Дорога из сумрачного леса

И чем больше непознанной темноты внутри, тем больше рождается страха, который ни в коем случае нельзя показать. И вот он трансформируется в агрессию и стреляет по близким людям. По сути, ничего сложного. Но как же сложно помнить об этой взаимосвязи, когда на тебя несправедливо орут и цепляются к разным мелочам.

Хорошо, если ты взрослый человек и можешь выплюнуть комок яда в ответ или отгородиться воображаемым стеклянным колпаком. А если ты – маленький ребёнок? Остаётся надеяться, что вырастешь, прочитаешь нужную книгу, пообщаешься с мудрым человеком и в определённый момент поймёшь, что никогда не был хуже автомобиля, кошки или цветка. Это в других хранилось столько темноты, что им проще было уменьшить количество света в тебе.

Главное, успеть понять до того момента, пока не начнёшь сам гасить свет в других людях.

***

Каждое лето родители отвозили меня к бабушке в деревню. Много солнечных воспоминаний осталось с тех времён, и одно из них – совместное приготовление домашней лапши.

«Совместное» – это, конечно, громко сказано: большую часть времени я заворожённо наблюдала за бабушкиными руками, которые месили непослушное тесто, раскатывали его, нарезали на тонкие полоски. Моей главной задачей было проследить, чтобы тесто не пересохло, превратившись в ломкие прутики.

Вот так проявлялась бабушкина любовь: бросить огородные дела, чтобы сделать мне куриный суп с домашней лапшой, хотя магазин был неподалёку, да и наверняка в шкафчике хранилась пачка «паутинки».

Свою домашнюю лапшу я делала один раз в жизни. Бабушки уже не было, поэтому рецепт доставался из недр интернета. Почему вдруг захотелось её сделать, поняла не сразу. Просто посмотрела на магазинный продукт и поняла, что сегодня будет вечер домашней лапши.

Вкус получился не таким, как у бабушки. Да и терпения раскатать такое же тонкое тесто мне не хватило. Но зато лапша не пересохла. Пока нарезала, поняла, зачем она мне сейчас.

Хотелось не столько вернуться в детство, сколько вспомнить чувство собственной нужности и важности для другого человека. Когда ради тебя откладывают в сторону важные дела, – например, спасение картофеля от колорадского жука – чтобы порадовать, побыть вместе, поговорить, посмеяться. Особенно тепло становится, когда спустя годы понимаешь, что не для всех бабушек такое поведение было естественным, и многие ждали внуков ради садово-огородных дел.

Возможно, с тех времён еда для меня – проявление любви и безопасности. И когда не хватает этих ощущений, я начинаю добирать их через еду. А это: здравствуйте, компульсивное переедание и прочие проявления пищевого расстройства.

Но бабушка и её лапша в этом не виноваты, как и я не виновата в том, что искренне любящих людей очень мало. Не всем нужно открывать душу и не для всех готовить домашнюю лапшу. Но рецепт должен всегда лежать под рукой.

***

Периодически начинаю вести личные дневники, а потом бросаю и забываю о них. Причём желание это появляется в середине декабря. На днях купила красивую тетрадку, а потом откопала старую, начатую примерно в этих же числах. Почитала записи и обнаружила, что проблемы меня волнуют те же, и решать их я вновь собираюсь тем же способом, что и планировался в прошлом году. Буквально, слово в слово, мысль с мыслью совпадают.

Но способ-то, получается, не работает, раз я опять в той же луже. И ощущение, как будто резко затормозила и не знаю, куда двигаться дальше. Да и жизнь меня так неделикатно покрутила вокруг да около и вернула на линию старта.

Быть белкой в колесе – не самое приятное занятие. Причём не активной белкой, а тупой, которая кружится в своём колёсике на такой скорости, что впору выскочить. А всё равно кружится.

Психиатр назвал бы, наверное, такое состояние обсессивно-компульсивным расстройством и назначил психотерапию с таблеточками.

Психолог бы затеял разговор о вторичных выгодах и, как вариант, предложил технику «5 почему». А эзотерик назвал бы происходящее кармой, отработкой родовых программ или сглазом.

И на чьё суждение опереться? Своего мнения нет – я же в колёсике.

***

Чем невротичнее человек, тем сильнее он увлечён книгами. А зачем ещё нужна выдуманная реальность, как не для прикрытия своей привычной, банальной, неудивительной?

Я – невротик. Когда уровень тревожности становится выше нормы, начинаю читать пять-семь книг одновременно. И среди них точно будут хоррор, мистика, триллер. Дают ли эти книги пищу для ума? Конечно, нет. Но раскачку эмоций обеспечивают. Собственно, для этого и пишутся. А если учесть, что невротизация общества только усиливается, то подобным жанрам в книжном мире вход всегда будет с парадного крыльца.

Читая жестокую или «грязную» литературу, мы излечиваем себя. Или загоняем в тревогу ещё сильнее. Я так «лечилась» Кингом, пока он не привёл меня своими сюжетами к ещё большей панике.

Стремление охватить все новинки – тоже проявление невротической реакции. Казалось бы, зачем читать полночи, если не ради иллюзии контроля происходящего в мире? Ты знаешь новинки, ты подкован в них. Ты интересный человек и ориентируешься в тенденциях.

Главная ценность книг в том, что с их помощью можно безопасно погрузиться в мир чужих иллюзий. Это хорошо ровно до той степени, пока человек не прекращает строить свой реальный мир. Если с психикой всё в порядке, нет нужды в запойном чтении. Время уходит на общение с яркими людьми, на посещение интересных мероприятий, освоение новых пространств и увлечений. Книги читаются, но понемногу и подолгу, без спешки и страха пропустить что-то важное. Но невротики так не могут.

Сейчас у меня «в работе» три книги, куплено и скачано уже больше десятка. Невроз начала года активирован.

***

Белый лист и белая стена – две стороны одной медали с надписью «Начало новой жизни». Лист считается «воином света» – есть много психологических практик, в которых он используется для отпускания, прощения, планирования. А что со стеной? «Бьёшься, как об стенку горох, и всё без толку» или «Застрял в четырёх стенах», и вот ещё есть: «Я что, со стенкой разговариваю?».

В психологических практиках стена – это препятствие, блок, тупик. Не предлагается рисовать на стенах свою новую жизнь или писать слова прощения – стены необходимо ломать или приставлять к ним лестницы. Всё, что угодно, но только не представлять их благом.

А ведь это очень странный шаблон, потому что в нормальной, не иносказательной жизни, стены олицетворяют собой стабильность и безопасность. Зачем порождать такой вот диссонанс в головах людей? Не понимаю.

Ведь недаром дети норовят нарисовать на стенах, пока им не дают в руки листочек с карандашом и не приучают к мысли, что только так правильно. Ребятишки правильно рассуждают: зачем рисовать красивый дом в альбоме, если можно разукрасить стены там, где я живу? Вот моя комната, и я её населяю волшебниками, чудесными зверятами и прочими радостями детства. Логично? Более чем!

Может быть, по этой причине вошли в моду интерьеры в силе «лофт» с кирпичными стенами и минимумом вещей. Хочется первозданности, открытости, свободы. Бежим от условностей и прочих социальных оков, а стены нам в этом помогают.

***

По одной из версий, моё тотемное животное – ящерица. Пожалуй, так и есть. Я несколько раз выскакивала из личного апокалипсиса с огромными потерями, но живой. Утраченным хвостом служили имущество, отношения, планы, мечты, привычки. Обидно всегда за привычки: очень сложно перестраиваюсь и до последнего держусь, хотя уже никому не нужно и вредно.

Отношения…Ну а что отношения? Их всегда создают люди, а людей в этом мире много, чтобы слишком сильно к ним прикипать. Но это я сейчас так легко об этом рассуждаю – раньше расставания и разочарования были болезненны.

Мечты тоже очень сложно пронести через всю жизнь, их приходится менять, но отменить вправе только я. «Никто не может запретить человеку мечтать» и «Со мной всегда мои мечты» – любимые мантры. И очень надеюсь, что мне не придётся ставить на них жирный крест.

***

Читаю сейчас автобиографическую книгу Эдит Евы Эгер «Выбор». В шестнадцать лет оказалась в Аушвице и выжила. Гимнастка, балерина, младшая дочь домохозяйки и портного, впервые влюблённая в соседского мальчика, как она смогла выдержать боль, ужас, страх, бессилие, неизвестность? Мечтала, помнила, искала ответы: «За что я могу ухватиться? Что не исчезнет?».

Мало выйти из лагеря – нужно ещё справиться с «синдромом выжившего», когда не знаешь, почему спасся именно ты, и что теперь делать со своей жизнью. Бывшие узники набирались сил и возвращались в пустые бараки. В ад, который стал привычным и в котором нужно бороться только за жизнь, а не искать жильё, устраиваться на работу, создавать семью.

А что делать нам? Не сравнивать свою ситуацию с другими – иначе так и будем ходить неприкаянными, в поисках давно пропавшего хвоста. Вместо того, чтобы учиться держать равновесие, пока не появится новый.

У меня, у вас – у всех был или есть личный Ад и шанс выбраться из него. Надо воспользоваться им. Тем более, хвост обязательно отрастёт. Я не единожды это проверяла.

Па