Полная версия:
Развод. Я буду жить
Мне становится радостно и приятно.
– Пойдемте, нас ждет машина! – тянет меня Алиса.
Машина, конечно, ждет только ее, а я так… Вытянула сегодня счастливый билет…
Ой. Замираю на мгновение.
А ведь и правда. Я же вытянула сегодня счастливый билет!
Сегодня я узнала, что я не больна! Онкологии нет!
Сегодня я узнала наконец, что меня обманывали, и прекратила этот обман.
Сегодня я нашла документы на свою недвижимость, и у меня еще есть шанс что-то поправить!
И сегодня я встретила девушку, для которой оказалось пустяком устроить мне вот такую вот сказку.
Ведь действительно счастливый день!
День, который изменил абсолютно все!
Я улыбаюсь своим мыслям, лезу в карман за телефоном…
По привычке. Просто время посмотреть.
Выключаю авиарежим.
И…
Телефон, не останавливаясь, вибрирует минуты полторы. Валятся сообщения о пропущенных звонках.
Семьдесят два.
Семьдесят два неотвеченных вызова.
Открываю журнал.
Все от Ильи.
Не успеваю сформулировать в голове шутку про костюмы, как телефон снова звонит.
Снова муж.
Сидел и ждал, когда я появлюсь в сети?
Похоже на то…
А можно его не слушать?
Можно сесть в эту красивую представительскую машину и просто уехать туда, куда меня готова увезти случайная попутчица?
Можно вообще выкинуть телефон?
Наверное, можно.
Только я отчего-то жмурюсь, набираю в легкие воздух и уже второй раз за этот день отвечаю мужу на звонок:
– Да, Илья…
– Где ты? – строго спрашивает мой супруг. – Ты видела, который час?
– Да, я видела! – отзываюсь спокойно. – Я вот как раз достала телефон время посмотреть. А тут ты звонишь.
– Хватит ерничать! Что за шутки! Почему ты в это время не дома?! – рычит он в трубку.
– Может, – отзываюсь спокойно, – потому что у меня нет дома?
– Ах, Лена, к чему этот цирк! – его голос вдруг становится беззаботным. – Подумаешь, все на дочь переоформил! Не на любовницу же!
– Действительно! – усмехаюсь. – Прям благодетель!
– Лен, – произносит Илья вдруг спокойно и…
И с теми интонациями, с какими всегда со мной разговаривал.
У меня даже мурашки по коже от его голоса. Я сразу представляю его взгляд, его губы, произносящие мое имя.
Черт!
Черт, черт, черт…
Отчего же так больно?
Не могу! Не хочу больше продолжать этот разговор.
– Илья, говори скорее, чего ты хотел, меня машина ждет.
– Какая машина? – удивляется мой муж.
– Трансфер из аэропорта, – отвечаю я с еле скрываемым злорадством.
– Ах трансфер!
– Да, трансфер.
– А куда это ты намылилась?
– А какое твое дело? Костюм некому из химчистки забрать?
Илья обиженно сопит, фыркает…
– Ладно, – выдает он тоном солидного взрослого, разговаривающего с нашкодившим ребенком. – Сейчас с тобой разговаривать бесполезно! Но я, так уж и быть, пока не буду менять замки!
Глава 8
Елена
Мне даже не горько. Мне смешно.
Хотя нет. Конечно, не смешно.
Это какие-то конвульсии моего сознания. Реакция на абсурд. Мой муж, который давно и нагло мне изменяет, упрекает меня в том, что я уехала! Не забрала из химчистки его костюм! Посмела влезть в подделанные им документы! И великодушно обещает не менять замки!
Я что, в его сознании, должна побродить-побродить и тихонечко к нему вернуться? Желательно с костюмом?
В этот момент я отчетливо понимаю, что назад дороги мне уже нет.
Ни при каком варианте. Даже если придется возвращаться в Москву, то буду гостиничный номер снимать. Или, если совсем припрет – к своим подружкам переводчицам буду в гости напрашиваться. Липецк не так уж и далеко…
Хотя, после разговора в самолете, я почти уверена, что бедствовать мне не придется.
Во-первых, у меня есть заказы. Да, их не столько, чтобы быть независимой, но я же могу и поднабрать клиентуры! Я просто никогда не стремилась заработать. Держала переводы, просто чтобы квалификацию не терять.
А во-вторых…
Во-вторых, уже совсем интересно!
Алиске нужен экскурсовод.
Нет, не такой, каких пруд пруди на мосту у Кирхе… С табличками “Обзорные экскурсии. Куршская коса”.
У нее маленькое элитное агентство, рассчитанное в основном на иностранцев. Они, как это ни удивительно, любят сюда приезжать. Иногда даже приезжают зимовать. Отопление здесь сильно дешевле, оказывается.
Но ее услуги не для тех, кто ищет дешевизну.
Спецмаршруты и индивидуальные туры по косе, по области. Пошаговое сопровождение. Интересные факты, уникальные локации, иногда даже экстрим.
Работа непростая, но я согласилась подумать. Если честно, мне дико хочется! Это азарт, который будоражит кровь и заставляет зудеть кончики пальцев! Я безумно хочу попробовать себя именно в этой области. Ну и… Чего греха таить, я и сама хочу все эти тонкости о Балтийском крае узнать!
Сейчас мы обе устали в дороге, но договорились завтра встретиться и обсудить подробности.
Может, именно потому, что меня занимают мысли о будущем, мне совсем не хочется думать о прошлом.
Фраза Ильи не цепляет. Не делает больно. Лишь в очередной раз убеждает, что я поступила правильно.
Грустно, тяжело, но так.
Жмурюсь.
Почему-то настойчиво вспоминается наш с ним медовый месяц.
Мы расписались в апреле, но, конечно, денег ни на какое свадебное путешествие не было. Мы просто сели в старенькую шестерку его отца и поехали по городам Золотого кольца.
Вот почти так же, как сейчас, я сидела в машине и смотрела на обочину дороги…. Две трети нашего путешествия мы смотрели на дорогу. А оставшуюся треть – друг на друга! И были счастливы. Мы тогда были безумно счастливы! Что изменилось? Когда мы свернули не туда?
Словно читая мои мысли, наша машина тоже сворачивает!
Мы въезжаем в маленький городок… Почти весь двухэтажный. Причудливые разноцветные домики прижались друг к другу, но ощущения тесноты нет. Скорее, компактности, уюта, красоты… Вдоль тротуаров стоят кованые фонари, то там, то тут на пятачке между домами вижу лавочки и фонтанчики, много скульптур, граффити, рисунков. Не только кошки, но, конечно, и они.
Действительно, шкатулочка!
Судя по тряске, под колесами машины брусчатка.
Ух ты! Неужели еще старая немецкая?
– Здесь близко, – успокаивает меня Алиса.
И машина действительно почти сразу после ее слов останавливается.
Мне, привыкшей к мегаполису, кажется, что мы и от аэропорта-то почти не отъехали, но…
Дверь машины распахивается, и моему взору предстает красивый дом с мансардой. Первый этаж вроде как из камня, а второй – беленый. В альпийском стиле. На окнах с внешней стороны вывешены цветы, а под подоконниками выведены узоры, заставляющие думать о чем-то австрийском.
Старый каштан у ворот, зеленый двор, кованая калитка, а около входа стоит смешная скульптура гнома. Не раскрашенная, как в цветниках, а серая, словно из камня. Он милый, хотя серьезный и немного сердитый. Словно домовенок, охраняющий свое хозяйство.
Кручу головой, рассматривая двор, улыбаюсь этой милоте и пропускаю момент, когда распахиваются двери. Резко оборачиваюсь и…
– Здравствуйте!
А у меня перехватывает дыхание!
Какой он…
Высокий, подтянутый, широкоплечий… Рукава рубашки закатаны, обнажая красивые руки. Волосы оттенка соль с перцем, аккуратная борода окаймляет красивое благородное лицо, и глаза… Светло-карие, почти янтарные. Ну да! Мы же в Калининграде! Где же еще быть янтарю, как ни здесь?!
Его взгляд, кажется, пронизывает меня насквозь. И я не могу пошевелиться, не могу оторваться, даже вздохнуть не могу.
Смотрю на него словно завороженная. В ушах набатом стучит мой собственный пульс, а легкие уже горят, потому что я так и не набрала в них воздуха…
– Елена, это наш хороший друг, Александр, – словно сквозь толщу воды слышу щебетание Алисы. – Александр…
Тут она замирает, видимо, поняв, что происходит что-то не то…
Во дворе повисает странная тишина, нарушаемая шелестом шин с дороги и мяуканьем кошек.
– Ну, привет, – улыбается мне он.
– Сашка… – только и могу выдавить из себя я.
Глава 9
Елена
– О! Вы знакомы? – со совершенно искренним удивлением восклицает Алиска.
И так как я по-прежнему ничего не могу сказать, отвечает за нас обоих Сашка.
– Да! – бодро кивает он с полуулыбкой. – Мы учились в параллельных классах!
И меня словно холодной волной Балтийского моря окатывает.
Учились в параллельных классах?!
Теперь это так называется?
Всего лишь учились?
Он… Он таскал мой портфель с пятого класса! А в восьмом первый раз поцеловал!
Сашка!
Мое первое “люблю”, мой первый танец, мой первый поцелуй…
Я собиралась за него замуж!
Он не делал предложения, но это было словно само собой разумеющееся! Мы же все время вместе!
Это потом я узнала, что за это “вместе” и “все время” он соперникам не один зуб выбил. Тогда я воспринимала Сашку и его близость как что-то естественное, непреложное, вечное. То, что всегда было и всегда будет.
А потом…
Потом я поступила в Москву, а он нет…
Прошел по баллам, но в последний момент нарисовался какой-то прокурорский сынок, которого срочно надо было пристроить…
Психовал и орал до материной истерики! Сильно поругался с отцом…
А дома Сашка учиться отказался, хотя местные вузы его брали. Один даже без экзаменов. Как же! Умный! Олимпиадник! Потом я уже поняла, что из-за меня. Но тогда он говорил об уровне образования и перспективах, а я верила… Мне было семнадцать…
Он устроился у нас в городке работать, составил сам себе целую учебную программу, чтобы уж точно поступить в следующем году! А я уехала учиться за несколько сотен километров…
Да, конечно, все обещания, приличествующие моменту, были даны…
Но…
Нам было по семнадцать лет… Нам было всего по семнадцать.
Мы пытались сохранить связь, созванивались, писали друг другу письма… Тогда уже электронные…
Вот только…
Что такое в семнадцать лет видеться раз в три месяца?
Особенно, когда меня вихрем закрутила студенческая жизнь?
Нет, я не про тусовки… Хотя были и они, тогда еще невинные…
Я про совершенно чумовые интерактивные занятия с Сорбонной и Гарвардом, которые нам устраивали по новомодной видеосвязи, я про олимпиаду от посольства, которую я выиграла, и в качестве приза получила право посетить один из посольских раутов, я про кучу новых знакомств и знаний…
Кажется, на новогодних каникулах мы поняли, что нам не о чем говорить…
Точнее…
Есть, но…
Его обижали мои рассказы, а то, что мог рассказать он, ему самому же казалось скучным и неинтересным…
Тогда, в день отъезда, он произнес фразу, после которой я рыдала всю ночь в поезде.
“Можешь считать себя свободной, если хочешь”.
Я жутко хотела крикнуть: “А если не хочу?”, но не успела. Он поджал губы, клюнул меня в щеку и убежал… Попросту сбежал с перрона.
Я злилась, рыдала, кричала то о любви, то о ненависти… Но мне было семнадцать!
“Отношения не прошли проверку расстоянием!” – патетично заявляла я подругам.
На летние каникулы домой я не поехала. Подписалась на стажировку при языковом центре.
А потом… Потом я познакомилась со своим Ефимовым…
А Сашка… Просто уехал из города... В одну ночь. В никуда.
Я эти два события не связала… Поняла, что что-то не так, когда его мать вдруг отказалась со мной здороваться, встретив в нашем городе.
Но…
Тогда я уже готовилась к свадьбе и просто… Просто сделала вид, что ничего не произошло… Я не чувствовала себя виноватой. Я была счастлива.
Про Сашку слышала мало и обрывками.
И вот…
Он стоит передо мной и, обаятельно улыбаясь, говорит, что “мы учились в параллельных классах!”
– Да, – совладав со своим голосом, отвечаю я. – А я и не знала, что ты тут! – изображаю бурную радость на лице. – Какими судьбами?!
– Лен, да я полжизни тут прожил, – разводит руками он. – Учился здесь, потом и работать остался. Ты не знала? – и тут в его глазах на короткое мгновение загорается яркое, опаляющее, не знающее пощады пламя.
И я понимаю, что “ой”... Не просто учились… Совсем не просто…
– Так вот кто у нас Елена и очень порядочная, – как-то странно выделяет он это слово. – А я-то думаю! – оборачивается к Алисе. – Что за новая знакомая?
– Ну вот видите! – бодро захохотала Алиса. – Кому новая, кому старая, – вдруг покраснела, дернулась. – Ой, старая знакомая, я имею в виду , – она совсем смутилась, потрясла головой. – Ну так наш уговор в силе? – попыталась Алиса поймать Сашкин взгляд. – Елена может тут пожить, пока Леня в отъезде? Я ей предложила работу и…
– Может, может, – уверенно кивает Сашка, не сводя с меня своего янтарного взгляда. – Вся мансарда в ее распоряжении.
И вроде бы все прекрасно и невинно. И я просто арендатор, а он хозяин жилья. Только у меня от его тона мурашки по коже. И я понимаю, что начну себе искать квартиру уже завтра. И… Ни слова не скажу Сашке о своем разводе.
.
Глава 10
Елена
– Тебя ужином накормить или уже поздно? – совершенно буднично спрашивает Сашка, поднимая по лестнице мой чемодан.
А я с удивлением для себя понимаю, что сегодня не ела ни-че-го… Утром не могла из-за волнений в поликлинике, потом… Потом вообще все было грустно…
И в самолете я пила только кофе…
Я, наверное, действительно в каком-то смысле сегодня умерла. А мертвым не нужно есть, пить, получать удовольствия…
Я словно замерла, зажмурилась, перестала дышать, сжалась в комок.
Чтобы не рассыпаться, не распасться на части, не разлететься на капли боли и слез…
– У меня есть строганина! – ничего не замечая, оборачивается ко мне Сашка. – Ела когда-нибудь? Круче, чем суши!
– Ух ты! – улыбаюсь натянуто.
Понимаю, что мне надо изобразить восторг и благодарность. И что-то такое я совершенно точно чувствую. Только вот…
Абсолютно не понимаю, как себя с ним вести.
Мы друг другу просто старые знакомые? Земляки? Тогда почему я то и дело вижу огненные всполохи в его янтарных глазах?
Почему при этом он ведет себя так, будто мы расстались с ним… Ну, если не час назад, то вот всего лишь утром! Кто-то один за хлебушком вышел…
Я не понимаю… Ничего не понимаю. И не чувствую. Тоже ничего. В том числе и голода.
– Саш, мне безумно приятно, но я не привыкла так поздно есть, – отвечаю, изобразив смущение.
Или не изобразив…
А он замирает и на пару мгновений дольше, чем надо, всматривается в мое лицо…
Вижу, как сжимаются в плотную нить его губы и двигаются желваки на скулах, дергается кадык…
– Да без проблем! – отмахивается и как-то слишком резко отворачивается. – А, да! Кстати! – он берется за дверную ручку. – Ты собак не боишься?
И тут я слышу звонкий лай.
– Привет, привет, привет! – Сашка пытается унять очень энергичного джек-рассел-терьера, бросившегося ему под ноги. В конце концов, ловит его на руки, еле уворачивается от длинного языка, норовящего лизнут сразу все и всех.
– Ух ты, какой! – улыбаюсь, теперь искренне. – Нет! Не боюсь.
– Хорошо! – кивает хозяин моего жилья, – Это Стив. Или Степка, – Саша ставит песика, и тот с деловым видом обнюхивает сначала мои ноги, потом мои вещи. – Я могу забрать его вниз, но вообще-то это Ленькин пес. Он и так нервничает, что хозяин уехал, так что если можно… – Сашка не договаривает, но я понимаю, о чем он.
Лучше оставить собаку в привычном ему месте.
– Да! Конечно, – восклицаю. – Получается, что это я у него в гостях!
Присаживаюсь на корточки, протягиваю псу ладонь. Тот настороженно меня нюхает, но дает потрепать себя за уши.
– Вы завели собаку в городе кошек? – удивленно спрашиваю я, посмотрев на Сашку снизу вверх.
– Не спрашивай, – закатывает глаза он, вызывая мой смех. – Это Ленька! Обычно он берет его с собой в море, но сейчас они с Артемом на туристических маршрутах, – Сашка разводит руками.
– Понятно! – снова улыбаюсь, вставая.
– Так, смотри, постельное тут, ванная, туалет тут, – проходит он по мансарде, распахивая двери.
Это по сути громадная студия. В отдельные комнаты выделен только санузел. Но кровать стоит вроде как в нише, а все остальное пространство – гостевое. Здесь низкие кресла, журнальный столик.
– У Леньки есть чайник и буфет, – указывает он на крохотный резной шкафчик у окна, – но я буду рад, если ты спустишься со мной позавтракать! А! Ну и Степку заберу на прогулку утром, но я не буду заходить. Все устраивает?
– Да! Конечно! – отзываюсь поспешно. – Все прекрасно!
– Ну тогда больше тебя не стесняю! – Сашка очень быстро, как когда-то на вокзале, разворачивается и шагает на лестницу. – С приездом! – слышу уже из-за двери.
– Спасибо, – тихо отвечаю пустоте, оседаю на пол, протягиваю руку к песику и…
И вздрагиваю от пиликанья телефона.
Не звонок. Мессенджер.
Открываю, а там сообщение. Номер неизвестный, но я легко понимаю, от кого оно.
Потому что это фото.
На снимке мой спящий муж. Лицо его счастливо и безмятежно. Он, видимо, утомился. Откинулся довольно, чуть приоткрыл губы. Я почти слышу его дыхание… Всегда слышала… Всегда, засыпая, слушала… Двадцать с лишним лет из ночи в ночь… Прижималась к его груди и слушала биение его сердца и шум его глубокого дыхания…
В комнате полумрак, но я узнаю постель… Белье… Простыни.
Я очень легко их узнаю, потому что только вчера их застелила… Темно-синие с крупными лилиями по лицевой стороне…
Это словно удар в живот. Это как обухом по голове, как кипятком на грудь, как…
Это просто безумно больно…
Скулю, стиснув зубы, даже сидя на полу, теряю опору. Все плывет перед глазами.
За что?
Как?
Почему?
Зачем он привел ее в мою квартиру, уложил в мою постель…
В ту самую, где клялся мне в любви. Где шептал, что безумно счастлив со мной, где брал меня, где я отдавалась ему… Не так давно! Всего пару дней назад вот на этой самой подушке лежала я. А он нависал сверху, покрывая поцелуями мои плечи, и шептал, шептал, шептал…
С остервенением тру рукой свою шею, ключицы…
К дикой, все рвущей боли, добавляется еще и омерзение.
От него, от его слов, от его поцелуев и немного от себя самой…
Тяну вниз ворот свитера, тихо рычу, царапаю кожу…
И вдруг снова пиликанье телефона.
Замираю. Вздохнуть боюсь.
В этот раз не фото. Нет.
Слова.
“Он уже мой. Скоро здесь все будет моим!”
.
Глава 11
Елена
Здесь плюс час.
В Москве уже шесть, а тут еще пять…
Лежу, разглядывая сложную геометрию комнаты.
Мансарда, скошенная крыша, боковые окна. Чтобы не терять пространства, потолок в привычном смысле не сделали. Балки повторяют контур крыши, создавая ощущение средневекового замка или охотничьего домика. Вроде бы площади мало, но эти острые, взмывающие вверх углы и выкрашенные в белый стены создают ощущение полета, света, морской пены, разделенной камнями…
Красиво.
И… очень по-мужски. В этой комнате не живет женщина.
Нет ни одной вышитой занавески или вазочки, пусть и пустой. Нет. Вот коллекция бутылок у стены есть, а вазочек нет.
Внизу, кажется, тоже женщины нет. Интересно, почему. Если есть сын, значит, он был женат. Развелись? Давно? Он тоже вот так… На свои простыни чужую… Или она?
Боже…
О чем я думаю?
Голова раскалывается…
Я не уверена, что спала, если только забылась на пару часов. Темнота обманчива. Ощущения времени нет. Сейчас чувствую себя раздавленной – встать попросту нет сил.
Всегда в это время я уже поднималась и включала мультиварку.
Правильный сытный завтрак для всей семьи.
Илье часто надо было быть на работе к восьми. Да и Крис три дня из пяти уезжала к первой паре.
Илья любил овсянку с орехами и медом, а Крис – с ягодами, иногда с яблоком.
И я нарезала.
Каждое утро нарезала им яблоко. Измельчала в ступке орехи…
Интересно, Иришка тоже будет делать ему кашу с медом?
Неожиданно ответ приходит сам собой.
В прямом смысле приходит.
Тренькает телефон, и в диалоге с несохраненным номером появляется фотография: поднос с завтраком на моих простынях. Кофе, тосты, сыр, мед…
Это как удар под дых. Это как сжатое спазмом горло…
Не она ему, а он ей…
Оказывается, так тоже можно.
Но…
Что она от меня хочет?
Зачем?
И почему я не найду в себе силы заблокировать этот номер?
Жмурюсь, но телефон тут же пиликает еще раз. Селфи. Она с Ильей. Целуются, смотрят в камеру. Счастливые, беззаботные… Прям медовый месяц у людей!
У меня из горла вырывается то ли крик, то ли всхлип, и я вдруг слышу:
– Лена?
Взволнованный Сашка стоит в дверях, у него в ногах ждущий прогулки Стив. Я и не заметила, как он открыл…
– Прости, не хотел входить, но ты кричала…
Боже, стыд-то какой!
– Все нормально, – резко сажусь на кровати, о чем тут же жалею – перед глазами плывут темные пятна.
Пытаюсь спрятать телефон, улыбнуться и пригладить волосы одновременно.
– Все нормально, это просто дурной сон.
Он молча стоит и смотрит на меня.
Очень напряженно. Секунд десять…
Потом отмирает, вроде как улыбается.
– А ты все еще любишь кофе с грецким орехом? – спрашивает он меня совершенно беззаботно.
И если бы не бушующая янтарная лава в его глазах, я бы подумала, что передо мной просто вежливый отельер…
– Саш, – хочу прекратить этот цирк.
Я помню…
Я знаю…
Я вижу…
Мне надо искать другое жилье.
Не надо делать вид, что…
– Если да, то спускайся через десять минут, – кивает он, отворачиваясь, – утром Стива долго не гуляю, дел много, – Сашка вдруг озорно мне подмигивает и сбегает вниз, не дав мне ничего возразить.
Что за идиотская манера вечно убегать от разговора?
Закрываю лицо ладонями и шумно выдыхаю.
Кажется, он опять не оставил мне выбора!
С отекшими глазами что-то сделать сложно, но волосы я зачесываю, даже успеваю плойкой подкрутить кончики…
Легкий слой пудры, взмах помадой…
И свободный свитер с вырезом лодочкой.
Если заставить себя улыбнуться, то выгляжу прилично.
Только вот заставить не получается.
Спускаюсь вниз, замираю посреди красивой большой кухни и вдруг…
Слышу у себя за спиной восхищенный вздох.
Оборачиваюсь.
Сашка уже успел вернуться!
– Прости, – смущенно крутит он головой. – Я уже… – смотрит на Стива. – Мы… – и вдруг поднимает совершенно прямой взгляд. – Ленка, ты такая красивая!
Вау!
Это не формальное “хорошо выглядишь!”
Это очень личное, очень яркое и абсолютно искреннее восхищение.
– Саш, я…
– Лен, я не знаю, что там у тебя произошло, но плюнь и разотри! – он раздраженно отбрасывает поводок на низкую банкетку, насыпает псу корм. – Поехали! Надо рыбу принять с ночного улова. Ну и я тебе обещал вкусный кофе! – улыбается гордо тот, в кого я когда-то была безумно влюблена.
Тот, кто безумно любил меня.
.
– Держи, Звездочка!
Передо мной материализуется чашка кофе с дурманящим ароматом!
И я не пойму, отчего у меня кружится голова: то ли от аромата грецкого ореха, то ли от детского прозвища. Прозвища, которым звал меня только он.
– Алиска любит веранду! – он не садится, лишь делает какие-то знаки официантам. – Сейчас будет выпечка!
И снова убегает.
Я и не думала, что это так!
В моем представлении, хозяин маленького ресторанчика в приморском городке – это сидеть с бокалом чего-нибудь и смотреть за потоком посетителей…
Ан нет!
Мои представления были очень далеки от реальности!
Ресторан рыбный. Принять ночной улов, скорректировать меню, и в восемь у него какая-то встреча с какой-то службой, а потом…
В общем, никаких тебе медленных задушевных разговоров.
– Я обещаю с тобой поужинать! Но завтракать тебе придется без меня, – он вдруг замирает и хитро смотрит на меня. – По крайней мере, сегодня!
– Сашка! – я не выдерживаю, смеюсь и, кажется, краснею.
– Шеф, круассан с шоколадом и орехами! – у него за спиной появляется молоденький парнишка в черной поварской униформе.
– Для этой шикарной дамы, – Саша кивает на мой столик. – И сейчас придет Алиса Шевцова. Паштет приготовьте.
Парнишка кивает, а Сашка…
Совершенно по-мальчишески мне подмигивает и скрывается где-то на улице.
У него дела.
Оглядываюсь.
Красиво.
Как же вокруг красиво!
И я не только о ресторанчике, хотя он просто волшебный!
Называется “Телеграф”. И внутри все в этой тематике: старые аппараты, провода, стилизованные лампы. Больше всего меня порадовали основания столов из-под швейных машинок Зингер…
