Читать книгу Измена: Дочь подруги. Книга откровений (Леся Глинская) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Измена: Дочь подруги. Книга откровений
Измена: Дочь подруги. Книга откровений
Оценить:

5

Полная версия:

Измена: Дочь подруги. Книга откровений

Не дождетесь!

– Ну, – поджимаю губы, – ты девочка взрослая, – вижу в ее глазах торжествующий блеск. – Только маме сообщи! – тут же осаживаю ее я. – А то скажет потом, что мы эксплуатируем бедного ребенка!

Ехидно ухмыляясь, сажусь рядом с Павлом, протягиваю ему чашку кофе.

– Я передумал! – фыркает он, глядя на чашку. – Пойду, пожалуй, спать.

– Конечно, дорогой, – покорно киваю. – Я приду чуть позже.

Карина тоже подхватывается:

– Вы сейчас не собираетесь в душ? – скромно хлопает глазками она.

– Нет, нет… Иди, – взмахиваю пальцами. – Спокойной ночи, – улыбаюсь ее спине.

Откидываюсь на диван, оглядываю пустую гостиную и… улыбаюсь.

Спокойно спать сегодня буду только я…

.

– Господи, да что ж вы съели в этом своем ресторане!

Картинно заламываю руки, еле сдерживая смех…

– Дядь Паш… – стонет Каринка у дверей туалета.

– Вера! – кричит тот из-за двери. – Вера, у нас есть что-то от…

И затыкается… Она же тут… Рядом…

Ха!

Она не то, что рядом, она мечтает попасть на твое место…

– Я же говорила, что в том районе ничего порядочного нет! – ворчу я, уходя на кухню.

Аптечка у меня там…

Закрываю за собой дверь, сгибаюсь пополам от хохота, зажимая рот ладонью…

Божечки, дай мне сил сдержать эмоции…

– Пашенька, от поноса все кончилось, – расстроенно кричу, выбрасывая противодиарейное в мусорку.

Поглубже, чтобы он не увидел…

– Вот только смекта, – бегу с пакетиком.

Одним…

– Должна помочь… – смотрю на Павла, напряженно выходящего из туалета.

Карина топчется возле двери, судорожно поправляя растрепанные волосы. Тушь растеклась у нее под глазами, придавая ей вид измученной панды.

Павел выходит, бледно-зеленый, словно морская волна. На лбу и висках испарина, домашняя футболка вся измята, с явными пятнами пота по спине.

Он старается не смотреть на свою пассию, но той все равно! Совершенно! Словно Жанна Д`Арк, осаждающая крепость во время столетней войны, она вламывается в клозет, громко хлопает дверью…

Еще сильнее побледневший Павел судорожно нащупывает на стене выключатель вытяжки…

– А пакетик один? – удрученно тянет он.

– Один, – пожимаю плечами. – Тебе? Или Карине?

– Давай Карине! – с видом рыцаря ершика и вантуза откликается он.

– Конечно! – киваю.

Возвращаюсь на кухню, философски смотрю на пакет лекарства…

Карине его… Как же!

Открываю, с совершенно чистой совестью высыпаю содержимое в раковину, сама зачерпываю пол-ложки крахмала, немного сахара…

– Ребят, – возвращаюсь к дверям туалета, за который снова борются эти двое. – Может, вам скорую?

Протягиваю стакан Карине. Павел снова ныряет внутрь самой популярной сегодня ночью комнаты…

– Нет! – стонет Карина. – Сейчас пройдет…

Ну да, смотрю на нее скептически, наверное, действительно скоро пройдет.

– Вы, главное, пейте больше, – чуть не плачу со смеху, глядя, как Паша открывает, но тут же снова закрывает дверь туалета. Изнутри.

Карина хватается за живот, сжимает коленки…

– Боже, беги в ванную! Потом вымоешь! – ору я погромче.

Она смотрит на меня взглядом раненой белки и…

Несется в ванную!

Победа!

Размазала обоих по всем статьям!

Интересно, они будут это обсуждать во время ближайшего интима? И когда он у них будет? Ближайший…

Квартирку отдельную они захотели… Ага…

– Паша! Надо натравить на этот ресторан санэпидемстанцию! – кричу отчаянно.

– Не надо! – рычит он.

Снова пытается выйти.

– Хороший ресторан! – произносит зло. – Мы часто там обедаем!

Эта фраза звучит как пушечный выстрел. Я на мгновение теряю самообладание, изумленно смотрю на него…

Он распахивает глаза, понимая, что сказал, и тут же поправляется:

– С партнерами!

А у меня внутри все сжимается невидимой ледяной рукой…

Он часто обедает около ее института…

Он знает там рестораны. У него есть любимые среди них…

А когда началась эта связь?

Боже, аж под ребрами все дрожит… Я-то думала, что это после переезда… Эти ее халатики… Длинные, словно случайно выставленные ноги… А выходит…

И тут внутри воцаряется ледяная, оглушающая пустота…

Уничтожу.

Полностью.

Навсегда.

.

Глава 11

Эти двое герои…

После своей веселой ночки, они собрались и ушли из дома… Оба… В разное, правда, время.

Пашка вызвал такси. Сказал, что он не в состоянии сегодня садиться за руль. А у него там что-то важное в офисе.

Ну пусть. Важное, значит, важное.

Карина собралась и молча ушла спустя час. Судя по времени, ко второй паре.

А я сижу на кухне, перед своим ноутбуком…

Не пишется от слова совсем...

Да, развлеклась я знатно, поиздевавшись над своими героями и их прототипами. Но в любой истории должен быть логический конец.

Пора, кажется, и тут ставить точку…

Вздыхаю, смотрю на открытый чат с адвокатом. Еще вчера в ночи он прислал мне сообщение, что будет ждать меня в своем офисе с трех и до восьми. Нужно отнести ему оригиналы документов и обсудить последовательность действий.

Нужно.

Хватит.

Все, что требовалось, я сделала. Бумажки Паша подписал, авторские права на все у меня оформлены…

В общем, больше тянуть незачем… Подсыпать им то слабительное, то виагру так себе удовольствие… Приятно, конечно, посмотреть на их измученные лица, но я же смотрю и на их откровенные взгляды. Слышу Пашкины неуместные насмешки, терплю его высокомерие и фырканье…

Нет.

Все.

Хватит.

Только вот…

Карина – дочь Эли. А Эля мне… Ну… Сейчас она мне однозначно ближе, чем муж. Если бы она была рядом, то я совершенно точно пошла бы к ней плакаться на свою женскую долю.

И я уверена, что Элька бы выслушала, поняла бы и обняла… Несмотря на то, что разлучница ее собственная дочь…

И… С Элей надо объясниться. Надо поговорить. Спокойно. Без эмоций и без обвинений. Просто поговорить…

Долго решаюсь, беру наконец телефон…

И тут он сам звонит в моих руках!

Смотрю на имя абонента и улыбаюсь. Все же я права! Все же действительно между нами крепкая связь…

– Эля? – принимаю звонок. – Привет!

Мой голос дрожит… Да, она подруга, но сказать подруге, что ее дочь разрушила мою семью…

Хотя… Какую там семью…

Не успеваю подобрать слов, как слышу в трубке:

– Верка, ты там что, совсем сдурела?

Голос Эли раздраженный, даже злой…

– Ты чего мою дочь выгоняешь? – с вызовом начинает она, не давая мне и слова вставить. – Что тебе там в твоих московских хоромах тесно стало? – несет какую-то околесицу подруга, а я чувствую, как по моему телу рассыпается мелкая дрожь.

Словно землетрясение. Словно все рушится. Опора уходит из-под ног…

– Медовому месяцу моя Кариночка мешает? – распаляется Элька.

– Да не она мне мешает, а я им! – выпаливаю со слезами в голосе. – Кариночка твоя к Паше моему лезет вовсю!

– Что? – вопит Эля, и я слышу в ее голосе интонации, которых никогда не знала. – Что ты несешь? Ты там совсем на своих книгах помешалась? Реальность с выдумкой попутала? Ты хоть нос свой из романчиков-то высуни!

– Да при чем тут романчики! Эля! Да ты сама посмотри! Она с ним обедает, она устроилась к нему на работу, она… – срываюсь. – Я только и слышу: “дядь Паш”, “дядь Паш”… – мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций.

– Верка, ты дура?! – очень твердо произносит Эля. – Девочка моя без отца росла! Нормально, что она ко взрослому мужику тянется.

– Нормально? – вскрикиваю. – Нормально? А то, что он ей учебу оплачивает, это тоже нормально? Втайне от меня, между прочим!

– В смысле “учебу оплачивает”? – переспрашивает Элька удивленно. – Учебу я оплачиваю…

– То есть? – рвано вздыхаю. – Ты в курсе?

– Что ее с бюджета отчислили? В курсе, конечно! Там какого-то министерского сынка надо было пристроить, вот мою Кариночку… – Эля картинно всхлипывает. – Кто ж за сироту заступится, – переходит на причитания она. – А Павлу твоему низкий поклон, что о девочке заботится. У него, в отличие от тебя, совесть есть…

– Эля, – хриплю я в трубку. – Услышь меня, Эля, они любовники…

– Не выдумывай! – орет на меня она. – Раз тебе моя дочь поперек горла стала – так и скажи! Нечего напраслину на честных людей возводить! Боже! Я знала, что деньги портят людей, но чтобы так! Вера, Вера… Хоть мужа своего бы пожалела! – сваливает Элька в одну кучу все мыслимые и немыслимые претензии. – Ты мне больше не подруга! А дочь свою я от тебя заберу! Хорошо, хоть Павел ей помогает, добрый человек! Хоть у кого-то сочувствие есть, сироту не обижает! – она переходит на привычный ей тон причитаний. – Ты бы хоть раз в жизни подумала! Каково мне! Ее! Одной! Без мужа!..

Я уже хочу ее прервать…

Напоминать Эле, что никто не заставлял ее хранить верность покойнику-алкоголику, бессмысленно. Но мы сейчас говорим о моей семье, а не о ее! И при чем тут ее картинное вдовство!

Но шанса расставить все точки над “И” подруга мне не дает.

С очередным всхлипом она выкрикивает:

– Зажравшаяся мразь! – и бросает трубку.

Отвожу смартфон от уха, смотрю на него так, будто увидела какую-то диковинку…

Что это было?

Это, вообще, как?

Это… Это моя подруга?

Да как же… То есть… Выходит…

О боже…

Никаких подруг у меня, выходит, нет…

Есть коллеги, знакомые, издатели и читатели…

А муж и та, кого сестрой считала, попросту предали. Растоптали. Выбросили.

Чувствую себя так, будто мне навешали оплеух… Палками побили. У позорного столба. На площади.

Ну не-ет! Так быть не должно! Это их стыдить надо, а не меня! И Эля… Эля…

Тут же сама набираю номер подруги и… “Абонент не может принять вызов!”

Еще раз…

Результат тот же.

Понятно! Либо она отключила телефон, либо, и того лучше, меня в черный список бросила.

Ну что ж…

Зато ж теперь я могу ничего не стесняться! Если вы со мной так, то и я буду с вами так же!

Вы у меня еще попляшете! Вам ночь на унитазе райской сказкой покажется!

Решительно швыряю в сумочку телефон, очки, меняю домашний халат на трикотажное повседневное платье и, вступив в кроссовки, выхожу из дома.

Адвокат.

Мне к нему.

Я буду отстаивать свою честь и достоинство в правовом поле!

.

Глава 12

– Ну, прежде всего, все доходы вашего ИП мы должны квалифицировать как персональный доход, полученный за счет личного таланта и способностей, – нудно и методично перечисляет Валентин Сергеевич.

Он не смотрит на меня, он смотрит в свои бумаги. И меня это устраивает. Юриспруденция, крючкотворство, называйте, как хотите. Но профессия адвоката прежде всего – это знание тысяч законов, подзаконных актов и способов их применения. А уже потом умение нравиться клиентам и судьям…

– Нужно в рамках бракоразводного процесса добиться аудита его фирмы, – мой адвокат поправляет очки. – Ну и, естественно, надо оценить ее как можно дешевле… – некрасиво улыбается он.

– В смысле “как можно дешевле”? – щурюсь я, соображая. – Это же совместно нажитое имущество. Разве нет?

– Да, а вы на нее претендуете? – спокойно уточняет Валентин Сергеевич.

– Нет, – качаю головой. – Даже если он скрывал от меня доходы, то там… Пф-ф-ф… – закатываю глаза. – Едва ли он в плюсе… Скорее, просто на нуле… Не банкрот он только за счет моих денег.

– Смотрите, – адвокат складывает руки в замок на своем животе, глубоко вздыхает, как будто собирается долго и обстоятельно говорить. – Фирма – это совместно нажитое имущество. А доходы, полученные благодаря вашему таланту – нет. Ваш супруг подписал бумагу, по которой ваше индивидуальное предприятие вкладывало деньги в его индивидуальное предприятие на правах займа. То есть, – Валентин Сергеевич вскидывает брови, – ваши личные деньги вкладывались в ваше совместное предприятие!

– Ага! – начинаю понимать я. – То есть моего там намного больше!

– Угу! – кивает адвокат, довольный тем, что я поняла. – А так как, – он спокойно поправляет очки, – долги тоже делятся при разводе, – хмыкает он, – то половину этой суммы, – Валентин Сергеевич кивает на договора займа, – вернуть вашему ИП должны вы, а половину – ваш супруг. Вы как индивидуальный предприниматель эту половину сами себе прощаете, а вот его часть остается висеть на нем. И компенсировать он ее обязан личным имуществом. Например, – тут адвокат с торжествующей улыбкой смотрит на меня, – долей в квартире!

– О! – восклицаю я, довольная таким неожиданным результатом. – Надо же как!

– Да, – адвокат снова едва заметно улыбается, и в этой улыбке мелькает настоящий профессиональный азарт охотника, загнавшего добычу в ловушку. – Можно постараться даже вывернуть дело так, что ваш супруг вам еще и должен останется… – он поднимает подписанные Пашей бумаги, всматривается в цифры. – Все покажет аудит, – тут Валентин Сергеевич плотно сжимает губы. – Увы, не исключено, что ваш муж скрывал истинное положение дел, и у нас не получится разыграть эту комбинацию, – вздыхает он. – Но тогда, – грустно разводит руками, – по крайней мере, получите возмещение этих средств, – он кивает на бумаги о займе.

– Понятно, – киваю в сотый раз, пытаясь свыкнуться с этими мыслями. – Значит, аудит.

– Сначала заявление о разводе, а потом аудит в рамках бракоразводного процесса, – Валентин Сергеевич. – Теоретически, – он снова поднимает со стола те злополучные бумаги, которые я подписала фактически обманом, – вы можете потребовать аудит как займодатель, но, – адвокат недовольно крякает, – я бы предпочел все же провести его в рамках бракоразводного процесса. Тогда это будет под контролем судебных исполнительных органов, – он внимательно на меня смотрит. – Вам же нечего скрывать?

– Мне? – удивленно вскидываю брови. – Нет! Моя бухгалтерия прозрачна как слеза младенца!

– Ну и прекрасно! – улыбается одними губами адвокат. – Значит, подписывайте заявление…

И он подталкивает мне заранее заготовленную бумажку…

.

Бреду по городу, как в полусне…

Вся моя решительность ушла на твердый росчерк под заявлением о разводе.

Кажется, я давно все обдумала. Кажется, что уже сомневаться совершенно не в чем, но…

Я растеряна или даже потеряна…

Столько лет вместе… Даже когда мне приходилось штопать капроновые колготки, я не помышляла о разводе… Даже когда несколько месяцев подряд сидели на одних макаронах… Ну и что, что мало зарабатывает, зато ж веселый, умный, добрый, любящий…

Последнее слово ржавым ножом врезается куда-то в живот и проворачивается… Медленно, наматывая на себя все мои внутренности…

Любящий…

Он любил меня? Или любил во мне мою любовь к нему?

Оглядываюсь назад и все больше думаю о втором варианте…

Во рту становится горько, ноги подкашиваются, перед глазами все плывет… Сердце колотится, в ушах появляется то ли писк, то ли звон… Мне вдруг становится страшно.

Шумно выдыхая, чуть не падаю на первую попавшуюся лавку… Обычная скамейка, которые, как ни странно, еще сохранились на улицах…

Напротив меня пафосный магазин косметики.

Между витриной и мной бегут толпы спешащих равнодушных людей, а я вглядываюсь в зеркальное стекло…

Растрепанная, бледная, с морщинками, красными глазами и дрожащими губами… Вот так вот выглядят сильные успешные женщины…

Стискиваю зубы, жмурюсь, сглатывая слезы, и тут мне в голову приходит решение, которое мне на данный момент кажется идеальным!

Изжить свою боль! Выплеснуть! Выписать!

Я лезу в сумку, прямо тут, на улице, достаю ноутбук, раскрываю его на коленях…

“Дорогие мои… – начинаю новую главу публикующегося сейчас романа. – Я больше не могу молчать… То, что вы каждое утро читаете – это не выдумка. Это моя реальная жизнь…”

.

Глава 13

“Автор, обнимаю, сочувствую! Вы такая сильная! Какой же он козел!”

“Живите для себя! Никогда для мужиков! Скот! Чтобы ему пусто было! Отрезать ему его причиндалы ржавыми ножницами!”

“Вот зараза! А давайте мы с девчатами соберемся и устроим темную? Лахудре его тоже надо патлы проредить!”

Я сижу в кресле, потягиваю чай из любимой кружки. На коленях ноут…

Читаю отзывы на моей странице.

Это только кажется, что интернет, он где-то далеко и не реален. Очень даже реален, когда вас читает каждое утро несколько тысяч человек.

В личную переписку приходят сообщения куда более острые! Мне рассказывают свои личные истории, предлагают услуги адвоката, предлагают воздействовать на муженька силой. Не в шутку. Предлагают обанкротить его фирму и пустить его по миру… И еще много страшных вещей для Паши и Карины.

Женщины у нас коварны. И мстительны. А те, кто вынужден всю жизнь терпеть, потому что дети, ипотека, или “мама так сказала!”, те мстительны вдвойне. Они хотят, чтобы Пашка ответил и за мою, и за их боль…

Сжимаю губы в плотную линию, пролистываю сообщения… На некоторые отвечаю…

Обычное, традиционное, но отнюдь не формальное: “Обнимаю, спасибо вам, что вы есть, что вы со мной” и все в этом духе.

Я правда им благодарна.

Я себя переоценила.

После всего произошедшего в стенах этой квартиры уже аж руки трясутся.

Первый азарт прошел, адреналин, выплеснувшийся в кровь, расщепился, кортизол скакнул вниз, глюкоза вернулась на место… Все… “Бей или беги” кончилось. Теперь надо научиться с этим жить…

Внутри какая-то похожая на черную дыру пустота… Не могу испытать ни одной эмоции, словно меня, как хрупкую елочную игрушку, в вату засунули. Ничего не ранит, но ничего и не радует…

Листаю в интернете смешные картинки с каменным лицом, читаю новости из криминальной хроники с полным равнодушием…

Остановите землю, я сойду…

Зачем я здесь?

Радовать читателей?

Это смешно. Не будет меня – найдется другой. Большинство из них и моего имени-то реального не знает. Я работаю под псевдонимом и ни разу нигде в общественном пространстве паспортных данных не называла.

Сижу и пару минут думаю о том, что если я вдруг исчезну… Ну совсем исчезну, а не просто перестану писать, то, вполне возможно, мой псевдоним подхватит кто-то другой и еще и снимет сливки с имени раскрученного автора… Вот будет смехота-то… Хотя писать, как я, он же не сможет… Писать… Надо писать… Боже…

Закрываю уставшие до рези глаза, стискиваю большим и указательным пальцем переносицу…

Я не могу писать…

Это ужасное заблуждение, что легко опишет эмоции тот, кто их пережил… Нет… Описать можно, только когда смотришь со стороны… Когда ты внутри… Ты тонешь. И ничего рассказать об этом не можешь… Разве что выкрикнуть: “Помогите!”

Выдыхаю, стискиваю зубы, считаю до десяти…

Надо, Федя, надо!

У тебя обязательства.

Это твой хлеб.

Это твоя жизнь…

Еще раз делаю глубокий вдох, заношу руки над клавиатурой и…

– Вера!

Почти одновременно с громким стуком распахивается дверь, и в квартиру врывается мой муж.

Один. Ну надо же…

И не в восемь, как обычно, а в четыре часа дня… Нашел для жены время. Наконец-то…

– Вера, как ты мне это объяснишь?! – трясет он какой-то бумажкой, сжатой в руках. – Что это такое?!

– Судя по всему, бумага, – отвечаю максимально равнодушно.

Я и правда не знаю, что это…

– Бумага? – яростно вопит он. – Бумага? – он весь покраснел, изо рта брызжет слюна, волосы всклокочены. – Какого черта?! – он делает два широких шага и впечатывает этот скомканный лист в журнальный столик передо мной.

Теперь я вижу, что это.

Ему пришло уведомление. Мое заявление о разводе. Вероятно, адвокат доставил с курьером.

– Это мое заявление, – произношу я размеренно и спокойно.

– Это я вижу! – орет он, не дав договорить. – Вера, какой развод? С какого перепуга? Что происходит?

– Происходит то, что ты изменяешь мне в моем же доме с женщиной вдвое моложе себя, – отвечаю настолько спокойно, насколько способна.

– Что? – у Пашки срывается голос, и это его “что” больше похоже на какой-то мерзкий скрип. – Что ты сказала? Повтори!

– Ты изменяешь мне… – начинаю…

Но он снова обрывает меня:

– Ты в своем уме? Это опять твои романы! – в бешенстве он толкает листы на пол, будто на них не заявление, а цитаты из моих книг. – Тебе не кажется, что ты увлеклась? Потеряла связь с реальностью! Может, к психиатру, Вер?

Ах ты скотина!

К психиатру он меня решил направить!

Подонок!

Меня полоумной выставить!

– Я видела! – шиплю сквозь зубы.

– Что? – орет Пашка. – Что ты могла видеть? Я с двадцати трех лет ни с кем, кроме тебя, не спал!

– Я видела! – произношу с нажимом.

– Что ты видела? – повторяет он, но по его выражению лица понятно, что он на самом деле ответа не ждет.

– Разговаривать будем в суде, Паш… – встаю, чтобы уйти из комнаты, но…

Не тут-то было!

Пашка хватает меня за локоть, с силой дергает, тянет к себе!

– И что, все? – орет так, что я аж чувствую его яростное дыхание. – И это все? После двадцати лет брака – разговаривать будем в суде? То есть все – пустой звук? Все вот это про любовь, верность, преданность…

Любовь? Верность? Преданность?

С-с-с-скотина!

Ярость накрывает меня кровавой волной! Теряю контроль, теряю опору, вдохнуть не могу.

– А ты думал про преданность, когда в Каринку причиндалы свои пихал? – ору со всей дури ему в лицо. – Или про любовь? Или про верность?

– Что? – на его лице такое изумление, что мне становится не по себе.

Раскрыл рот, распахнул глаза… Даже локоть мой отпустил…

– Ты что несешь, она же ребенок! – кривится Пашка.

– Не такой уж и ребенок… – выплевываю я. – Делала тебе хорошо! – кривляюсь я.

– Вера, это бред! – качает головой он.

– Паш, я видела! – голос срывается, получается почти всхлип, на глаза наворачиваются слезы. – Я стояла в дверях и видела! Ты, она перед тобой на коленях и твои томные вздохи…

– Что? – кривится он. – Когда?

– Когда, когда! – взмахиваю рукой. – Тебе точный день что ли назвать?

– Да! Пожалуйста! – язвит он. – Я врачам сообщу, когда у тебя начались галлюцинации!

Ах ты…

Подонок…

Стискиваю виски…

Значит… я тогда заканчивала предыдущую книгу… Было еще главы три до эпилога… То есть… Да! Точно!

– Последняя пятница того месяца! – смотрю на него победоносно, скрещиваю руки на груди, вскидываю подбородок.

Пашка замирает…

Он несколько раз проводит ладонью по волосам, взгляд становится растерянным, будто бы что-то не сходится в его памяти. Его губы шевелятся, словно он перебирает какие-то события…

– Пятница… Это когда я с ужина с Марченко пришел? Та пятница? – спрашивает он, морщась с настоящим ужасом в глазах.

– Вероятно! – хмыкаю. – Ты мне не докладывал, с кем ужинал!

– Вера! – почти выкрикивает он, но тон его вдруг не злой…

Даже не яростный…

– Вера! – он плюхается на диван…

На то место, где я только что сидела…

– Вер, я в новых ботинках был, ноги болели ужасно, – смотрит Пашка на меня жалобно. – Она мне ступни массировала…

.

Глава 14

Я смотрю на мужа, и его слова просто звенят набатом в моей голове!

– Что? – переспрашиваю хрипло.

– Массаж ног она мне делала! – повторяет он, скривившись. – Понимаю, что звучит странно, потому и не сказал! – он жалобно вскидывает брови. – Ну… – разводит руками. – Глупость, да… Я не должен был… Но это же не измена, Вер!

Этого не может быть просто потому, что… не может быть! Я же не сошла с ума, чтобы путать реальность и сюжеты своих книг! Не сошла же?

Стоп! Было же не только это! Еще снятые проценты!

– Паш, а деньги? – произношу с едва скрываемым торжеством.

Только я радуюсь не тому, что уличила мужа в краже, а в том, что у меня есть хоть одно материальное доказательство… Есть!

– Деньги ты с наших счетов зачем снял?

– Блин, ты заметила, да?! – он вскакивает, шагает по комнате, стыдливо трет руками лицо. – Ну… Мне немного нужно было! У меня там в фирме… – Пашка становится похож на нашкодившего подростка. – Ну там же немного! – выкрикивает он.

– Больше трехсот тысяч, – произношу шепотом.

– Ну и что? – выпячивает он губу. – Я верну! Заработаю и верну! И вообще, – вдруг нападает он, – это наши общие деньги! Мы же семья! – и вдруг словно вспоминает. – Были…

Подхватывает со стола заявление, смотрит на него удрученно…

– Вер, зачем это? – спрашивает тихо и очень спокойно.

А у меня все обрывается внутри….

Так у Пашки гладко все выходит… Но я же видела! Я своими глазами видела! Да, со спины, но… Черт! Стопы у человека сильно ниже! Как и ноги в целом! Да и все остальное! Мои духи, моя помада, эти их взгляды, ресторан около корпуса Карины, в котором Паша часто обедает…

bannerbanner