Вештица

Не говоря ни слова, я выскочила на улицу.

Запах мальчишки различила сразу – он был самым свежим среди незнакомых. Следы, к сожалению, смешались с другими, но это ничуть не мешало.

Давненько мне не приходилось никого выслеживать днем. Вдохнула – морозный воздух принес с собой не только бодрящий кислород, но и точный маршрут моей будущей жертвы. Рядом он, паршивец, свернул с улицы в ближайший двор.

Свежевыпавший снег тихонько захрустел под подошвами. При желании могу передвигаться совсем бесшумно, но сейчас этого не требовалось. Мальчишка не заметил бы приближающегося хищника, даже зарычи тот у него прямо за спиной – он самозабвенно расплачивался у киоска за только что купленное пиво. И ведь ему продали! Подростку!

Я дождалась, пока он отойдет за киоск, и заступила дорогу.

– Не рановато для таких напитков?

Мальчишка нахально прищурился на раздетую девку в блузке, короткой юбке и сапогах, даже не подумав убрать с глаз долой коричневую полуторалитровую бутылку. Ого, ничего себе у мальца жажда.

– Чё надо? – нелюбезно осведомился он.

– Поговорить.

– Топай дальше…

Сопляк, еще хамить будет…

Протестующе вякнув, мальчишка полетел на землю, в сугроб.

– Кто просил передать тебе коробку? – осведомилась я, наступив мальчишке сапогом на живот.

– Откуда я знаю? – пискнул сопляк, враз растеряв всю свою недетскую борзость. – Парень какой-то. Говорит, отнеси в этот магазин и отдай Алисе.

– И это все? – уточнила я.

– Ну, денег мне дал, – невпопад ответил он. – Две сотки. А чё? Я ничего не трогал. Я сделал все, как он сказал!

Это я поняла и так.

– Где?

– Что где? – не понял мальчишка.

– Где он передал тебе коробку? И куда делся сам?

– Да там и передал, у магазина. А потом свалил.

Плохо, очень плохо. Он знал, где я работаю. Наверняка знал, где живу – ведь впервые я с ним столкнулась в нескольких метрах от своего подъезда.

Что ж, я тоже знаю, где живешь ты, ведьмак.

И тебе больше не застать меня врасплох.

* * *

Лешка был испуган не на шутку. Девчонка в одной офисной одежке, которая по непонятным причинам совсем не замечала зимней стужи. И она не собиралась отпускать его, Лешку, пока не вытянет все, что ей нужно.

Что же было в той чертовой коробке, из-за которой весь сыр-бор? Крысу дохлую ей, что ли, подложили? Так вроде не пахло. И вес у коробочки был приличный.

Тот светловолосый парень в чёрных куртке и джинсах и без головного убора не казался любителем розыгрышей. Хотя поспешность, с которой он скрылся, отдав коробку, Лешке не понравилась.

Мало ли у кого какие странности. Может, эти двое дружили, а теперь просто выясняют отношения.

И мальчишка, быть может, еще поартачился бы, развлекаясь и доводя девчонку до бешенства… если бы не то странное и непонятное, произошедшее с ее глазами. Лешка не верил в оборотней и других чудищ. Но у людей зрачки не стекаются в узкие вертикальные щелки, а светло-зеленая радужка не вспыхивает желтым адским огнем…

Несколько мгновений девчонка стояла, задумавшись и словно забыв о нем.

Потом она неожиданно развернулась и пошла прочь, не замечая снега, бьющего ей в спину, и изумленного взгляда мальчишки, смотрящего туда же…

* * *

– Пожалуй, я и вправду уйду, – сказала я Свете, вернувшись в магазин. – Скажешь хозяйке, что я заболела, ладно?

Света умница, ни о чём не спрашивает.

– Какой разговор? Конечно, скажу.

* * *

Я не смогла войти даже в подъезд. Не знаю, где он нашел это заклинание, но действовало оно отменно. Даже стало немного завидно. Мне бы такое пригодилось.

Отступила на несколько шагов назад, задрав голову. Шестой этаж. Нужное окно нашлось быстро. Целое. Неужели поменял стекло?

За утро… Наколдовал, конечно. Вот такие они, мужики-колдуны. Ничего-то своими руками не делают, всё на магию полагаются.

Хмыкнув, я повертела в руках листок бумаги, обнаруженный мною в кармане возвращенной шубы.

«Теперь ты видишь, что найти тебя мне не составит труда».

Записка развеселила. Поздно, ведьмак. Ты упустил свой шанс, больше я так просто не дамся. Даже если ты будешь подкарауливать меня в моей же квартире.

Я нашла в сумочке ручку, приписала к записке: «Ну-ну». Подбросила вверх. Бумагу тут же подхватил порыв ветра и понес к окну на шестом этаже. Бросил на стекло. Вот там теперь и будет записка, пока ведьмак не вернется и ее не увидит.

Надо спешить домой и подумать, как лучше защитить свое жилище. А то мало ли что…

Мало ли кто.

* * *

Кот был чёрный, без единого пятнышка. Зато глаза яркие, янтарно-желтые. Пристальные, немигающие. Готовый фамильяр для ведьмы…

Он поджидал на одной из тропинок в старом парке, через который я так любила ходить. Не меня, конечно. Сидел и вылизывал бесстыдно оттопыренную заднюю лапу. Да так и застыл, подняв голову и уставившись на меня.

Кот меня не волновал. Животных я не любила. Коты напрягали, а собаки вызывали ненависть. На птиц же смотрела с чисто гастрономическим интересом.

Бывали дни, когда мне приходилось питаться исключительно голубями.

Тропа вела к выходу из парка в дальнем углу. По этой тропе не любили ходить. Этим она мне и нравилась.

Хотя еще неделю назад тут всегда кто-нибудь да встречался.

Трупы, да еще растерзанные до неузнаваемости, мало способствуют повышению интереса к месту, где их находят, что бы там не говорили люди.

Если принюхаться, то еще можно уловить смутный, сладковатый запах смерти, так волнующий кровь и туманящий разум…

В этом месте я всегда ускоряла шаги. Тропа свернула и пересеклась с другой, широкой и многолюдной.

Я резко обернулась.

Кот трусил по моим следам.

Ему не понравилось быть обнаруженным, и он замер, так и не опустив поднятую в шаге переднюю лапу.

Отвернулся. Я усмехнулась.

До самого дома я замечала его несколько раз. Он уже не следовал за мной так явно. А как просочился в подъезд, вообще не знаю. Дверь за собой закрывала плотно.

Поднялась на свой этаж, ощущая кошачье присутствие. Опасности не было. В этом я была уверена полностью.

Открыв дверь квартиры, оглянулась.

Кот уже сидел на верхней ступеньке.

– Заходи уж, – сказала я, посторонившись.

Чёрная смазанная тень пронеслась мимо ног и скрылась в квартире.

В комнате было сумрачно. Я раздвинула шторы, впуская яркое зимнее солнце, по давней привычке оглядела двор.

И заметила парня в чёрной куртке с капюшоном на голове, закрывающим лицо.

Кого ты хочешь обмануть, ведьмак?

Глава 5.

Было уже около полудня, когда звонок позвал меня к двери. Я никого не ждала.

С опаской – защиту я так и не удосужилась поставить – посмотрела в глазок. Там был Иван, мой сосед по площадке. Все органы чувств, человеческие и не очень, подтвердили то же самое.

Я открыла.

– Привет, – сказал парень.

– Привет.

– Вот, диски тебе принес, – смущенно сообщил Иван.

– Спасибо, – сказала я.

Откуда-то он знал, что моя любимая музыка – тяжелая, с мистическим уклоном. Возможно, я сама ему говорила. Не помню.

Посмотрела на верхний диск. «Король и Шут», альбом «Герои и злодеи». Усмехнулась.

– Ну, что, герой, заходи, чай будем пить, – сказала Ивану.

– Ты одна? – на всякий случай спросил он.

– Нет, – честно ответила я.

Он непроизвольно покосился в комнату. Потом понял.

Паутина в верхнем углу, у окна, почему-то никого не приводила в восторг. А крупный паук вызывал омерзение и вопросы типа: «Почему ты его не уберешь?»

Паук жил тут чуть ли не с первого дня, как я сняла эту квартиру. И считался членом нашей маленькой семьи. Это единственное животное, с которым мы ладили и даже испытывали симпатию друг к другу.

– Я имею в виду людей, – уточнил Иван.

– Я одна. Из людей.

Вспомнила о коте. Кот пропал где-то в районе кухни, но поскольку там ничего не гремело, искать его не стала.

Иван от чая отказался. Такой атрибут жилища девушки, как крупный паук, отбивал охоту к чаю у многих. Меня это устраивало.

– У меня скоро день рождения, – сказал Иван. – Приглашаю всех друзей.

– Хорошее дело, – улыбнулась я.

– Я хочу, чтобы и ты там была.

– Это когда? – уточнила я.

– Через три дня. В пятницу.

– А ты не боишься в подарок получить приворотное зелье? – пошутила я.

Он рассмеялся.

– Тебе не нужны приворотные зелья. Ты и так приворожишь, кого захочешь.

– Тоже считаешь меня ведьмой? – приподняла я брови.

– Колдуньей. Доброй колдуньей.

Он шутил. Ведьмой меня считала его мать, и я никак не могла понять, почему. Вроде я была осторожной…

– Я приду, – пообещала Ивану, а сама подумала, что опять нужно мучиться с подарком. Не любила я эти праздники. И человеческие сборища. Но обижать Ивана у меня не было причин. – Если ничто не помешает.

– Приходи! Будет весело!

Да уж…

– Мяу! – требовательно сказали с полу. Объявился, мерзавец…

– О, у тебя кошка! – непонятно чему обрадовался Иван.

– Не знаю, – сказала я. – Может, кот.

– Давай посмотрим, – шутливо предложил Иван и потянулся к коту.

Кот не дался. Он оказался гордым и независимым.

– Весь в хозяйку, – уважительно сказал Иван. – Такой же неприступный.

После этой фразы он ожидал от меня какой-то реакции.

Но среагировал кот. Он зашипел, припав к полу и не сводя с парня желтых глаз.

– Кусается? – на всякий случай спросил Иван, непроизвольно пятясь из квартиры.

– Не знаю, – с улыбкой повторила я. Ситуация начала меня забавлять.

Иван быстро свернул свое пребывание в гостях и ушел.

– Спасибо, – искренне сказала я коту.

Тот уже исчез в недрах квартиры.

* * *

Этот ведьмак точно взялся меня преследовать. Едва я появилась у детского сада – он тут как тут, стоит, ждет, ухмыляется, забор подпирает.

– Охотишься? – мило полюбопытствовала я вместо приветствия.

– Беру пример с профессионалов, – отвечал он в том же тоне.

Ясно, чего же еще он может ожидать от вампира, ошивающегося около учреждения, полного здоровых аппетитных деток. Странно, что еще не убил меня, как только понял, куда я направляюсь…

– И то верно, – сказала я ехидно. – У кого же еще учиться ведьмаку? В своей-то среде профессионалов не хватает.

Он на провокацию не поддался.

– Вот не понимаю, почему я еще тебя не убил? – без особого интереса спросил он. Словно для себя-то он всё давно понял, и вопрос этот так, для проформы.

Я пожала плечами, и тут со стороны садика показались родители с детьми. Садик закрывался.

Я и ведьмак провожали их равнодушными взглядами.

– Алиса, простите, что мы задержались. Вы давно ждете?

Улыбчивая воспитательница вела за руку светловолосую девочку в красном пуховичке. Обе сияли. Я никогда не заходила на территорию садика сама. Вампирье обаяние заставляло молоденькую воспитательницу Тамару видеть во мне лучшую подругу и делать всё, что я захочу.

– Не беспокойтесь, – улыбнулась я ей, а потом девочке. – Я только пришла.

– Тогда сдаю вам малышку с чистой совестью, – с облегчением вздохнула Тамара. – Пока, крошка.

Воспитательница упорхнула, а я наклонилась к девочке, поправляя воротник, и только тут вспомнила, что ждала ребенка не одна.

– Ах ты, тварь зубастая! – заорал ведьмак и бросился прямо на меня.

Глава 6.

Увернуться я не успела, и мы оба рухнули на землю и покатились, сцепившись, приминая снег, под задиристое улюлюканье каких-то ребят на противоположной стороне улицы.

Куда уж ведьмаку, да еще только что обращенному, справиться с вампиром в рукопашном поединке!

Изловчившись, я оказалась наверху, придавив ведьмака к земле ладонями, опершись на его согнутые руки. Тряхнула головой назад, отбрасывая с лица волосы и не обращая внимания на трепыхания драчуна. Аплодисменты на той стороне улицы прозвучали победным гонгом.

– Ну, – поинтересовалась я, заглядывая в лицо ведьмака. – И чего мы деремся? Чего общественный порядок нарушаем?

– Тварь ты все-таки, – тяжело дыша, выдавил ведьмак. – А я ребёнка защищаю.

Тут уж я удивилась по-настоящему.

– Какого? Этого, что ли? – кивок в сторону белокурой девочки, спокойно наблюдающей за нашей дракой. – Дурак ты все-таки, ведьмак. Да я за этого ребёнка сама кому хочешь горло перегрызу.

– Чтобы другим не досталось? – ехидно уточнил подлец.

Я смерила его самым презрительным взглядом и поднялась на ноги, отряхиваясь. Он мгновенно принял вертикальное положение, слишком напоминающее оборонительную стойку. Я даже не рассмеялась. Надоело. Если он такой шут, то его проблемы. Вместо этого я подошла к девочке, сразу прижавшейся ко мне всем телом и подозрительно, но без тени боязни, поглядывающей на потрепанного ведьмака.

Тот напрягся.

– Наташа, родная, давай скажем этому дяде, кто мы есть, хорошо? А то дядя уж подумал на меня всякое нехорошее, драться полез. Ведьмак, погляди на нас повнимательнее, – сказала я «дяде». – Неужто не замечаешь? Похожи мы, очень похожи. Сестра это моя. Родная. Не пью я у нее кровь, не ем. Говорю же, сама кого хочешь на тот свет отправлю, если хоть волосок с ее головы сорвут. Если недобрым словом помянут или нехорошо поглядят. Ясно тебе, ведьмак?

Последнее я добавила, потому что заметила, как изменился его взгляд, адресованный Наташе, с озабоченного, тревожного, на презрительный.

– Значит, такая же… – он сплюнул и пошел прочь. Видимо, зарекаясь спасать незнакомых девочек, предварительно не выяснив их происхождение.

– Плохой дядя, – сказала я тихо Наташе, гладя ее по головке. – Пойдем, родная.

* * *

У бабы Любы была невеселая старость. На склоне лет, имея за душой маленькую квартиру и совсем уж крохотную пенсию, она оказалась совсем одна. Ее муж умер восемь лет назад, после того, как они потеряли единственного сына в авиакатастрофе. Других родственников в городе не было. Появление на площадке двух новых соседок: очаровательной белокурой малышки и её старшей сестры-подростка – значительно оживило тоскливую жизнь старушки.

Общие интересы свели нас быстро. Мне временно требовалась нянечка для Наташи, а бабе Любе – хоть какая-то видимость семьи. Но даже после того, как я нашла для Наташи детский садик, баба Люба оставалась близким для нас человеком, а частые чаепития на моей кухне давно сделались традицией.

– Бедная девочка, – вздыхает баба Люба, отставляя чашку. – Горбатишься на двух работах, а толку?

– Уже на одной, – улыбаюсь я.

– Ушла откуда-то? И правильно. Нечего себя изводить. Всех денег не заработаешь. Тебе бы в институт поступать надо…

– Теть Люба, какой институт? Я школу не закончила.

– Бедная. Так нельзя, Алисочка. Без образования как ты жить будешь? Ни работы хорошей, ни… – у нее вид, как у родной бабушки, искренне переживающей за свою непутевую внучку.

Меня напрягало, когда мои проблемы принимали близко к сердцу.

– Я справлюсь, – твердо отвечаю бабе Любе. – Мне бы только Наташу выучить.

– У нас в городе есть хорошие школы для глухонемых детей…

– Наташа не глухая! – возмущаюсь я. – Ей не нужны эти школы. Она нормальная девочка и будет учиться в нормальной школе!

– Ты сама-то в это веришь? – тихо произносит баба Люба. – Кто ее возьмет, без голоска?

– Она будет говорить, – заявляю уверенно. – Я что-нибудь придумаю. Обязательно.

– Алиса, Алиса, – сокрушенно качает головой баба Люба. – Три года ты ничего не могла придумать. Ей уже шесть. Школа не за горами. Может, пора обратиться к медицине?

– Я не могу, – упрямо отвечаю я, как, впрочем, и всегда на этот вечный вопрос моей соседки. – Не хочу! Они ей не помогут. Ей могу помочь только я, ее сестра.

– Нет, Алиса, так не пойдет. Ты ей поможешь, но только если обратишься к специалистам. Я знаю, у нас есть хорошие доктора, они хорошо лечат как раз всякие нервные расстройства…

И аргументы ее тоже вечные. Приведенные не в первый и далеко не последний раз.

– Наташа здоровая девочка! – привычно возражаю я. Просто она не говорит!

– Да-да, конечно. Всё так просто. И никаких проблем. Просто ребёнок не говорит.

Я опускаю глаза.

– Хорошо, не просто. Ей пришлось такое пережить… Это было страшно. Очень страшно. Наш дом горел. Все вокруг рушилось, а за окном кричали люди. То, что мы с Наташей выжили – это чудо. Настоящее чудо. Потому что все, кто был в доме кроме нас – погибли. Наташе было три года. Мне – семнадцать. Иногда я просыпаюсь и думаю: вдруг я всё-таки сгорела, и Наташа тоже, и всё вокруг – это уже не реальность? Да, Наташа не просто не говорит. Она замолчала после того дня.

– Значит, мой совет правильный. Обратись к врачам. И тебе самой это не помешает, и Наташе голосок вернешь.

– Ни за что, – твердо отвечаю я.

* * *

В первый месяц после того дня я все-таки об этом думала. И даже искала подходящую клинику.

А потом…

Тетя Ира – родная сестра моей мамы. Она живет в небольшом городке, на краю области, в шестидесяти километрах от нашей родной деревни.

А мне больше некуда было идти.

И мы приехали к тете.

На ее расспросы я отвечала простой историей: наш дом сгорел, и мать отослала обеих дочерей к тетке. Звонить маме тоже смысла нет, поскольку сотовый телефон сгорел вместе с домом, а проводная связь не работает. Увы, тетя, так бывает. Деревня, что с нее возьмёшь.

Она, разумеется, поохала, поахала и предложила помощь, но я отговорила добрую женщину. Заверила, что она и так нам несказанно помогла, приютив у себя дома.

Тетя приняла нас охотно. Это потом я поняла, что так к нам отнестись ее заставило не родственной чувство, а мое нечеловеческое обаяние. Благодаря ему же тетушке удалось устроить меня в школу без документов, которые, по легенде, сгорели вместе с домом.

Так продолжалось почти месяц.

Однажды я вернулась домой из школы и застала тетушку в кресле читающей письмо. Она была бледна, от нее исходили волны ужаса и ярости. Ощущалось это настолько реально и отчетливо, что мне стало страшно, а где-то под желудком начала крутить тугая, резкая боль.

Тетя заметила меня сразу.

– Это письмо из деревни, – сказала она. – Я полагаю, ты знаешь, что там написано.

Я знала. Но не понимала, почему оно пришло. Точнее, от кого.

В ту пору я была еще слишком наивной и позволила себе поверить: больше мне бояться нечего. Всё позади.

Не всё.

– Ты думала, я ни с кем не поддерживаю связи, кроме как с сестрой? – тихо спросила она, но голос ее звенел от сдерживаемой злости. – Ты ошибалась. Мой старый школьный товарищ пишет мне иногда.

Тогда странно, что письмо шло так долго. Месяц. Долгий месяц, принесший мне успокоение.

Я села.

Я ничего не сказала. Тугой жгут боли добрался до горла и стянул его тугой удавкой. Ведь я еще не оправилась от пережитого, от ужаса, преследующего меня с той недавней ночи.

– Она моя сестра! – вскричала тетя. – А ты даже скрыла от меня ее смерть!

Я втянула голову в плечи – испуганная, затравленная семнадцатилетняя девочка.

Тетя резко остыла. Отвернулась, отошла к окну.

– Это твоих рук дело?

– Разве в письме не написано? – выдавила я.

– Он говорил о взрыве. Взрыве, уничтожившем дом. Это был не пожар.

– Они подожгли дом, – неожиданно вскричала я. – Они хотели нас убить!

– Тебя, – отрезала тетя. – Галя бы не пострадала. – Она резко повернулась ко мне, ожгла взглядом ненависти. – Получается, ее убила ты. Как того мальчика, который утонул по твоей вине.

– Вы ничего не знаете… – прошептала я.

– Мне достаточно того, что написал мне Егор. И я знаю, что приютила в своем доме убийцу. Нет, не просто убийцу. Нечистую силу. Зло из наших преданий. Мать говорила нам с Галей – нечистая сила не вымысел. Она существует. Таких, как ты, у нас не было уже давно. Но кто мог подумать, что такое появится в нашей семье!

– Значит, я нечистая сила, – процедила я, и зло, которое так уверенно приписывала мне родная тетя, поднялось из глубины моей души. С той минуты наивная девочка поклялась больше никому не доверять и ни с кем не сближаться. Потому что осознала страшную вещь: мир – это несправедливое и опасное место. А она – существо, которое обречено на гонения и может полагаться только на себя.

– Странно, – сказала тетя задумчиво. – Странно, что в такой милой, очаровательной девочке сидит демон. Ты мне нравилась. Очень нравилась. Поэтому я ничего никому не скажу. Все-таки я тебя полюбила. Но гибель сестры я тебе не прощу. Я больше не хочу тебя видеть. Уходи.

Тугая боль высушила мои слезы. Живот впервые болел так сильно, но я списала это на отчаяние, разъедающее меня изнутри.

Но именно это неожиданно придало мне решимости.

Я соскочила со стула и торопливо отправилась в комнату, выделенную нам с сестрой. Собирать вещи, которых, впрочем, у нас было немного.

В конце концов, у меня достаточно сил, чтобы выжить самой и поставить на ноги сестренку. Ведь нас теперь двое – двое во всем мире.

Она словно прочитала мои мысли.

– Наташа останется со мной! – припечатала тетя Ира. – Я не позволю, чтобы ее растила ты!

А зря.

Глава 7.

– …Очередная серия жутких убийств… – взволнованно вещает диктор с экрана.

Глухая ночь (и кому только приходит в голову разгуливать по улицам в такое время?)… Глухие улицы, серые стены… Даже если бы у них были уши, никто не придет на помощь. Сами боятся… Очередное растерзанное тело с пролитой на снег драгоценной кровью… Пролитая жизнь, растраченная так бездарно… Обглоданные кости, съеденное мясо… Небывалые, ужасающие отпечатки лап, и ни единого отпечатка пальцев, потому что пальцев там не было…

И полнолуние тут совсем не при чем.

Я смотрю на чёрное небо с пепельными дырами облаков и тонким, загадочно ярким серпом за окном. Щелкаю кнопкой на пульте. Экран гаснет.

Темнота. Но темноты для меня не существует. Я давно забыла, что это такое – не видеть в полной темноте.

На маленькой кровати сопит Наташа. Шестилетняя девочка со сгоревшим детством.

Я к ней не подхожу. У нее чуткий сон, почти как у меня самой. Она ведь тоже только-только начинает привыкать к нормальной жизни, где не надо убегать и скрываться.

Дверь, послушная моей воле, не скрипит. Замок встает на место беззвучно и надежно. Я знаю, за время моего отсутствия никто не войдет. Мой дом – моя крепость.

Ночью мороз крепчает. Он обжигает лицо и настойчивой лапой ветра толкает меня обратно, в подъезд.

Нет.

Вперед.

Снег хрустит под ногами.

Снег вихрится в столбе фонарного света.

Иду за угол дома, туда, где темнее. Убеждаюсь, что никого вокруг нет.

Ни души.

Теперь опуститься на четвереньки. Ветер не смирился, ударил в бок, взметнул не прикрытые шапкой волосы.

Ничего. Через минуту ты уже перестанешь иметь для меня значение.

Превращение.

Нет, это совсем не больно. Мозг словно отключается… а потом включается та его часть, которая отвечает за звериные инстинкты.

* * *

Острый запах крови ударил в ноздри, на несколько мгновений затуманил мозг. Этого хватило, чтобы я замешкалась, замедлила бег.

Девочка уже была мертва. Еще совсем юная, лет двенадцати. Ну и что тебе, юная девочка, понадобилось на улице далеко за полночь? Разве не учили тебя, что ночь не для детей, ночь полна убийц и маньяков. И монстров. Огромных жутких монстров с оскаленной пастью.

Ты увидела его слишком поздно и не успела добежать до подъезда. Хотя для оборотня подъезд – не преграда. А для тебя – не спасение.

И детский крик в ночи подсказал мне, что охота подошла к концу.

Я искала его почти полночи. И всё безрезультатно. Его присутствие я чувствовала везде. В паническом страхе спрятавшихся четвероногих обитателей города. В саркастическом карканье считающих себя в безопасности ворон.

Но привел меня к нему детский крик.

И как я не догадалась, что он выберет для засады всё тот же парк?

Между деревьев мелькнула и пропала быстрая тень. Чёрный кот. Ты-то что тут делаешь?

В следующую секунду я забыла о коте, переключив внимание на более опасный объект.

Оборотень был раза в полтора крупнее меня. Почти чёрный, со светлым, сейчас порядочно заляпанным кровью брюхом. Не своей, к сожалению. Обладатель крови обнаружился между его лапами. Выпотрошенный труп, в котором слабо угадывалось тело той самой девочки.

Будь я в человеческом обличии, меня бы стошнило.

Звериные инстинкты хищника напрягли мои мышцы, толкая вперед.

Он повернул ко мне ухмыляющуюся, измазанную кровью морду.

– Ну, здравствуй, конкурент, – говорили его глаза. – Я не буду делиться.

– Я и не прошу! – прорычала я и бросила свое тело в прыжок.