Николай Леонов.

Ледяной свидетель (сборник)



скачать книгу бесплатно

Парень несколько раз облизнул обветренные губы, на всякий случай попытался отодвинуться от Крячко подальше и, словно невзначай, пощупал браслет наручников.

– Даже не думай! – предупредил его Крячко. – Только руку себе покалечишь. Лучше сразу колись, за что мужика убил, – и мы тебя быстренько транспортируем в камеру. Там тепло и ветра нет. И за доставку денег не возьмем. Полицейские – народ добрый! – И хлопнул парня по спине с такой силой, что тот, охнув, согнулся пополам.

Стоявшие вокруг водители активизировались и вытянули шеи, однако майор Новиков, переложив ответственность за труп на полковника Крячко, быстро вернулся к своим обязанностям.

– Разошлись, разошлись! – зычно заговорил он, орудуя жезлом. – Вас собственные машины беспокоят или чужие проблемы? Все расселись по своим автомобилям и ждем страховую!

Упоминание о страховке за испорченное имущество, а также двадцатиградусный мороз сделали свое дело: водители, хоть и не слишком охотно, стали расходиться по машинам. А Новиков повернулся к Крячко. Тот по-прежнему пытался выбить признательные показания у глотавшего морозный воздух парня. Дождавшись, когда у того восстановится дыхание, Крячко снова спросил:

– За что убил мужика? И кто он такой?

– Я никого не убивал. – У парня вдруг прорезался голос – хрипловатый, слабый.

– Да что ты говоришь? – ухмыльнулся Стас.

– Вы мне не верите? – с удивлением спросил водитель «Опеля».

– Ну, конечно, я тебе верю, – ласково произнес Крячко, заглядывая парню в глаза. – Я отлично понимаю, что этот мужик просто залез в твой «Опель», запаковался в пакет и решил таким образом переждать лютую зиму до весны. Наверное, ему просто негде было жить, вот он и воспользовался твоей машиной. Но что-то не подрассчитал – и умер. Наверное, от стыда за то, что не спросил разрешения у хозяина. Правильно? Так все было? Ну разумеется, так! Это же самая правдоподобная версия!

Он смотрел на парня с отеческим сочувствием и пониманием. Глаза того совершали какие-то кульбиты, явно пытаясь сфокусировать зрение. Крячко протянул руку и, сунув ее в карман куртки парня, вытащил оттуда паспорт.

– Отлично! – с удовлетворением произнес он, открывая его. – Еще одно убедительное доказательство, что ты добропорядочный гражданин – документы носишь с собой! Итак, Коновалов Артем Владимирович. Твою личность мы уже выяснили, осталось выяснить личность убитого. И надеюсь, у тебя хватит ума оказать нам в этом содействие.

По лицу Коновалова было видно, что он отчаянно пытается сосредоточиться и поставить на место собственные мозги, но те плохо поддавались. Взгляд его тоже по-прежнему оставался полувменяемым. Новиков вопросительно посмотрел на Крячко. Ему, разумеется, совершенно не хотелось принимать участие в разборках с убийством, да и не по его части это было, поэтому он предложил:

– Товарищ полковник, может, опергруппу вызвать?

Крячко и сам понимал, что без этого не обойтись. Понимал он также, что и ему, так или иначе, придется принять участие во внезапно упавшем на голову деле, хотя бы в качестве свидетеля, а вдобавок еще и выступать потерпевшим в ДТП наряду с остальными водителями, коих собралось человек шесть.

Об этом наглядно свидетельствовали побитые машины, рядком выстроившиеся на проезжей части. А значит, предстоит метаться туда-сюда, давая показания и общаясь со страховой компанией и представителями ДПС. Он оказывался в сложном положении, и ему явно требовалась помощь. Посему, вздохнув, Станислав достал свой сотовый, одной рукой ткнул в номер, значившийся на панели среди самых главных, и произнес в трубку:

– Лева, привет! Ты уже в главке? Нет? Вот и отлично! Разворачивай свой драндулет и дуй на проспект Мира. Здесь труп. На месте объясню. Да, и будь другом, позвони нашим, пусть присылают туда же группу, а то мне одной рукой кнопки нажимать неудобно!

И, не дожидаясь реакции Гурова, отключил связь.


– Беда твоя надуманная, милая. Все будет хорошо. – Голос Ангелины был ласковым, успокаивающим.

– Вы уверены? – встрепенулась Олеся. – Вы видите, что он жив?

– Жив, жив, – кивнула та. – И вполне себе здоров. Но… – Она сделала паузу.

– Что? – Олеся вцепилась в черную бархатную оборку на запястье Ангелины. – Что еще, говорите!

Ангелина тихонько вздохнула и с сочувствием посмотрела на Олесю:

– Тебе ведь мало знать, что он жив, правда? Ты хочешь вернуть его?

– Я… – Олеся растерянно посмотрела на собеседницу. – Вы что, хотите сказать, что он… исчез намеренно? Что у него другая женщина? – вскочила с кресла и схватила женщину за плечи: – Кто она, кто? Скажите мне!

– Успокойся, ты мне шею свернешь! – проворчала Ангелина. – Кто она – не скажу, чтобы ты глупостей не натворила. Да и далеко она, не достать тебе ее! А вот насчет вернуть…

– Вы можете это сделать? – с надеждой спросила Олеся.

– Милая моя! – покачала головой Ангелина. – Я – потомственная ведунья! Моя бабка была ведуньей, а ей дар прапрабабка передала, которая по всей губернии была известна! К ней, между прочим, сам царь приезжал! Николай II, вот так! И она ему предрекла насильственную смерть вместе со всей семьей! А он, болезный, не поверил и денег ей не заплатил, отказался. Чего, говорит, старая ведьма, каркаешь? А не прошло и трех месяцев, как его… Ну, сама знаешь, в школе небось училась.

– Да, конечно, – потрясенно произнесла Олеся.

– Так вот, бабка моя, внучка той прабабки, дар тот сохранила. Правда, она в такое время жила, что пользоваться им было опасно! Сталинские времена, чего ты хочешь. Но она поистине святой человек была! Когда из их деревни мужиков на фронт забирали, она над каждым молитву прочитала и каждому оберег с собой дала. Один только Семен-кузнец отказался, да еще и посмеялся над ней. Она ему говорит – тогда не убережешься от смерти, а он и слушать не хочет. Бабка опять – возьми, Семен, оберег, иначе погибнуть тебе от зверя! А Семен аж покатился со смеху. Пошла, говорит, прочь, я и без тебя уцелею! Он здоровый был, руками подковы гнул, не болел никогда, на медведя ходил в тайгу! Так в себе уверен был, что и пули не боялся, а тут зверя какого-то! Словом, не поверил он бабке моей. И правда, до самой победы довоевал без единого ранения. И что ты думаешь?

– Что? – прошептала Олеся.

– Все как один мужики с войны целехонькими вернулись! – Все, кроме Семена-кузнеца! До победы-то он дожил, домой поехал – вся грудь в орденах. Да-а-а… Жена его к воротам по десять раз на дню выбегала встречать, он письмо прислал, что возвращается. Все сроки вышли – а его нет и нет. А потом оказалось, что его свора собак разорвала! Вот так! Нельзя над даром смеяться, грех это! – закончила Ангелина строго, в назидание подняв указательный палец, унизанный перстнями.

– Простите, я совсем не хотела вас обидеть, – принялась извиняться Олеся. – Я просто хотела быть уверенной, что вы сможете.

– Смогу, – убежденно проговорила Ангелина. – Но только… – и многозначительно посмотрела на Олесю.

– Да, да, я понимаю, – закивала та, расстегивая сумочку. – Сколько вы хотите?

– Для начала аванс, сто тысяч, – небрежно бросила Ангелина.

– Сколько? – У Олеси от удивления вытянулось лицо.

– А что ты хочешь, милая? Работа немалая мне предстоит, трудная! И ингредиенты специальные достать нужно, а я их из-за границы выписываю. Знаешь, во сколько они мне обходятся?

Ангелина сощурила темные глаза, подведенные черными стрелками так густо, что было непонятно, какого они на самом деле цвета. Олеся машинально кивала, в голове прокручивая, какую же сумму Ангелина запросит за всю работу и где ее достать. Все свои сбережения придется потратить, да и то, может, не хватит… Она посмотрела на Ангелину. Та мгновенно, наметанным глазом поняла, что означает этот взгляд, и, придав собственному еще больше сочувствия, произнесла:

– Не могу прямо на беду твою смотреть. Вижу, как убиваешься. Сразу видно, любишь ты его сильно. Так и быть, сделаю тебе скидочку. Только деньги обязательно завтра приноси. Чем скорее работу начнем, тем быстрее он к тебе вернется. И любить станет крепче прежнего. А что нам надо, женщинам, как не любви, верно? – Она заговорщицки подмигнула Олесе. – Разве женское счастье деньгами меряется? Вот тебе наглядный пример – я. Вроде и деньги у меня есть, и уважение от людей, и красота моя еще при мне, а главного все равно нет. Ни семьи, ни мужа. Вот так.

– Как же так получилось? – спросила Олеся. Ей почему-то не приходило в голову задуматься, а как обстоят дела в личном плане у самой Ангелины. – Вы же ведунья! Потомственная!

– В том-то все и дело, – вздохнула Ангелина и продолжила доверительным тоном: – За все в этой жизни, деточка, приходится платить. Бабка-то мне свой дар не просто так передала. За него пришлось личным счастьем пожертвовать.

– И вы согласились?

– А меня никто и не спрашивал! Это уж после бабка призналась, когда помирала, а я у нее спросила, почему у меня ни с кем не складывается.

– А вы не могли от этого отказаться?

– Нет, милая. Поздно! Я обет на крови давала. Обратной дороги нет. Но я ни о чем не жалею! Судьба такая мне свыше уготована. А разве это дурное дело – людям помогать, счастье их строить? Вон я сколько чужих судеб спасла! И тебе помогу. Прямо завтра обряд и проведем, я как раз вчера посылку получила с новыми ингредиентами. Так что завтра деньги привози – и начнем. Чего тянуть-то?

– Скажите, а это не страшно? Ну… в смысле не грех? – спросила Олеся и густо покраснела, смутившись от своего вопроса.

– Тебе бояться нечего, – махнула рукой Ангелина. – Грех-то весь я на себя беру. Еще и поэтому цена такая большая. Вам счастье – мне грехи замаливать. Все честно. Да в твоем случае грех-то небольшой! Мы же не чужое с тобой берем – свое вернуть хотим! Можешь, конечно, отказаться, – великодушно дала она задний ход. – Но… Истории-то я не зря тебе рассказывала, это все – правда. Вот что бывает, когда голоса судьбы не слушаешь, отмахиваешься от него. И отменить это не в моей власти. Это компетенция того, кто выше меня, выше нас всех!

Олесе стало жутко. Ей захотелось поскорее покинуть эту комнатку с зажженными свечами, с расставленными по углам завядшими цветами, всю пропахшую тошнотворно-сладковатым запахом ладана и воска, сушеных трав, терпких духов Ангелины и еще чем-то непонятным. Она хотела подняться, но не могла, словно какая-то неведомая сила удерживала ее на стуле. А Ангелина продолжала пристально смотреть на нее. Наконец она выдохнула:

– Ступай. Вижу, что ты все правильно поняла.

Олеся попыталась встать, и – о чудо! – у нее получилось. Вскочив на ноги, она метнулась к двери и оттуда быстро-быстро закивала головой:

– Да-да-да, я все поняла! Я приду завтра, обязательно!

– Жду тебя ровно в шесть, – проговорила Ангелина и улыбнулась. – Не бойся, деточка! Будет тебе счастье!

Олеся выскочила за дверь как ошпаренная.

«Не может быть, не может быть, это все нервы, – уговаривала она себя, шагая по обледеневшему асфальту. Полы незастегнутой в спешке дубленки развевались от ветра, а Олесе было жарко. Щеки ее пылали, и девушка на ходу прикладывала к ним маленькие ладони. – Ни за что больше не пойду туда! Страшно! Даже рассказать кому-нибудь – и то страшно. Нет, я просто не пойду! И все будет хорошо. Ничего со мной не случится, никто меня дома не тронет. Все будет хорошо!»

Но уже на следующий день в шесть часов вечера Олеся стояла на крыльце двухэтажного домика, перед дверью, на которой висела табличка «Ангелина»…

А Ангелина после ухода девушки устало зевнула, скривив рот на сторону, стащила с головы опостылевший черный платок, под которым кожа головы потела и немилосердно чесалась, потянулась и прикурила сигарету от зажженной свечи. Откинувшись на спинку кресла, она вытянула ноги и невольно уставилась в стоявшее на столике зеркало в черной рамке. Зеркало отразило ее лицо – лицо уже не очень молодой женщины с поблекшими глазами, морщинками вокруг них, поплывшим подбородком и вялым ртом. От созерцания этой картины ей стало неприятно, и Ангелина раздраженно отвернула зеркало.

Видимо, она слишком сильно задела его, потому что зеркало вдруг покачнулось на тонкой ножке, а затем со звоном рухнуло на пол. Поджав под себя ноги и спасаясь таким образом от десятков мельчайших острых брызг, Ангелина невольно взвизгнула.

– Что такое? – послышался голос от двери.

Она повернулась в ту сторону и недружелюбно спросила:

– Чего пришел?

– А что, родную сестру навестить нельзя?

– Знаю я, зачем ты приходишь. – Ангелина тяжело поднялась с кресла, осторожно прошла в угол, где стояла щетка на длинной ручке, и принялась сметать осколки в совок. – Зеркало вот грохнула! – ворчала она. – Лишние расходы, и вообще – примета плохая! Так и знала, какая-нибудь дрянь случится, и точно – ты вон приперся! Теперь еще что-нибудь случится.

– Это еще почему?

– Потому что беда – она одна не приходит. Это я хорошо знаю.

Ангелина опустила руки и задумалась. Почему-то после того, как разбилось зеркало, которому и цена-то три копейки – сама купила на вьетнамском рынке, обложила бумагой и покрасила черной краской, – на душе у нее противно заныло. Что-то такое чувствовало ее сердце, даром что никакой потомственной ведуньей она не была, а происходила родом из Урюпинской станицы, и бабка, равно как и прабабка, были доярками, а из всех народных средств лечения пользовались подорожником – снаружи и водкой – внутрь.

Она выглянула в окно. Мрачная черная туча наползала на солнечный диск, полностью закрывая его своей массой. В комнате, где догорали лишь свечи, тоже стало темно. И такая же темнота царила в душе у Ангелины.


Полковник Гуров прибыл на проспект Мира через двадцать минут после звонка Крячко. Причем ему пришлось притормозить за два квартала, поскольку дальше движение было перекрыто. Еще издалека он заметил огороженное место ДТП, на котором расположились несколько автомобилей и целая кучка водителей.

Пробираясь к оцепленному месту, Гуров недоумевал, почему среди машин нет кареты «Скорой помощи». Из разговора с Крячко он сделал вывод, что тот попал в серьезное ДТП со смертельным исходом. Следовательно, должны быть и еще пострадавшие. Однако ничего такого не наблюдалось, по крайней мере издали.

Пробравшись, наконец, к месту аварии, Гуров увидел Крячко в компании долговязого парня. Парень был прикован к левой руке Стаса наручниками и, когда тот поворачивался, вынужден был повторять его траекторию. А так как Станислав двигался размашисто, амплитуда колебаний парня увеличивалась. Он сосиской мотался из стороны в сторону, несколько раз поскальзываясь и грозя упасть на заледеневший асфальт, и только оковы мешали ему сделать это.

Достав на ходу удостоверение, Гуров показал его майору ДПС и, получив молчаливый кивок, двинулся сразу к Крячко.

– В чем дело, Стас? Где труп, где пострадавшие и при чем тут мы?

– Не части, Лева, – отозвался Крячко. – Пострадавших, слава богу, нет, в том смысле, который тебя волнует. Труп, правда, есть. Вот он. – И Стас кивнул в сторону стоявшего впереди других машин на середине дороги «Опеля» с открытым багажником.

Когда Гуров заглянул внутрь, он увидел торчащие из полиэтиленового пакета человеческие конечности.

– Ничего себе! – воскликнул он и тут же потребовал: – Рассказывай!

Крячко передал ситуацию и, склонившись к висевшему на нем парню, несильно ткнул его в бок:

– Эй, ты! Показания давать будем? Или так и замерзнем здесь намертво? Вон лично полковник из МВД по твою душу прибыл!

Гуров, вообще-то, прибыл лично по просьбе своего лучшего друга, а по душу Коновалова как раз подъезжала машина опергруппы. Он пристально всмотрелся в глаза Коновалова, который к этому моменту совсем закоченел в легкой куртке и тапочках и, кажется, полностью утратил способность не только говорить, но и соображать.

– Так, все ясно. Ни о каких показаниях речи быть не может, пока он не придет в себя. Личность установили?

– Да. – Крячко протянул ему паспорт Коновалова.

Просматривая его на ходу, Гуров обронил:

– Нужно связаться с главком, пусть пробьют по базам, может быть, человечек уже засвечен где-нибудь. Стас, ты все равно остаешься здесь, прими опергруппу и сориентируй. А я пока наведаюсь к нашему лихому гонщику домой. Там должны остаться следы преступления, вот я их горячими и проверю.

– А если он его… – осторожно качнул головой в сторону багажника «Опеля» Станислав, – не дома замочил?

– Значит, будем искать место преступления, – пожал плечами Гуров. – Но, думается мне, все-таки дома. Посмотри на его ноги. В тапках он вряд ли по городу разгуливал. Значит, вышел из дома и погрузил труп в машину, чтобы от него избавиться. Кстати, кому принадлежит машина, выяснили?

– Пока нет, но точно не ему.

– Выясните обязательно. Значит, этого, – кивнул Лев на дрожащего Коновалова, – в машину, держать под присмотром, глаз не спускать. Потом вместе с опергруппой к нам, там он придет в чувство, а после я с ним сам побеседую.

– Вот славно-то! – обрадовался Крячко. – А то я уже устал его на себе таскать! Он хоть хилый, а тяжелый, собака! Висит на мне, как куль с мукой. Слышь, ты! – Он подтолкнул Коновалова в спину. – Шагай давай!

Прежде чем уехать, Гуров еще раз подошел к багажнику и заглянул внутрь. Осторожно отогнув край пакета, посмотрел на труп. Он сильно закоченел, и когда полковник коснулся его рукой, то почувствовал, что тот твердый, как камень. На краях пакета виднелись замерзшие следы крови, но, куда нанесена была рана и чем, внешне видно не было.

Лев посторонился, пропуская к машине прибывшего следователя и судмедэксперта. Обоих он знал хорошо, поскольку это были сотрудники главка, которых он сам же и вызвал. Коротко изложив обстановку, Гуров отправился на улицу Руставели, где в одном из домов был зарегистрирован Артем Коновалов.

Глава 2

Гуров прошел в подъезд, приложив к домофону ключ, изъятый у самого задержанного, и, поднявшись на пятый этаж, остановился у дверей нужной квартиры, прислушиваясь. Полковнику показалось, что изнутри доносится какой-то приглушенный шум. На всякий случай достав пистолет и сняв его с предохранителя, он спрятал руку со стволом в карман, а левой позвонил в дверь. Никто не открывал, и Лев повторил звонок, отметив при этом, что шум не исчез.

Он уже собирался открыть дверь сам, как послышалось какое-то шлепанье, похожее на шум босых ног по полу, дверь отворилась, и на пороге предстала молодая девица, все одеяние которой составляли длинные прямые волосы, не слишком чистые и по этой причине непонятного цвета. Девица уставилась на Гурова остекленевшим взглядом, который очень походил на взгляд Артема Коновалова, из чего полковник сделал вывод, что она по уши накачана той же наркотой.

– Добрый день, милая, – расплылся он в улыбке. – Позволите пройти?

Девица как робот посторонилась, и полковник, пройдя в прихожую, быстро осмотрелся. Левый коридор вел в кухню, и он вначале заглянул туда. Кухня являла собой не лучший образец данного помещения: загаженный стол уставлен грязной посудой, в которой тушили окурки; на плите перевернутый ковшик с вывалившимися из него раздувшимися пельменями; в мусорном ведре, стоявшем прямо в центре, обертки каких-то препаратов и использованные шприцы. Жилище очень наглядно характеризовало своих хозяев.

Гуров покинул кухню, пройдя мимо застывшей девицы, которая по-прежнему безучастно стояла в прихожей – ни дать ни взять Венера Милосская. Собственно, в квартире была только одна комната, куда полковник и заглянул, уверенный, что, кроме девицы, здесь никого нет. И ошибся.

Едва войдя в комнату, он чуть было не получил удар по голове, однако успел заметить мелькнувшую слева тень и среагировал мгновенно, выставив левый локоть вбок, а затем резко двинув им назад. Таким образом он прервал направленный на него удар тяжелой пепельницы, которая выпала из рук нападавшего, а удар локтем под дых вызвал у того булькающий звук.

Повернувшись, Гуров увидел плечистого парня, прятавшегося за дверью, поджидая его. Удар Гурова ненадолго лишил парня сил, но он тут же снова ринулся в бой. Увернувшись, сыщик отметил, что глаза того также налиты безумием. Однако, несмотря на это, парень, пусть и не обладавший ловкостью и быстротой реакции, был очень силен физически.

Взревев, он обеими руками схватил полковника поперек корпуса и повалил на пол. При падении Гуров слегка ударился головой о спинку стула, который нападавший тут же схватил и занес сверху, не останавливал его даже вид направленного на него пистолета.

– Стой, стреляю, полиция! – заорал во весь голос Гуров, но парень с перекошенным лицом в ярости уже опускал стул ему на голову.

В последний момент Гуров успел уклониться, одновременно подняв ноги и ударив ими парня в живот. Тот согнулся, охнув, выронил стул, и этого хватило, чтобы полковник моментально вскочил на ноги и ударил его рукояткой пистолета по голове. Силы, вложенной в удар, он не пожалел, и парень тут же начал оседать на пол.

Гуров уже сунул руку в карман за наручниками, как вдруг почувствовал жгучую боль на шее. Инстинктивно схватившись за больное место, он ощутил что-то острое и мягкое одновременно. Мгновенно поняв, что это, сильно сжал пальцы, вцепившиеся ему в шею. Раздался истошный визг.

Это девица неожиданно и совершенно бесшумно подошла сзади и вцепилась полковнику в шею пальцами с длинными острыми ногтями. Гуров выворачивал ее пальцы назад, девица отчаянно верещала, а сидевший на полу парень завозился, готовясь подняться на не совсем твердых ногах.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8