Песнь клинка и цветка

Лера Морн

Песнь клинка и цветка

Пролог

Мягкая трава щекочет шею… Просыпаться не хочется, но настырное солнце припекает всё сильней и сильней, настойчиво лезет в лицо, заставляя открыть глаза. Я огляделась. Поляна, на которой я провела неизвестное количество времени, словно совсем и не была реальной, а являлась щепетильным трудом художника – настолько казалась неземной, волшебной. Однако при всей её красоте она казалась мне неродной. Совсем неродной. Будто бы была частью чужеродного мне мира. И тут смутное воспоминание будто чужой жизни накрыло меня…

Осень. Дождливый вечер. Как назло забыла зонт дома, а возвращаться уже не хочется, ведь подниматься на четвёртый этаж нелегко, учитывая отсутствие в нашей пятиэтажке лифта и наличие тяжёлой сумки на плече. Что ж, придётся добираться до спортзала без зонта, благо, есть капюшон. Хоть какая-то, но защита от холодных капель. Натянув его, отправилась в путь, почти спускаясь на бег. Во дворе, невзирая на погоду, как всегда выгуливали своих питомцев соседи. Вообще, наш двор отличался обилием домашних животных, особенно собак. Зато машин почти не было, лишь пара произведений отечественного автопрома производства тех времён, когда меня ещё и в планах не было. Однако времени разглядывать место, где всё детство играла в футбол с соседскими ребятами, не было, надо было спешить.

«Если я и в этот раз опоздаю, тренер точно меня убьёт. С особой жестокостью», – думаю я с неприятным чувством досады на себя и свою безалаберность. Сколько себя помню, никогда мне не удавалось прийти вовремя. Особенно если речь шла о чём-то действительно важном. Даже на вступительные экзамены умудрилась опоздать. Единственная из будущей группы.

За своими размышлениями я и не заметила, что оказалась на центральной улице. Прохожие, прохожие, прохожие… И все норовят задеть, толкнуть. Вечно куда-то спешат ("Ага, кто бы говорил,"– поддел внутренний голос), надев на лица маски озабоченности и беспокойства.

Почти добралась. Осталось лишь пройти мимо нескольких пар магазинов с пестрящими яркими красками витринами и «зебру». Проходя мимо торопящихся с работы людей, пару раз получила зонтиком, была обругана в духе «какая невоспитанная молодёжь нынче пошла», а также удостоилась парочки уничижительных взглядов спешащих куда-то девушек. Им, одетым по последнему писку моды, мой неряшливый вид явно был не по вкусу. Что поделать: типичная пацанка, и меня этот факт вполне устраивает. Нет у меня ни мотивации, ни желания тратить время и усилия на бесконечные попытки угнаться за последними тенденциями бьюти-сферы. Уж лучше займусь чем-то действительно интересным и полезным. К тому же в моей нагруженной студенческой жизни и так забот хватает, с ними бы справиться, не говоря уже о том, что на досуге хотелось бы и спортом заниматься и что-нибудь интересное почитать, что явно полезнее походов по магазинам в поисках очередной тряпки.

Долгожданная «зебра». Жду сигнала светофора. И вот он, зелёный.

Я почти успела…

Кто-то неожиданно дёрнул меня за сумку, то ли стараясь отобрать её у меня, то ли случайно зацепившись. От резкого движения я чуть было не упала на спину. Кто посмел?! Обернувшись, своего обидчика я не увидела. Мне было не до него. Совсем не до него! Из-за поворота прямо на меня неслась иномарка. Водитель, не обращая внимания на «красный», давил на газ.

Правила пишутся для всех, но далеко не все с этими правилами считаются.

Я уже не могла уйти с пути авто. Просто не успевала.

Я даже не успела осознать, пока я стою здесь, на этом переходе, под изморосью, проносятся последние секунды моей жизни.

Глухой удар. И боль. Настолько обжигающая, что перехватывает дыханье. Чьи-то крики… Что-то тёплое струится по моей щеке, достигая шеи и заливая новую бежевую куртку… Кто-то касается холодными руками моей головы…Говорят обо мне…Я не могу ничего больше разобрать…Странная усталость…Глаза закрываются…Боль отступает, и я проваливаюсь в сон, как в волчью яму…И последняя мысль о том, что запачкала свою недавно приобретённую одёжку…

А дальше… забытье....

Глава 1

Резко поднялась с земли. От нахлынувших воспоминаний гудит голова. Обхватила её руками и тут же почувствовала знакомый солоноватый привкус железа во рту. Поднесла руку к губам, вытерла их тыльной стороной ладони и даже не удивилась, когда увидела следы алой крови.

Если я мертва, то где же я?

Встав на ноги, я решила осмотреться, пройтись к тому краю чудесного луга, где виднелся лес, ибо в другой стороне поляна, казалось, простиралась до самого горизонта.

Трава была ещё совсем молодой, светлой и удивительно мягкой, так что идти босиком по ней было сплошным удовольствием. Ведь когда я очнулась, обуви на мне не было. Вся моя экипировка состояла из любимых джинсов тёмно-синего цвета и белой, недавно купленной футболке с незатейливой надписью «Расслабься». Правда, на белой футболке то тут, то там красовались свежие следы зелени, а джинсы были порваны на левом колене. Одним словом: выглядела я непритязательно.

Я шла по направлению к лесной чаще, насвистывая простецкую мелодию. А что мне оставалось делать? Да, конечно разумнее было бы поискать что-нибудь съестное, но я и понятия не имею, что можно найти такого, что не потребует обработки. Вариант с ягодами не прокатит, так как, судя по траве и листьям деревьев, сейчас поздняя весна, и ягод в это время ещё нет. Хотя, кто знает, какая тут флора?

Дойдя до опушки, я обнаружила приятный сюрприз в виде небольшого, говорливого ручейка. Тут до меня дошло, что неплохо было бы попить и умыться, чем я немедленно и занялась. Вода из ручья оказалась ледяной и бодрящей, а на вкус отдавала сладостью берёзового сока. «Ну вот, теперь хоть отдалённо напоминаю человека», – с удовлетворением подумала я, приведя себя в порядок.

Мой путь продолжался. В лесу оказалось тихо, спокойно и прохладно. В отличие от поляны, где я себя обнаружила, здесь не так громко пели птицы, а уж о порхании пёстрых бабочек даже речи не было. Казалось, будто даже время здесь замедляет свой ход. В воздухе повис аромат мха и смолы. Я брела мимо вековых дубов, каких-то незнакомых мне кустарников, осин и клёнов, стараясь не наступать на валяющиеся под их кронами ветки. Пару раз на моём пути мне даже попались несколько сосен и елей, лежащая на земле хвоя которых неприятно саднила ступни. Поблуждав между деревьями, я наконец-то вышла на некое подобие дороги. Оглядевшись, я решила идти в ту сторону, куда вели следы копыт и людей. «Неплохо было бы встретить кого-нибудь, кто смог бы объяснить происходящее со мной», – промелькнула неплохая мысль в моей многострадальной головушке.

Не знаю, как долго я шагала, два часа или три, но ноги уже начали болеть. В детстве прогулки босиком всегда доставляли мне особенное удовольствие, но тогда и гуляла я не час и не два и не лесным тропинкам, где то тут, то там норовишь наступить на что-нибудь колкое. Сейчас же я уже была готова взвыть. Однако я упорно продолжала своё странствие. На пути так никто и не встретился – ни зверь, ни человек, хотя пару раз за спиной я слышала подозрительные звуки типа треска ломающейся ветки, а так же глухое рычание, после которого я здорово ускорила свой шаг, так как перспектива встретиться с каким-либо хищником (а в том, что это был именно хищник, я не сомневаюсь) меня не вдохновляла. Это только в боевиках хрупкая девушка может самостоятельно, без помощи подручных средств завалить дикого зверя, не испачкав костюма и не сломав ни одного ноготка, а я на такие подвиги была совершенно не готова. Хотя кто знает, на что способен человек в по-настоящему стрессовой ситуации, когда инстинкты самосохранения затуманены адреналином?

Вконец вымотавшись, я устало прислонилась к одиноко стоящей осине, такой большой, что даже при сильном желании я не могла бы обхватить её ствол руками. Тут что-то неприятно холодное кольнуло меня под рёбра. Я уже было хотела повернуться, однако грубый мужской голос потребовал:

–Стой так, даже не вздумай поворачиваться – пришью к дереву не задумываясь, – голову я всё-таки повернула, дабы разглядеть говорившего. Им оказался крепко сложенный, высокий (выше меня на две головы) мужчина лет тридцати, довольно приятной наружности: коричневые, немного отливающие рыжиной густые волосы, собранные в хвост, холодные глаза серо-зелёного цвета, борода, такая же густая, как и копна волос. В голове мгновенно промелькнула мысль о сходстве мужчины с медведем. Одет незнакомец был в некое подобие средневековой одежды: свободная рубашка, оттенок которой я сразу же окрестила как «кофейный», темнее на тон плотные брюки, украшенные поясом с кармашками, бурые сапоги, на вид стоящие целое состояние, поскольку были сделаны из добротной кожи, и тёмно-зелёный, как мох, плащ. В руках представитель местного общества держал массивный, заряженный огромным болтом арбалет.

Пока я разглядывала мужчину, он продолжал вещать:

–Кто ты такая и куда направляешься?

–Обычно мужчины первыми представляются, иначе это не мужчины, – дааа, в данной ситуации неразумно грубить и ехидничать, однако эти слова вырвались у меня, как говорится, «на автомате».

Стоило только снова взглянуть на лицо незнакомца, чтобы осознать собственную глупость. В его глазах была необычайная смесь эмоций из гнева, недоумения от моей наглости и хамства, а так же гордость и чувство собственного превосходства. Так обычно взрослая собака смотрит на меленького приставучего щенка. Несмотря на это Остапа уже понесло:

–И кто только учил вас так обращаться с девушками! Вы всегда нападаете на них с арбалетом? Или это такой оригинальный способ знакомства?

Мужчина сначала потрясённо глядел на меня, а потом улыбнулся в бороду, что спровоцировало появление на его щеках довольно милых ямочек, и захохотал:

–Языкатая какая! Уж не горгулья ли ты? А то яд с языка так и сочится! – после этого он неожиданно для меня опустил оружие.

Я повернулась к нему лицом, поправляя и отряхивая футболку. Больше для видимости, чем из реальной необходимости. И только подняв глаза на мужчину, я заметила, как он побледнел и буквально впился в меня взглядом. Ничего не понимая, я спросила:

–С вами всё в порядке? Смотрите на меня так, будто у меня вторая голова выросла!

И тут произошло невероятное: мой новый знакомец резко опустился передо мной на колени, с благоговением (!!!) смотря мне в лицо:

–Простите, Эд'эльвена....я не знал, госпожа… не губите… я понятия не имел… – полушёпотом, проговорил мужчина.

Сомневаясь в ясности его ума, ответила:

–Вы о чём вообще? Как вы меня назвали? Это ругательство что ли какое-то?

Мужчина потрясённо воззрился на меня:

–Как?!! Вы не знаете???

–Не знаю что?

–Взгляните, – мужчина вынул из одного кармашка на поясе что-то блестящее и протянул мне. Взглянула и обнаружила, что это обычное складное зеркальце, по форме больше напоминающее пудреницу. Деревянную коробочку его украшал незамысловатый рисунок в виде ромашки. Открыв зеркальце, внимательно всмотрелась. Всё так же, как и было раньше: всё те же выделяющиеся синие глаза (гордость мамы), всё те же черты лица, такие же длинные волосы цвета… только….цвета больше не было. Мою голову украшала копна длинных седых волос, заплетенных в косу. Разглядывая себя в зеркале, я вспомнила свою соседку по лестничной клетке – тётю Тамару. Её волосы, когда-то тёмные как ночь, в настоящее время напоминали струящийся поток серебра. И это понятно: Тамара прожила долгую, насыщенную жизнь, наполненную и счастьем и горем. Но мне-то лет всего ничего! Обнаружилась ещё одна новая деталь в моём облике: на правой скуле, под уголком глаза, где обычно располагалась родинка, теперь красовался маленький тёмный рисунок (нет, татуировок отродясь не имела!), своим видом напоминающий переплетение каких-то кельтских узоров

Отходя от увиденного, я медленно вернула зеркало:

–А теперь расскажите мне по порядку, что это такое и почему вы так удивились, увидев меня,– как я ни пыталась держать себя в руках, а голос всё же предательски выдал мое волнение.

Мужчина хмыкнул в кулак:

–Госпожа, позвольте сначала представиться. Моё имя Михель. Михель фон Гоб. Князь Восточной Провинции Кулан. Мне нужно срочно доставить послание предводителю повстанцев. Два дня назад моя лошадь отвязалась ночью, и её съели волки, поэтому пришлось сократить дорогу и двинуться через Западный лес, где мы сейчас и находимся. Эти места опасны, но выхода не было, так как послание, которое я должен передать, срочное. Через Чудов лес давно никто не передвигается, так как нередки здесь были случаи исчезновения людей и появления всякого рода нечисти. Вот и вас я сперва принял за лесного духа, какие часто заманивают беспечных путников в самую гущу леса, где выпивают их жизнь, дабы продлить свою. Не поймите меня неправильно! Вы совсем не похожи на подобное создание! – поправил сам себя мужчина, видимо, чтобы не задеть: – Это всё из-за ваших волос. Люди таких не имеют. Только нечисть. Или Эд'эльвены. Но откуда мне было знать, что вы Посланница?

Михель тяжело вздохнул, а я продолжала внимательно слушать. Всё это весьма походило на бред сумасшедшего. Может, этот Михель на самом деле сбрендивший ролевик, зачем-то похитивший меня из больничного крыла после аварии? Или на мне испытывают новый наркоз, запрещенный во всех странах мира, так как он порождает такие реалистичные галлюцинации, от которых можно запросто свихнуться?.. Или может, я просто в коме и мне это всё снится, а потом я очнусь и… Поток моих размышлений прервал голос мужчины:

–Понимаете, Эд'эльвены это Посланницы высших сил. О них сложено множество легенд, однако их существование является историческим фактом. На протяжении развития нашей Империи в переломный для неё момент всегда появлялась Посланница, которая направляла события в нужное русло, восстанавливая справедливость и неся свет людям,– «Просто Чудо-Бабы какие-то», – невольно подумалось мне,– И вот теперь, когда наша страна фактически раскололась надвое, появляетесь вы, госпожа. Люди пойдут за тем, на чью сторону вы встанете, – после этих слов граф с надеждой посмотрел на меня:– Народ безошибочно определит в вашем лице свою спасительницу, ведь вы отмечены небесами!

Пафос последней фразы просто зашкаливал, что настроило меня на скептический лад, и я начала рассуждать вслух:

–Какая же из меня спасительница? У меня нет никаких выдающихся способностей, чтобы чем-то помочь вам и вашей Империи! О какой справедливости может идти речь? Я обычный человек! Девушка, ещё даже не ставшая полностью самостоятельной и независимой! Я совсем далека от вершительницы правосудия! У меня нет опыта, блин, да и знаний, в конце концов!!! Как я позабочусь о вашем народе, если о собственной судьбе позаботиться не смогла? Умерла и угодила в новый мир?! Хочу назад!!! Домой!!!

Михель слушал мои восклицания, поглаживая бороду, а когда я, потратив весь кислород в лёгких, сбилась и наконец умолкла, высказал своё мнение:

–О доме, боюсь, вы должны забыть. Теперь этот мир – ваш дом, – он сделал особое ударение на слове «этот»:– Постарайтесь свыкнуться с этим фактом. В вашем мире вы мертвы, точнее мертва ваша оболочка, вам некуда возвращаться. А здесь в вас нуждаются. Поверьте…

И почему-то мне захотелось поверить этому подобному медведю мужчине. Может, это произошло от того, с какой тоской он посмотрел вдаль? От того, какая грусть прозвучала в его голосе? Или от того, что я заметила залёгшие под его глазами тени давней усталости и едва видимый след шрама, тянущийся от виска до уха?..

–Когда к власти пришёл Максимилиан, все ожидали от него продолжения политики, которую вёл его отец, Геральд. Однако надежды народа не оправдались. Новый Император оказался не знающим жалости тираном. Он сковал страну такими налогами, что люди вынуждены продавать практически всё, что нажили за все годы правления его отца. Тех же, кто не способен был заплатить, были отправлены на каменоломни или Северные шахты, где люди работали до конца своей недолгой жизни. Хотя почему «работали»? Это и сейчас продолжается. Бедняки и разорившиеся крестьяне по-прежнему попадают туда, – с горькой усмешкой повествовал Михель:– Теми же, то отличается особой красотой, торгуют как скотом. Жизнь человека теперь ничего не стоит. Кровь пропитала эту землю. Несколько лет назад пара Провинций подняла бунт, но Максимилиан с его огромной армией быстро подавил его, буквально стерев с лица земли очаги восстания. После этого он стал намного осмотрительней и создал целую организацию, занимающуюся шпионажем для Его Высочества. «Тёмные вестники» везде. Пишут доносы и жалобы о том, кто из Князей или их подчиненных сказал что-то не то о Чёрном Императоре. Один из таких доносов был о Жизель фон Гоб.

–Это…ваша жена?

–Моя сестра, миледи…

Теперь я поняла, почему с таким отчаянием он цепляется за меня, как единственную возможность свергнуть тирана. Я молчала. Что здесь можно сказать?.. Вряд ли мои слова облегчат страдания Михеля…

Он с надеждой заглянул мне в лицо:

–Теперь вы понимаете? Знаете, к войне относишься несерьезно до того момента, пока она не касается лично тебя и твоей семьи. До тех пор она представляется романтическим приключением, – тут он увидел в моих глазах тень жалости:– Не жалейте меня, ведь со мной пока что ничего не произошло… Лучше представьте себе поломанные судьбы всех жертв правления Чёрного Императора, – после недолгой паузы, заметив перемены в моём настроении, Михель твёрдо произнёс: – Что вы теперь скажете?

Могу ли отказать?.. А если бы такое случилось с кем-то из моих родных?..

«Ну, вот не такая уж ты эгоистка, за какую хотела себя выдать!» – хмыкнул внутренний голос.

–Я помогу. Как смогу, – пожав плечами, я добавила:– Не жди от меня чего-то сверхъестественного! Я как была неумехой, так и осталась, боюсь, что цвет волос это не исправил.

Князь прямо-таки просиял, словно не услышав нотки сомнения в моем голосе:

–В таком случае нам нужно двигаться в путь, – тут он придирчиво осмотрел меня с ног для головы и вдруг вынул из-под плаща сумку, которую я раньше не заметила. Сумка кстати больше напоминала мешок, стянутый кожаным ремешком. Развязав последний, путник начал рыться в содержимом сумы, бурча что-то себе под нос. Я молча наблюдала за его манипуляциями.

Наконец мужчина извлёк то, что хотел, и вручил мне. Это оказались сапоги невероятных размеров и тёплый даже на вид тёмно-песочный плащ.

Я с ужасом взглянула на изделия здешней лёгкой промышленности, ошибочно названные сапогами. По-моему, так это были самые настоящие кожаные бочонки!

Видя мою реакцию на сие произведение местных ремесленников, Михель отчего-то покраснел и снова полез в свою суму и достал из неё портянки под стать сапогам. Вручая их, он не забывал улыбаться. Он-то думал, что моё удивление вызвано отсутствием портянок… От его улыбки мне сразу расхотелось привередничать, ведь наверняка он дарует мне последнее, что у него есть, и было бы совсем не хорошо обижать своего заботливого попутчика. Да, пусть обувь не очень мне подходит по размеру, но это уж точно лучше, чем путешествовать босиком. Тем более ещё неизвестно, как долго мы будем путешествовать!

Самое странное в этой ситуации было то, что я нисколечко не опасалась путешествия с фактически незнакомым мне человеком. Будучи в родном мире, я бы тысячу раз подумала, чтобы вообще заговорить о чем-то с незнакомцем, явно превышающим меня по всем физическим показателям, а тут…страха не было. Может, потому, что самое страшное со мной уже случилось?..

Присев на землю, принялась за одевание и обувание себя любимой. Мой путник сел рядом, следя за моими действиями:

– Ммм… простите, госпожа. Как же вы позволите же мне вас называть?

Я лишь отмахнулась:

– Ты, помнится, назвал меня Эд'эльвена? Так вот… Думаю, хорошо было бы, если бы ты звал меня Эда, – "Новый мир, новое имя",– не мог не подметить внутренний голос, – Просто и лаконично. И никаких «госпожа»! Ты же ты Князь, а у меня вообще никакого титула. Зови на «ты», так проще. Мы ведь теперь в одной лодке, ведь так?

«Скорее уж на «Титанике», – внутренний голос не унимался.

Губы Михеля тронула лёгкая улыбка:

–Как скажешь, Эда.

–Ну, вот и славно, – неохотно буркнула я, понимая, что разговор исчерпан.

Расправившись с экипировкой, поднялась с земли:

–Ну что? В путь?

Князь начал объяснять:

–До лагеря повстанцев, где остановился один из самых многочисленных отрядов нашего войска, всего полдня пути, так что ночью мы уже будем там. Выдвигаемся.

И мы тронулись. Дорога была ровной и почти прямой, лишь в нескольких местах она сворачивала влево. Тишина, царившая в этом странном лесу, угнетала. Первые полчаса мы шли рядом, не обронив ни слова. Мужчина не выдержал первым и начал разговор:

–Когда прибудем в лагерь, я угощу тебя элем! Тебе понравится. Этот напиток лучше всех варят в моей Провинции.

Я улыбнулась:

–Так твои владения славятся алкоголем?

–Да, мы поставляем эль, пиво и даже гномий самогон. Причём мы торгуем своими напитками не только в Империи, но в соседних странах, – похвастался Михель, довольно поглаживая густую бороду.

–Не удивлюсь, что твоя земля славится ещё и самыми красивыми девушками.

Князь одобрительно посмотрел на меня:

–Да, ты верно это заметила! Настоящая Посланница Богов, видящая Истину! Те, кто гостит у меня, всегда говорят о дивной прелести местных девушек. Пару раз мне доводилось слышать, что даже женщины в годах в моей Провинции сохраняют свою красоту…

– Неудивительно,– хмыкнула я,– Все приезжающие в твою Провинцию сначала пьют знаменитый эль, или знаменитое пиво, или же гномий самогон. А то и всё вместе. И лишь после этого смотрят на местных девах, которые с увеличением дозы алкоголя становятся всё красивее и красивее… Так что если хорошо упиться, не только старуха за молодуху сойдёт, но и демоны, упыри и прочая живность.

Михель аж подавился, а потом дико загоготал так, что мог составить достойную конкуренцию какому-нибудь породистому жеребцу.

–Эда, ну как тебе такое в голову пришло? – сквозь смех проговорил путник.

Пожав плечами, я подмигнула ему:

–Само собой.

–Сколько тебе лет, Эда?

Не знаю почему, но этот вопрос всегда напрягал меня, поэтому я решила обратить всё в довольно банальную шутку:

–Неужели Князя не учили, что дам неприлично спрашивать об их возрасте?

–Ну, так ты ещё не похожа на ту, кому уже пора его скрывать.

–Мне двадцать.

Михель странно оглядел меня:

–Если бы я не имел возможности видеть твоё лицо, то наверняка сказал бы, что ты старше.

Вздохнув, ответила:

–Ты не первый, кто говорит мне подобное. Почему все воспринимают меня старше?.. Хотя, может, оно и к лучшему. А тебе? Сколько лет тебе?

Князь отчего-то смутился:

–Мне двадцать шесть.

Ничего себе! А я прибавила ему возраста года на четыре, не меньше!

Видя мою ухмылку, мужчина попытался оправдаться:

–Это всё из-за бороды и наследственности! В нашем роду все мужчины выглядят старше своих лет. Зато при этом сохраняют здоровье и физическую форму!

–Да верю я, верю.

Улыбнувшись, мужчина изрёк:

–Надо как можно скорее познакомить тебя с Кайланом. Думаю, вы поладите.

–Ты о ком?

–О Предводителе восстания. Он тот, кому я несу послание.

–А почему именно он ведёт вас?

Мы с недоумением уставились друг на друга: я – от незнания местной истории и местных личностей, он – от того, что забыл, что я понятия не имею о мире, в который попала, и его главных действующих лицах.

–Ах, да, – хлопнул Михель себя по лбу:– Всё время забываю, что ты родом не отсюда. ("Уже за свою сошла, рубаха-парень,"– съязвил внутренний голос.) Дело в том, что Кайлан – внебрачный сын Геральда. Его мать была кухаркой при Императорском дворе. Геральд, в то время уже немолодой, приметил простую крестьянку, взятую в Кухню при Дворе из-за своего необычайного таланта. Да Люсинда могла превратить в конфетку даже куриный помёт! Император уже был женат на первой красавице соседнего государства, матери Максимилиана. Но, как и в большинстве политических браков, супруги оставались холодны друг к другу. Вернее, отчуждённым оставался лишь Геральд. Франциска любила его и потому терпела его походы налево. Люсинда понимала, что Император не оставит свою официальную жену, но и не могла мириться с её присутствием. Поэтому после двух лет безуспешных попыток уговорить любимого оставить ненавистную супругу она покинула Двор и вернулась на свою родину – Провинцию Кселан, где родила Кайлана, как две капля воды похожего на Императора. Император всячески поддерживал свою возлюбленную, несмотря на её уход. Узнав о рождении сына, Геральд официально признал его и даже вписал в завещание. Спустя пару лет в Кселан пришёл Мор. К сожалению, Люсинда погибла во время него, и маленький Кайлан остался на попечении своего дяди Ульрика, у которого он и воспитывался до своего совершеннолетия. Смерть возлюбленной сильно подкосила здоровье Императора, и долго он не протянул … После его похорон к власти пришла Франциска, на краткое время став регентшей своего сына. Она так и не вышла замуж повторно, хотя претендентов было невероятное количество. До своего последнего вздоха она сохраняла верность тому, кто совсем не любил её…