скачать книгу бесплатно
История 7 Дверей
Яна Летт
В Москве происходят странные вещи. Из зоопарка исчезают животные, на Ленинградский вокзал прибывает поезд из морской воды и света, а под Москва-Сити поселились существа, ворующие радость, – поэтому офисным работникам в этих зданиях так часто бывает скучно. Одиннадцатилетней девочке Кире и ее новому другу Солю – мальчику из Дома-в-Нигде – предстоит вернуть все на свои места. Правда, это невозможно без помощи нездешних, например, бронзового Пса со станции метро «Площадь Революции» – ведь именно он исполняет желания…
Эта история – об удивительных приключениях в «обычном» мире, о доверии и преодолении, а еще о том, что дружба и любовь могут оказаться сильнее древней магии.
Яна Летт
История 7 Дверей
© Летт Я., 2021
© ООО ТД «Никея», 2021
* * *
Бабушке – моему другу и спутнику во множестве приключений
Глава первая. Пес с «Площади Революции»
Эта история началась в самый обыкновенный день, в час пик, в поезде, который мчался по Кольцевой ветке московского метро. Началась она со странного пассажира, которого не заметил никто, кроме Киры, возвращавшейся домой после кружка по лепке.
На первый взгляд ничего необычного в этом пассажире не было, – мало ли в метро мальчишек-подростков, сутулых и растрепанных? Да, этот одет немного странно – черный кожаный жилет усеян дверными ручками, замками и задвижками самых разных форм и размеров. Здесь имелись ручки совсем крохотные, в форме шишечек, бронзовые и зеленоватые, и ручки побольше, такие, что за них можно было с удобством ухватиться, новые и блестящие, и крутящиеся замки, и шпингалеты, и даже один крючок, накинутый на красующийся рядом гвоздик.
Но было в том мальчике кое-что гораздо более странное, чем его наряд, – то, как потерянно он смотрел по сторонам из-под растрепанной светлой челки. Взгляд больших карих глаз выдавал в нем человека, не имеющего отношения к этому миру. Под таким взглядом делалось неуютно. Даже веснушки на щеках и в уголках глаз казались какими-то необычными.
Кира, вынужденно проехавшая с ним вплотную почти все кольцевые станции – если вы хоть раз ехали в час пик в московском метро, то хорошо знаете, почему она не могла даже шелохнуться, – почувствовала эту необычность. Она крепче прижала свободной рукой – насколько может быть свободна рука в такой давке – карман куртки, где лежали ее смартфон, проездной и кошелек.
Возможно, Кира и не была самой послушной на свете девочкой, но советы родителей, которые могли оказаться действительно полезными, запоминала хорошо. Мама не раз предупреждала ее о том, что в метро нужно быть очень внимательной и следить за вещами – так Кира и делала. Она проводила в метро много времени, потому что ей не всегда удавалось выбраться из толпы на нужной станции. Тогда Кира обычно решала проделать весь путь по кольцу заново, читая книгу, а не пыталась с боем прорываться в поезд, идущий в другую сторону.
Кира была так занята сосредоточенным наблюдением за своими вещами, что совсем перестала обращать внимание на самого мальчика. Напрасно: если бы она рассмотрела его внимательнее, ей бы сразу стало ясно, что ему нет никакого дела до чужих карманов.
Они оба вышли на станции «Краснопресненская», – к счастью для них обоих, поезд дальше не шел, и толпа быстро освободила вагон.
Кира побежала к эскалатору, тут же забыв о странном мальчике, который остановился у ближайшей колонны, пытаясь отдышаться и глядя по сторонам. На его лице поочередно отобразились восторг, удивление, волнение и, наконец, страх. Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и задышал размеренно и плавно. Случайному наблюдателю могло показаться, что мальчик медитирует или просто надеется, что окружающий мир исчезнет, как по волшебству.
Даже если так, надеждам странного мальчика не суждено было сбыться. Когда он открыл глаза, они выражали уже не страх – ужас.
– Короко кенту, – пробормотал он тихо на языке, который никто на земле не мог бы понять. – Короко кенту…
Некоторое время он стоял молча, покачиваясь с пятки на носок, а затем радостно прищелкнул пальцами и извлек из кармана маленькую записную книжку в кожаном коричневом переплете. Мальчик осторожно провел пальцем по корешку, и книжка начала расти. Она росла и росла, пока не превратилась в огромный пухлый том, с трудом сдерживаемый бронзовыми застежками.
– Кенуту, – тихонько прошептал мальчик. – Коро.
Книга заворочалась у него в руках и тихонько кашлянула:
– Кенуту!
Книга недовольно хрюкнула, а потом неярко замерцала, окончательно пробудившись от дремы.
– Опять! Соль, глупый мальчишка, куда ты меня притащил? Мне кажется, или это мир без волшебства, м?
Для мальчика, которого книга назвала Солем, оставалось загадкой, как книга, не имеющая ни лица, ни хотя бы глаз, умудряется выглядеть подозрительно.
– Что, проблемы? Неудивительно… Ладно, ладно. Коснись обложки, недотепа. Так и быть, помогу… А то хорош ты будешь без знания здешнего языка.
Мальчик покорно коснулся обложки, и только самый внимательный наблюдатель смог бы разглядеть, как тонкие голубые струйки света протянулись от книги к нему. Это длилось не дольше минуты, а потом Соль ошеломленно моргнул, как будто очнулся от сна.
– Лучше? – поинтересовалась книга, ехидно мерцая.
– Да, спасибо… Но, Путеводитель, пожалуйста, ты не мог бы вести себя тише? – просительно прошептал Соль. – Если местные не любят волшебства, у нас могут быть проблемы.
– Волноваться абсолютно не о чем, – небрежно отозвался Путеводитель. – Ты только посмотри на них! Они ничего не заметят. Можешь не рассказывать, где мы. Узнаю это место. Позор, позор на мои страницы! Не повезло же мне после стольких лет честной службы достаться такому оболтусу… Что поделаешь, следуя дурацкому договору, которым связал меня Дом-в-Нигде, я обязан помогать во всех…
– Вот и славно, – с облегчением вздохнул юный владелец Путеводителя, очевидно, давно привыкший к ворчанию книги. – Пожалуйста, покажи мне раздел по здешнему. Все, что есть.
Страницы неярко мигнули, и нужный раздел медленно проступил на них. Сведений было немного. Некоторое время Соль озадаченно рассматривал изображения зданий и людей. Они явно ни о чем ему не говорили. Путеводитель молча злорадствовал.
– Может, сузим круг поиска, Путеводитель? Прежде всего нужны упоминания тех, кто мог бы помочь. Ты не знаешь, живут ли здесь нездешние?
Путеводитель хмыкнул:
– Ясное дело. Когда-то грань между мирами была тоньше… Пусть их немного, в волшебстве они понимают побольше твоего.
Мальчик с облегчением вздохнул.
– Расскажешь, где их найти?
Путеводитель мигнул:
– По счастью, один из них выбрал местом обитания как раз метро, так что найти его не составит труда. Тебе нужна станция «Площадь Революции». Это его постоянное место жительства.
– Покажешь мне схему этого… подземелья?
– Посмотри вон на ту, висящую в центре зала, – любезно посоветовал Путеводитель и, еще раз мигнув, погас.
Соль понял, что, с точки зрения упрямой книги, получил достаточно помощи и в ближайшее время больше ничего не добьется. Но и того, что он уже узнал, было более чем достаточно, чтобы вновь почувствовать себя ровно тем, кем он и являлся – отважным искателем приключений.
Расправив плечи и высоко подняв голову, Соль направился в центр зала, не забывая с интересом посматривать по сторонам. Кем бы он ни был, прежде всего он был мальчишкой, успокоившимся и повеселевшим, уверенным в том, что приключения, ожидающие его, будут легки, а на пути не окажется ни печали, ни страха, ни неудач.
* * *
Добравшись до нужной станции, Соль некоторое время с восхищением рассматривал многочисленные статуи, попутно размышляя, кому и зачем могло понадобиться создавать все это великолепие. Это место было больше всего похоже на музей, вот только посетители не казались ни восхищенными, ни заинтересованными. Не глядя по сторонам, они быстро сновали туда-сюда. Все это было очень странно.
Покрутившись по станции с полчаса, путешественник совсем отчаялся найти того, о ком ему рассказывал Путеводитель, – все проходившие мимо люди выглядели вполне здешними. Некоторые, впрочем, были страннее остальных: у одних были зеленые волосы, другие носили множество колечек в ушах и носу, но и они торопливо пробегали мимо, не обращая на Соля никакого внимания.
Наверное, он бы еще долго кружил по станции, если бы его не окликнул тихий голос. Обернувшись, Соль увидел, что заговорил с ним не кто иной, как памятник псу в одной из стенных ниш. Нос пса ярко блестел.
– Добрый вечер, молодой человек, – сказал Пес учтиво, слегка наклонившись, чтобы мальчик мог его лучше слышать – вокруг было шумно.
– Добрый вечер, – тут же откликнулся Соль. – Как поживаете?
Нельзя сказать, что он совсем не растерялся, когда с ним заговорила бронзовая собака, но счел, что показывать растерянность глупо. Услышав вопрос, Пес расплылся в довольной улыбке:
– Как приятно наконец встретить вежливого собеседника. Вы просто не представляете, как здесь бывает скучно – сиди себе в этой нише целыми днями, знай рассматривай прохожих и жди ночи. Удовольствие так себе.
– Надо думать! – сочувственно произнес мальчик.
– О да! И, подумайте только, никто и никогда не спросит, как мне тут живется. – Здесь Пес сделал небольшую паузу, многозначительно глядя на Соля.
– О! – только и смог тот произнести в ответ.
– А ведь каждый день ко мне подходят сотни, тысячи людей, – вкрадчиво продолжил Пес, так и буравя его взглядом. – Они подходят, чтобы потереть мой нос.
– Но зачем?
– Они верят, что это приносит удачу, знаете ли. Но есть одна вещь, я бы даже сказал тайна, которой они не знают. – Пес театрально умолк на несколько мгновений, прежде чем продолжить. – Это и вправду так!
– В самом деле? – вежливо спросил Соль, слегка ошеломленный напором Пса.
– О да! Желания, которые они загадывают, и в самом деле частенько сбываются. К тому, чтобы это стало возможным, привела цепочка удивительных событий… Я могу рассказать свою историю, если, конечно, вам это интересно.
Произнося последние слова, Пес начал скрести перед собой лапой и смотреть немного в сторону, как бы желая показать, что ответ ему совершенно безразличен.
– Конечно, – быстро ответил Соль. – Мне очень интересно. Пожалуйста, расскажите.
Он очень вовремя вспомнил правило, одинаково верное для большинства миров: хочешь рассказать кому-то свою историю – сперва выслушай чужую. Вдобавок Пес и вправду понравился мальчику: несмотря на то что вел он себя как взрослый, к тому же довольно чопорный, он все же выглядел как пес, а значит – очень симпатично. А когда, услышав ответ мальчика, Пес растерял всякую серьезность и довольно взвизгнул – так громко, что один из прохожих вскинул голову, пытаясь понять, в чем дело, Соль окончательно решил про себя, что новый знакомый, кем бы он ни был, ему нравится.
Вот что поведал Пес.
История псов, у которых не было людей
– Ты, юный Открывающий Двери (позволено мне будет говорить с тобой на «ты»?), – начал Пес свой рассказ, – наверное, сразу заинтересовался, кто я и откуда, узнав, что на этой славной станции обитает некто, не живущий здесь с самого начала. Да будет тебе известно, что в своем родном мире я тоже был псом, но псы на моей родине – совсем не то, что на твоей, какой бы она ни была. Ведь ты – человек, а там, где я родился, человека не встретишь (хотя когда-то дела обстояли иначе). И до чего же прекрасен мой мир! У нас нет рук, чтобы делать оружие, нет жажды власти, чтобы сражаться друг с другом. Мир и покой царят на моей родине! Да, с людьми дело бы пошло совершенно иначе…
– Но у вас довольно крепкие зубы, – осторожно заметил Соль.
– Что с того?! – оскорбился Пес. – Что может быть честнее и славнее, чем покусать наглеца в равном бою. Совсем иное дело – причинить вред сразу многим соперникам, да еще и издалека, не видя их глаз и зубов. Совсем, совсем иное. Не в обиду тебе будет сказано, мой юный друг, не похоже, чтобы ты когда-нибудь вступал с кем-то в бой. Если бы вступал – поверь, ты бы знал разницу.
Все в моей родной стране, которую мы зовем Страной Зеленого Луга, живут в мире друг с другом (кроме случаев, когда обстоятельства вынуждают пустить зубы в ход, разумеется, но такое случается не часто), проводя время в беседах, катании по траве и играх. Но не подумай, что мы какие-то дикари, мой юный друг, о нет. Каждый из нас постигает азы волшебства, еще лежа под теплым боком у матери. И это волшебство – доброе, потому что, поверь мне, в любом из миров нет существа добрее собаки. И, как и в любом другом мире, цель нашего существования – помогать человеку.
– Но ты говорил, что людей на твоей родине нет? – робко уточнил мальчик, про себя гадая, дозволено ли и ему обратиться на «ты» к новому знакомцу.
– Так и есть, – грустно пролаял Пес, – ни одного человека. Это и привело меня сюда. Леса и луга моего дома прекрасны, но какой в них смысл, если мы, его жители, некогда появившиеся на свет для того, чтобы исполнять мечты и желания человека, не можем преуспеть в этом славном начинании? Некоторые мудрые псы говорят, что раньше люди жили с нами рядом. Они были слабыми, без острых зубов или когтей, и поэтому мы заботились о них. Наше волшебство укрывало их от непогоды, вкусно кормило, дарило им счастье и безопасность. К сожалению, человеку никогда не бывает достаточно счастья. Этим вы отличаетесь от нас, псов. Так наши люди покинули нас. Наше волшебство и наша любовь не могли дать им того, в чем они нуждались.
– Но чего?
Соль смотрел на Пса с сочувствием, не замечая, что все проходящие мимо пассажиры обходят их, как будто какая-то невидимая сила не дает другим людям приблизиться.
– Увы, им хотелось приключений, власти, борьбы… Мудрые псы, правившие страной тогда, не могли допустить всего этого для наших людей там, дома. Посуди сам, Открывающий Двери, во что бы превратился наш прекрасный мир, если бы люди получили то, чего хотели? Рано или поздно они решили бы драться друг с другом. Может быть, собрались бы драться даже с нами! Так люди покинули нас, чтобы искать себе приключений где-то еще – никто не знает где… Даже самые древние псы не знают. Но они говорят, что люди еще не раз пожалели о своем решении: приключений у них было много, но вот счастья в чужих землях не нашлось. Они так никогда и не смогли забыть зеленый и тихий мир, от которого отказались. – Тут голос Пса дрогнул, и самая настоящая слеза медленно скатилась по его бронзовой морде, прочертив по ней влажную дорожку.
Солю очень захотелось погладить Пса, чтобы утешить, но он не решился – вдруг тот оскорбится?
– Так или иначе, – продолжил Пес, быстро успокоившись, – все мы слышали эту грустную историю, еще будучи слепыми щенками, и некоторым из нас она запала в душу больше, чем другим. В том числе мне и четырем моим братьям. Мы были так юны и глупы – Юм-Юм, Черно-белый, Гау, Лори и я, Раф. Иногда нам даже казалось, что мы не совсем псы – такая сильная жажда приключений владела нами. Но намерения у нас были добрые, мой юный друг. Мы хотели приносить пользу, делать то, для чего мы и были когда-то рождены. Хотели помогать людям быть счастливыми. Беготни по лужайкам нам было мало, и мы чувствовали тягу к высокому призванию.
Так мы решили найти себе людей, которым сможем служить. Но мы не знали, как это сделать, ведь никто из нас не умел открывать Двери. Нам пришлось ждать очень долго, пока один человек не оказался у нас в гостях. Он был странник, такой же, как ты, и наш мир был ему по пути. Несколько дней он был нашим гостем, его восхитила моя прекрасная родина, а мы, псы, сделали все возможное, чтобы устроить ему замечательные каникулы. Должно быть, некоторые из нас тайком надеялись, что ему так понравится жить у нас, что он захочет остаться и, быть может, приведет и других людей. Но он не захотел. Он долго благодарил нас за гостеприимство, но дорога звала его дальше. К счастью, мы с братьями успели подружиться с ним, и он согласился помочь. Когда пришло время открывать Двери, он взял нас с собой.
Лори сдружился с этим странником больше прочих и ушел вместе с ним – ведь, в конце концов, Открывающий был человеком, которому нужен верный друг, да и кому из людей не нужен? Ну а меня, Юм-Юма, Черно-белого и Гау Открывающий привел сюда, он сказал, что и сам отсюда родом и знает, что именно здесь людям больше всего на свете нужно волшебство. И, посмотрев на этот мир, мы решили остаться. – Видимо, Раф приближался к самому печальному моменту в своем рассказе, потому что от волнения его речь стала больше напоминать собачье рычание. – Сначала все шло хорошо. Мы жили здесь, подобно обычным собакам, подслушивали сокровенные желания и мечты людей. Мы исполняли их, и многие становились счастливыми… Мы полюбили людей, живущих тут, и мне и братьям жилось так славно, пока страшная истина не открылась нам…
Раф потупился, и, забыв о собственных неприятностях, Соль не удержался и ласково потрепал его по бронзовому загривку. Он оказался неожиданно теплым, как будто нагретым солнцем. Пес благодарно взглянул на него, прежде чем продолжить рассказ.
– Видишь ли, мой дорогой Открывающий Двери, там, у себя, мы можем жить вечно – сколько захотим, пока не надоест. Страх смерти не омрачает нашу жизнь, а значит, и никакие другие тоже, ибо все страхи по сути – одно. Но этот мир не принимает нас полностью – тут мы не можем жить вечно, и наше время уходит. Поэтому мы поселились здесь, на этой станции, и стали бронзовыми статуями. Для статуй, сам понимаешь, время идет не так, как для псов или людей. Если желаешь узнать, как именно, попробуй посидеть совсем без движения хотя бы несколько часов и поймешь, что я имею в виду.
Ночью мы становились собой и отправлялись в город. Понимаешь, днем, когда люди трут мой нос, они думают о сокровенном, о том, для чего им больше всего нужна удача. А ночью я странствую по городу, нахожу их и исполняю мечты и желания. Так время тоже уходит, но гораздо медленнее – и все равно мои братья испугались… Когда однажды Двери снова ненадолго открылись здесь (но это совсем другая история), Юм-Юм, Черно-белый и Гау решили вернуться обратно домой. Они и меня звали с собой, но я отказался. Бедные мои братья так горько плакали! Им не хотелось оставлять меня одного, но страх оказался сильнее любви. Вот так из четырех псов остался я один. Я бываю то одной бронзовой статуей, то другой – под настроение или в зависимости от того, какой нынче дует ветер – северный, южный, восточный или западный. И ночью, когда я выхожу из метро и вдыхаю запах листьев, – ах, мой юный друг, как счастлив я тогда бываю! Но днем мне приходится туго, ведь я все же Пес, а псы рождены на свет совсем не для того, чтобы сидеть неподвижно…
* * *
– Бедный Раф! – сочувственно пробормотал Соль, гладя его по блестящим бокам. – Но сколько же времени у тебя осталось?
– Дай подумать, – задумчиво почесал ухо Пес, растеряв при этом добрую половину своей важности. – Хм… Да, думаю, около девятисот двадцати пяти лет, если считать по вашим, человеческим, меркам.
– Девятьсот двадцать пять лет? – удивленно протянул мальчик. – Но ведь это так много!
– Не так уж много для того, кто всю жизнь посвящает другим, – заметил Пес назидательно. – И уж точно не так много для того, кто мог бы жить вечно.
– Прости, пожалуйста, – извинился Соль, густо покраснев. – Об этом я не подумал. – И добавил, стремясь исправить свою оплошность: – Если хочешь, когда смогу, я открою тебе Двери домой, и у тебя будет возможность снова встретиться со своими братьями и жить столько, сколько пожелаешь.
Раф задумчиво помолчал, прежде чем ответить, – Солю даже показалось на миг, что Пес согласится.
– Благодарю тебя за это щедрое предложение, мой юный друг, – произнес наконец Раф. – Я непременно запомню его. Но думается мне, что не смогу его принять: я слишком привык к этому миру и людям, населяющим его… Не уверен, что вновь готов влачить бесцельное существование своих соплеменников… Постой, как ты сказал?..
Соль недоуменно уставился на Пса.
– Что сказал?
– Ты сказал: «когда я смогу»… Что это значит? Ты не можешь открывать Двери прямо сейчас? Будет ли мне позволено спросить: почему?
Открывающий Двери вздохнул с облегчением, радуясь, что разговор пошел в нужном ему направлении.
– Дело в том, что сначала мне нужно сделать одно дело, и я надеялся на твою помощь… Если можно.
Пес благосклонно моргнул, и Соль продолжил:
– Видишь ли, я не очень хорошо рассчитал, открывая Дверь… Ошибся в расчетах. Полагал, что окажусь на главной площади этого города или где-то вроде того, а оказался здесь, под землей, в большущем таком поезде. Раньше я таких никогда не видел: в нем было очень много людей, гораздо больше, чем он мог бы вместить с удобством…
– Поезд метро, – вставил Раф.
И Соль благодарно кивнул:
– Да, точно. Метро. Словом, я растерялся, хотел поскорее выбраться на воздух и открыл несколько Дверей на ходу.