дыхание сбивается, а ноги путаются друг с другом, отчего я едва не спотыкаюсь и не падаю.

Я буквально могу ощутить его дыхание на своем затылке, отчего волосы на нем встают, а все тело покрывается очередной волной мурашек и неприятным холодком.

Дрожащей рукой дергаю дверную ручку, но та не поддается. Я в панике, а рука незнакомца касается моего плеча, и он разворачивает меня к себе. Это ощущается, как реальное физическое прикосновение, которое заставляет меня пробудиться, и я распахиваю глаза.

– Это еще что такое, а?

Противный писклявый голос режет слух, а яркий свет слепит сонные глаза. Я переворачиваюсь и с глухим стуком приземляюсь на пол, прямо на плечо. Слегка морщусь от боли, пока надо мной нависает какая-то женщина и отчитывает.

– Ты что здесь делаешь?! Быстро вставай давай!

Судя по всему, эта женщина – преподаватель. И, судя по ее лицу, прямо сейчас она очень зла и, по всей видимости, из-за меня.

Прямо сейчас чувствую себя максимально убитым. И не только потому, что упал и неудачно приземлился. Однако нахожу в себе силы подняться.

Мое лицо вытягивается, когда, посмотрев в окно, вместо пейзажа за ним, я вижу в нем отражение аудитории вместе со мной и разъяренным преподавателем за моей спиной. Сколько сейчас времени и сколько я проспал? Вопрос тревожно крутится в сознании.

– Какая группа? Кто твой куратор? – продолжает сердитая тетка.

Абсолютно проигнорировав ее, я выбегаю из аудитории.

– Куда пошел? Я с тобой говорю!

Затем она говорит что-то еще, но это меня не останавливает. А в коридорах уже пусто, и вокруг ни души. Пары давно закончились.

Вечерний мороз колко ударяет в лицо, а клубы пара вырываются изо рта, когда я выбегаю на крыльцо. Куртка, надетая наспех, распахнута. Нахожу в кармане свою шапку и медленно спускаюсь по лестнице, переводя дыхание.

Раньше со мной такого никогда не случалось, чтобы, уснув на полчаса, я просыпался лишь спустя несколько часов. И то, потому что меня разбудили. Поэтому я перестал ставить будильники. Оказалось, зря.

Недавно выпавший снег приятно скрипит под ногами. На какое-то время расслабляюсь, ощущая его под своими шагами и слушая этот звук. Из этой безмятежности меня выдергивает рука, что с хлопком падает мне на плечо. В эту же секунду я изрядно напрягаюсь. Немного поворачиваю голову и краем глаза замечаю человека в капюшоне, стоящего за моей спиной. Напрягаюсь сильнее. Быть того не может. Это он?

Вздрогнув, я поднимаю руку и резко разворачиваюсь. Мой локоть прилетает прямиком в лицо незнакомца.

– Ох ты ж, блин! – Незнакомец в капюшоне хватается рукой за лицо, сгибаясь пополам.

А я делаю шаг назад, не веря своим глазам. Не мог же я этого типа из сна встретить в реальной жизни. Незнакомец поднимает голову, а я готовлюсь с секунды на секунду начать убегать.

Глава 2. Новый «друг»

Подняв голову, незнакомец впивается в меня взглядом темных карих глаз, которые в тени капюшона кажутся почти черными. Я не прерываю зрительного контакта и наблюдаю за его каждым движением. Когда мне удается получше его разглядеть, меня в ту же секунду словно бьет током, пульс разгоняется до бешеной скорости, а сердце громко стучит о ребра. Из-под тени вырисовываются знакомые черты лица – те, что я вижу каждый день. В зеркале.

Я делаю шаг назад, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Парень выпрямляется, и свет уличного фонаря освещает его лицо, больше не скрывая его в тени. Как и то нахальное выражение, написанное на этом лице. Он выглядит слишком довольным. Прямо передо мной стоит моя точная копия и смотрит так, словно в чем-то победил. А я не могу поверить в то, что вижу собственными глазами.

Я открываю рот – то ли закричать, то ли просто что-то сказать, – но не могу выдавить из себя ни слова. Только пар вырывается изо рта. Крепко зажмуриваю глаза, надеясь прогнать то, что кажется странной игрой моего воображения – иллюзией, навеянной мне чем-то неизвестным. Возможно, я не до конца проснулся или же это мой очередной сон.

На счет три я открываю глаза, и передо мной стоит уже совершенно другой человек – соломенные волосы, теперь не скрытые капюшоном, и более светлые глаза. Не те черные бездны, что я видел всего пару мгновений назад. Выражение лица не самодовольное, а скорее обеспокоенное. Костяшками пальцев он касается ушибленной скулы, а другой рукой протягивает шапку.

– Спасибо, – протягивает он, изображая полуулыбку, – неплохой удар. Но за что?

Словно что-то вспомнив, я быстро похлопываю по карманам.

– Это потерял? – Парень трясет шапкой перед моим лицом.

Кивнув, я выхватываю у него шапку.

Парень убирает от лица руку, обнажая на лице краснеющий след от удара. И хорошенько приглядевшись, я узнаю в нем своего одногруппника. Того единственного парня из толпы студентов, что я запомнил.

Как только шапка оказывается у меня, я срываюсь с места, не желая вступать с этим парнем в какой-либо контакт.

– Эй, погоди! Не убегай!

Я ускоряю шаг, все еще не имея никакого желания общаться с ним.

– Отлично! Вот и поговорили! – продолжает он кричать мне вслед.

Я все еще пытаюсь отделаться от произошедшего всего пару минут назад. То, что я видел, казалось мне таким реальным. На какую-то долю секунды я и правда поверил в реальность происходящего, поверил в то, что подкинуло мне мое подсознание, подумал, что взаправду столкнулся с самим собой лицом к лицу. И решил, что наконец сошел с ума после кучи времени, проведенного наедине с самим собой в четырех стенах.

Даже небольшая прогулка не помогла остудить голову. Перед глазами все еще стоит мой образ, который в то же время казался мне совершенно чужим. Не помню, чтобы когда-либо я так улыбался. Чтобы смотрел так, словно перед моими ногами лежит целый мир. А он – тот парень, что выглядел в точности как я, – смотрел.

Сколько бы я ни всматривался в зеркало, ни за что не мог увидеть того же выражения. Пальцы крепко сжимали край раковины, почти до скрипа, до побеления костяшек, до боли. И думал, действительно ли я сошел с ума, и почему воображение подкидывает мне подобное.

Провалявшись несколько часов без сна в кровати и решив, что одной прогулки недостаточно, выбираюсь из-под одеяла. Наспех одеваюсь и покидаю квартиру, выхожу навстречу холодному воздуху.

Пустые улицы, освещенные одинокими фонарями, спят. Тишина окутывает с ног до головы. Слышится каждый мой шаг – скрип снега под ногами, каждое мое движение и каждый вдох с выдохом.

Через некоторое время безмятежная тишина прерывается скрипом снега позади. Чьи-то шаги. У меня возникает знакомое чувство. Я убеждаю себя, что это лишь случайный прохожий, всего лишь идущий позади меня.

Успокоившись, я останавливаюсь и медленно оборачиваюсь, просто чтобы убедиться, что моя мысль верна, и беспокоиться не о чем, что я лишь себя накручиваю. Но позади никого. Я замираю. Я ведь точно слышал эти шаги. Оглядываюсь по сторонам, и по-прежнему никого. Вглядываюсь в темноту, в каждый ее угол, но ни единого намека на кого-либо.

Возвращаюсь к прогулке, пока позади меня вновь не слышатся чужие шаги. На этот раз я оборачиваюсь резко. Тишина. Никого. Ничего не пойму – мерещится мне это или же нет, схожу ли я с ума.

Медленно отступаю на несколько шагов назад. Тишина. Делаю еще несколько шагов, продолжая двигаться задом наперед.

Шаг.

Еще один.

Затем еще шаг.

Кто-то бьет меня по плечу, заставляя подпрыгнуть, и я тут же разворачиваюсь. Никого. Но все еще остается ощущение тяжести руки на моем плече. Прикладываю руку, где ощущается давление. Меня словно хочет прижать к земле, лишить возможности двигаться. Я прилагаю усилие и отхожу в сторону. Краем глаза замечаю, как в окне ближайшего дома по правую руку движется силуэт. Наверняка кто-то из окна наблюдает за мной. За тем, как я кружусь здесь, словно не в себе. И я готов согласиться с этим утверждением. Я точно не в себе. Здесь происходит что-то странное. Со мной происходит что-то странное. Ловлю себя на мысли, что точно схожу с ума. Или, что мне срочно нужно бежать отсюда. И чем дальше, тем лучше.

Я срываюсь с места и бегу со всех ног, куда только глядят глаза. Ощущаю, как кто-то тоже бежит за мной, но на этот раз я точно уверен, что там никого. Уверен до тех пор, пока горячее дыхание не касается моего уха, после чего я слышу тихий, но четкий шепот.

«Отдай…» – гласит внезапно прозвучавший голос, окончательно выбивая меня из колеи. Не глядя под ноги, ступаю на скользкий лед и заваливаюсь на спину с тихим «уф».

И все в один миг стихает. Остается лишь звук моего тяжелого дыхания и осмысление происходящего. За мной больше никто не гонится, я не ощущаю поблизости чужого присутствия, и больше никто не дышит мне в ухо. Прикрываю глаза, а изо рта вырывается нервный смешок.

***

Следующий день начинается с неохотного пробуждения в шесть утра и холода, проникающего под одеяло. Хочется покрепче завернуться в одеяло и проспать вот так до самого вечера. Однако другое желание – а точнее, необходимость сдать оставшиеся долги – мешало мне вернуться ко сну. Из-за того, что вчера я проспал до самого вечера, я не смог досдать все, что запланировал. До сих пор не могу понять, как так произошло и что на меня тогда нашло.

А также мое утро начинается в лице незваного соседа по парте.

– Так куда ты пропал вчера?

Парень с соломенными волосами садится рядом со мной. Впрочем, больше мест нет, и сидеть с ним – единственное, что мне остается.

Он внимательно на меня смотрит, подперев подбородок ладонью. На скуле выделяется свежий синяк, который он не постарался скрыть. Любопытные глаза грязного болотного цвета смотрят, не отрываясь. Он ждет, что я отвечу ему.

Я крепко сжимаю зубы, подавляя в себе желание открыть рот и съязвить ему какую-нибудь гадость. Но вместо этого я предпочитаю его игнорировать, просто делать вид, что его здесь нет.

– Эй, братишка, я с тобой разговариваю.

Парень щелкает двумя пальцами перед моим лицом, отчего я раздражаюсь еще сильнее и, не сдержавшись, отталкиваю его руку в сторону.

– Я Миша, кстати.

Он протягивает руку и ожидает, что я ее пожму.

– На случай, если ты забыл. Или если вообще не знал.

Парень трясет рукой в воздухе, натягивая на лицо улыбку. Мне становится тошно. Он ведет себя слишком мило. Если с другими это, может быть, и прокатывает, то меня же это отталкивает.

Я открываю тетрадь и утыкаюсь в первую попавшуюся исписанную страницу, делая вид, что повторяю конспект.

– Давай же, поговори со мной.

Он наваливается на меня и толкает в плечо. От неожиданности я едва не роняю тетрадь и решаю положить ее на стол.

Давай, сделай вид, что его здесь нет.

– Эй, – не унимается он. – Может, поговоришь со мной? – Тишина. – А ты разговаривать умеешь вообще?

Нет, не получается. Ни черта не выходит его игнорировать. И я начинаю злиться.

Меня спасает только вошедший в аудиторию преподаватель. Это единственное, что заставляет этого типа замолчать, за что я благодарен всему что угодно на этом свете.

И после занятий меня не оставляют в покое. Этот Миша следует за мной до самой автобусной остановки.

– Ты ни с кем не общаешься. Почему? А друзья у тебя есть?

Всю дорогу он засыпает меня подобными вопросами.

Я захожу в автобус, и Миша следует за мной. Сажусь в самом дальнем ряду у окна, и он садится рядом.

– В молчанку со мной играешь, да?

Миша толкает мое колено своим. Чувствую, эта поездка будет долгой.

Надоедливый одногруппник не отстает от меня даже около дома и заходит в подъезд вместе со мной. По дороге он о чем-то рассказывает, но я по-прежнему не слушаю.

Прежде чем я достаю ключи, в кармане джинс вибрирует телефон. Зная маму, я точно могу представить, что будет, если я сейчас же не отвечу.

Миша заглядывает через мое плечо и выхватывает у меня телефон. Я не успеваю что-либо сделать, как мой телефон оказывается у его уха, а сам он отходит на несколько шагов назад. Его глаза сверкают весельем.

– Здравствуйте, а это не Рома. – На его лице расцветает гаденькая улыбочка. – Это его друг, Миша. Приятно познакомиться.

Я могу слышать радостный возглас мамы из телефона. Пока она говорит, Миша внимательно слушает и кивает, поддакивая ей. С одной стороны, вся эта ситуация действует мне на нервы, но с другой стороны, это должно пойти мне на пользу и стать моим подтверждением того, что насчет друзей я не врал. Доказательство того, что мои слова не пустой звук, что я правда никого не обманывал.

С довольным лицом Миша заканчивает разговор и отдает телефон обратно мне.

– Приятная женщина, – комментирует он. – Но ты явно не в нее пошел.

Я ни в кого не пошел.

– Она просила присмотреть за тобой.

Миша хлопает меня по плечу и ступает вниз по лестнице.

– Увидимся, друг! – машет он напоследок, прежде чем скрыться за пролетом.

Я выдыхаю с облегчением. По крайней мере, на сегодня мне больше не придется иметь с ним никаких дел.

Я захожу в квартиру и прислоняюсь к двери, закрыв глаза. Но вздрагиваю, когда слышу внезапный стук в дверь. Затем оттуда раздается голос:

– Может сходим куда, а?

Не дождавшись ответа, он заговаривает снова:

– Ладно, я тебя понял. Увидимся завтра!

Надеюсь, на этот раз он действительно уходит, и больше никаких сюрпризов не будет. Я медленно сползаю вниз по двери.

В моей жизни появляется нарушитель спокойствия, который теперь не оставит меня в покое. И это чертовски плохая новость.