Лена Летняя.

Магический спецкурс. Второй семестр



скачать книгу бесплатно

– Я в курсе, госпожа Ларина, – с непередаваемым сарказмом ответил тот. – Видимо, ректор Ред об этом забыл.

– Ты же понимаешь, что не обязательно имеется в виду официальный брак, – ничуть не смутился ректор. Он подался вперед, опираясь локтями на стол, и положил подбородок на сцепленные руки.

– Рогатый демон, Эйб, и ты туда же? – недовольно проворчал Норман, разглядывая собственные руки, как будто видел их впервые.

– Хорошо, я готов выслушать твой вариант, если мои ты уверенно отвергаешь. Что с ней случилось? Почему она явилась не во плоти? Почему ее видишь только ты?

Норман какое-то время молчал, как будто прокручивал в голове возможные варианты, а потом выдал собственную версию:

– Она где-то в ловушке. Возможно, без сознания или беспомощна. Ей удалось интуитивно создать астральную проекцию и отправить ее сюда. Ее магический потенциал пока не до конца раскрыт, поэтому поток недостаточно силен. Проекция получилась слабой, я воспринимаю ее, потому что я темный. И даже когда я не использую темную магию, мой светлый поток фокусируется легче, поэтому я более восприимчив.

Ректор несколько секунд переваривал его слова, а потом медленно кивнул.

– Что ж, версия не хуже других. Правда, я сомневаюсь, что умение создавать астральную проекцию входит в программу спецкурса. Интуитивное создание проекции – редкое явление.

– А Таня – редкая девушка, – заметил Норман без тени смущения.

При других обстоятельствах, услышав такое из его уст, я бы обязательно покраснела как рак. Сейчас же я не почувствовала даже учащения сердцебиения. Видимо, астральные проекции не испытывают подобных проблем.

– Да, я заметил, что ты так считаешь, – хмыкнул ректор.

– Предвидение – еще более редкий дар, – Норман едва заметно поморщился: очередной намек ректора ему не понравился. – У меня есть и другие причины считать, что в ней есть что-то особенное, но эти причины не романтического характера.

А вот разочарование астральные проекции испытывать умели, как выяснилось. Мои плечи, наверное, снова заметно поникли после этих слов. Я попыталась напомнить себе, что в мои планы на жизнь не входил роман с преподавателем магического университета, который по возрасту был ближе к моим родителям, чем ко мне, но разочарование все равно никуда не делось.

– Раз ты сидишь тут, а не бежишь ее спасать, я так понимаю, ты не можешь ее найти, несмотря на перстень?

– Увы. Не понимаю, что не так.

– Все ты понимаешь, просто верить не хочешь, – мрачно пробормотал ректор. Очень мне не понравилось это его замечание. – А сама Таня что говорит?

Норман посмотрел на меня, словно надеялся, что я сообщу ему нечто новое, но я только покачала головой и пожала плечами.

– Она ничего не помнит. Даже того, что была на вечеринке.

– И что ты собираешься делать?

– Вообще-то я надеялся, что ты мне что-нибудь подскажешь, – заметил Норман, нахмурившись.

Ректор не успел ничего ответить: после формального стука, дверь в его кабинет распахнулась и в него влетел мой родной отец.

Судя по скорости, с которой он появился в Орте, он уже искал меня на той стороне портала. На секунду я так обрадовалась, что вскочила с кресла и едва не бросилась ему на шею. Остановил меня его встревоженный вопрос:

– Где моя дочь? Вам уже что-нибудь удалось выяснить?

У меня тут же опустились руки: он тоже меня не видел. Как и остальные. Наверное, Норман прав и дело в том, что он темный маг.

– То, что нам удалось выяснить, вам не очень понравится, господин Ларин, – со вздохом ответил ректор. – Простите, я не знаю, как вас звали до ухода за Занавесь.

– Это не имеет значения, – отмахнулся папа. Еще бы, если верить Норману, его в этом мире считают погибшим. Как и меня. – Лучше расскажите, что вам уже известно.

– Вы присаживайтесь, – ректор сделал приглашающий жест в сторону кресла, в котором еще недавно сидела я. Он, видимо, про это тоже вспомнил и с сомнением посмотрел на Нормана. – Или там все еще сидит Таня?

– Нет, она встала, – очень ровным тоном ответил тот, ни на кого не глядя.

– Что вы несете? – возмутился папа, переводя взгляд с Нормана на ректора и обратно. Садиться он, конечно, не стал.

Норман то ли из уважения, то ли ради собственного удобства тоже поднялся на ноги и повернулся к нему.

– Ваша дочь сейчас здесь, но не во плоти, а в виде, как мы предполагаем, астральной проекции. Возможно, ее похитили или с ней случилось какое-то другое несчастье. Я предполагаю, что с помощью этой проекции она пытается дать знак, где ее искать. К сожалению, сама она при этом ничего не помнит…

– Что за чушь вы несете? – непочтительно перебил его папа. – Вы вообще кто?

– Ян Норман, преподаватель Темных ритуалов и заклятий. Ваша дочь занимается у меня в рамках специализации.

– А, я вас знаю, – почему-то голос отца прозвучал зло. – Вы дали ей перстень, она упоминала.

– Да, все верно, – сдержанно согласился Норман, наверняка заметив недовольный тон.

– Вот у меня и появилась возможность поинтересоваться: вы считаете нормальными подобные одолжения студенткам?

Я поняла, что сейчас начнутся разборки. Странно, но первые несколько месяцев папа спокойно относился к перстню. Только после того, как подарил мне другой фокусирующий артефакт стал активно настаивать на том, чтобы я его вернула, всячески давая понять, что я и брать-то его была не должна. Как будто у меня были альтернативы!

– Я считаю ненормальным отправлять дочь в университет магического мира, не вручив ей то, без чего она не сможет в нем учиться, – холодно заметил Норман. И я была с ним согласна.

– А артефакта попроще у вас не нашлось, да? – не успокаивался папа.

Норман снова стиснул зубы, кажется, начиная злиться. Глупо было надеяться, что они подружатся.

– Что было, то и дал. Не понимаю, какие у вас могут быть претензии? Особенно сейчас, когда ваша дочь пропала и, возможно, находится в смертельной опасности!

– Вот, кстати, объясните мне, как так произошло? – папа снова повысил голос. – Что у вас тут за бардак?

– Господин Ларин… – попытался вмешаться ректор, но Норман его перебил, тоже начиная говорить громче и жестче:

– Нет, это вы объясните, почему вашу дочь неприятности так и преследуют?

Я тут же активно замахала руками.

– Ян, пожалуйста, не рассказывайте ему все, они же меня потом сюда больше не пустят!

Но он, кажется, меня не услышал. Они с отцом стояли лицом к лицу, сверлили друг друга гневными взглядами – кто кого переглядит – и бросались взаимными обвинениями. Двое самых важных мужчин в моей жизни кричали друг на друга, совершенно забыв обо мне.

Я не могла это слушать. Не могла и не хотела. А потому в следующее мгновение оказалась в корпусе общежития посреди тишины общей гостиной спецкурса.

* * *

В первую секунду я вновь испытала шок от такого стремительного перемещения. Потом напомнила себе, что для астральной проекции это нормально. Я собиралась придерживаться версии Нормана о том, почему я такая вся бесплотная, потому что версия ректора мне категорически не нравилась.

Пустая гостиная, в которой не горел ни один световой шар, выглядела непривычно, но неожиданно уютно. Я прошлась между кресел и диванчиков, замечая, что за окном уже тоже начинает темнеть. Потом села в любимое кресло, стоявшее в углу. Его любили многие, поэтому посидеть в нем мне удавалось нечасто.

Я подумала, что это странно: ни одну дверь я открыть не могу, спокойно могу пройти сквозь любое из этих кресел, но когда сажусь, никуда не проваливаюсь. Но и кресла под собой как такового не чувствую. И оно не продавливается под моим весом, потому что у меня и веса-то никакого нет. Погладив ручку ладонью, я убедилась, что и шероховатой поверхности обивки тоже не ощущаю.

Не чувствовала я и прикосновения рук друг к другу, а вот перстень на пальце почему-то ощущала. Интересно, почему? Продолжая исследовать свое состояние, я принюхалась, пытаясь уловить знакомые запахи общежития, но ощутила только слабый запах хвои. Он не принадлежал общежитию, и я не понимала, откуда он взялся. Был еще какой-то незнакомый запах, но я не могла его ни с чем проассоциировать.

Я оглянулась по сторонам, мысленно переносясь во вчерашний день. Точнее, пытаясь перенестись. Я помнила разговор с Норманом, но только до определенного момента. До того, как спросила, почему он меня защищает, а он ответил, что для него это искупление. Искупление чего? Что он такого сделал, в чем винит себя и в чем может перестать чувствовать свою вину, если поможет мне? Относится ли это к чему-то, что он сделал уже как Ян Норман, или оно преследует его еще с тех пор, как он был Нордом Сорроу? Надо будет все-таки как-нибудь спросить у него, как ему удалось так хорошо сохраниться за пять веков.

Мысли уплыли куда-то не туда, пришлось тряхнуть головой, чтобы снова повернуть мозги в нужную сторону.

Итак, Норман сказал, что помощь мне воспринимает как искупление. А что было дальше? Я закрыла глаза, воскрешая в памяти тот момент. Мы стояли друг напротив друга, очень близко. Он только что снова надел мне на палец перстень, а потом сжал руку в своих ладонях. Они были теплыми, кожа – немного грубой. От кожи бывшего короля ожидаешь большей мягкости. Вот только король был еще и воином, привыкшим держать в руках тяжелый меч. В сильных руках…

Пришлось тряхнуть головой еще раз. Я разозлилась на себя. Сколько можно уже? Я ведь всегда умела контролировать собственные мысли и эмоции, мысли о мужчинах… ну, или мальчиках никогда не затмевали собой все на свете. Почему сейчас, когда мне так надо сосредоточиться на спасении своей жизни, я не могу перестать думать о Яне Нормане и его руках?

Что же все-таки было дальше?

– Искупление? – я продолжала смотреть в серые глаза, будучи не в силах отвести от них взгляд. – Что вы имеете в виду?

– Однажды ты сама все поймешь, – он улыбнулся и выпустил мою руку. – Но сейчас не время и не место для этого разговора. Пока, пожалуйста, будь осторожна. И носи перстень.

– Почему вы не можете просто сказать мне правду? Всю правду, – не сдавалась я.

Он пожал плечами.

– Может быть, я просто стыжусь ее? Не обо всем можно говорить с собственной студенткой.

Я открыла глаза, чувствуя, что начала замерзать. Как будто уснула у открытого окна. Но зато хотя бы немного продвинулась в восстановлении воспоминаний. После этих его слов я смутилась, скомкано попрощалась до следующего семестра и ушла.

А что было потом? Очевидно, я вернулась в комнату, переоделась для вечеринки, потом какое-то время веселилась на ней.

Веселилась ли? Или сидела в углу, переваривая слова Нормана? Или делала вид, что веселюсь, а сама переваривала?

Я снова закрыла глаза, пытаясь представить себя в этой гостиной и надеясь на новое озарение. Однако в этот раз что-то пошло не так, я провалилась куда-то не туда.

В богато украшенном зале передо мной стоял красивый светловолосый мужчина. Его лицо перекосило от ужаса, он испуганно пятился назад, а над нами гремел незнакомый женский голос:

– Пока я существую, ни ты, ни твой род никогда не будете править этим миром…

Я резко вдохнула, снова чувствуя себя заледеневшей, распахнула глаза и подскочила на ноги. Это еще что такое было? Точно не мои воспоминания. Это же не могут быть мои воспоминания?

Почему мне становится холодно каждый раз, как удается что-то вспомнить? Ну, или не вспомнить, а увидеть. Ответа на этот вопрос я не знала, но через какое-то время решилась снова закрыть глаза и попробовать погрузиться в воспоминания.

На этот раз в голове промелькнуло всего несколько «кадров».

Хильда рассмеялась, и я попыталась улыбнуться, чтобы как-то поддержать ее веселье, но все мысли крутились вокруг предупреждения Нормана, иногда сбиваясь на его последние слова. В гостиной было слишком жарко и невыносимо шумно. Я поднесла к губам стакан с каким-то сладким напитком. После событий Бала Развоплощенных вина мне не хотелось, поэтому я выбрала какой-то местный лимонад. У лимонада были незнакомые запах и вкус, что-то фруктовое, наверное, местная экзотика…

Стоп! Я снова разомкнула веки, соединяя в голове сразу несколько точек. Мороженное, которое я ела в компании Нота, и лимонад, который пила на вечеринке, были сделаны из одного и того же фрукта. И именно этот запах я чувствовала несколько минут назад, когда принюхивалась. Почему я чувствовала этот запах сейчас, ведь никакого лимонада поблизости нет?

Однако этот вопрос быстро забылся под натиском еще одного воспоминания: спасаясь от жары забитой до предела гостиной, я вышла на лестницу, села прямо на ступеньки. Вместе с этим лимонадом? Да, я держала в руках большой стакан, наполненный почти до краев.

И потом я увидела поднимающегося по лестнице Нота.

Я не помнила, что произошло дальше. Разговаривал ли он со мной или просто прошел мимо. Не помнила, куда он шел и зачем, если вообще успела это узнать. Но это не имело значения.

Он сказал профессору Карр, что не видел меня после утреннего занятия. Почему он так ей сказал?

Я не знала причин, но это выглядело как зацепка, с которой я могла пойти к Норману. Оставалось надеяться, что они с папой не подрались, пока я работала над воспоминаниями в гостиной спецкурса.

Через секунду меня перенесло обратно в кабинет ректора. Однако Нормана тут уже не было, остались только ректор и мой отец. И никто из них, конечно, меня по-прежнему не видел.

– Владимир, вы простите профессора Нормана. Он порой бывает чрезмерно эмоционален.

Папа сидел в кресле, в котором до этого сидела я, сильно хмурясь и стараясь унять дрожь в руках. Слова ректора вызвали у него недобрую ухмылку.

– Можно подумать, у него дочь пропала, а не у меня.

– Норман по-своему привязан к Тане. После того случая в подземельях…

Отец шумно вздохнул и разочарованно покачал головой.

– Не могу поверить, что она нам ничего не сказала. Если бы сказала, возможно, сейчас бы была дома, в безопасности.

– Вероятно, именно этого она и боялась, – пожал плечами ректор.

– Вы найдете ее?

– Норман ее найдет, – уверенно заявил ректор. – Так или иначе. Он упрям и не умеет сдаваться. Даже если только ее тело, все равно найдет.

Папа вздрогнул, с силой стиснул зубы и посмотрел на ректора.

– Думаете, ее уже нет?

– Все на это указывает. Норман не хочет верить, поэтому убедил себя в истории с астральной проекцией. Но вам, я думаю, стоит быть готовым к худшему.

– Как же так… – убитым голосом пробормотал папа. – Неужели все было впустую? Это несправедливо. Все не может так закончиться.

– Справедливости не существует, господин Ларин. Я боюсь, все уже закончилось.

Эти слова прозвучали как приговор. Все уже закончилось. Так зачем же я до сих пор тут? Мне хотелось заплакать, но я не могла: проекции, видимо, не плачут.

Глава 3

Я сама толком не поняла, как и почему снова оказалась в гостиной Нормана. После слов ректора у меня опустились руки. Стало очень жалко родителей. А себя – еще больше. В голове скакали мысли на тему: «Как же так? А как же все мои планы?» В глубине души я понимала, что люди умирают, несмотря ни на какие планы. В любом возрасте. И часто совершенно внезапно, когда кажется, что ничто не предвещало. И все же я никогда не думала, что смерть оставляет так много времени для сожалений.

Наверное, в том, что я снова оказалась здесь, был некоторый смысл. С самого начала моего обучения в Орте Норман стал тем человеком, который помогал мне в сложных ситуациях, принося с собой покой и уверенность в том, что все разрешится. С того самого дня, как студенты спецкурса впервые полезли к нам в коридоре, а Марек Кролл зажал меня у стены. Норман всегда появлялся в нужный момент, чтобы спасти меня. Поговорить со мной. Вселить надежду и уверенность в себе. Это могло быть что-то мелкое вроде комплимента на Приветственном балу. Или что-то очень значимое, вроде спасения моей жизни. Каждое мгновение отчаяния заканчивалось тем, что он помогал мне. Последние несколько месяцев мои мысли были наполнены им даже тогда, когда я верила навету Ротта. Вполне логично, что сейчас я явилась искать утешение в его комнаты. И пусть его самого тут не оказалось, вся гостиная была пропитана им. Оставалось только пожалеть, что я не чувствую ни прикосновений, ни запахов и не могу обнять его подушку и вообразить, что обнимаю его.

Я прошлась по комнате, села на диван, на котором он лежал, когда я появилась тут впервые. Наконец я могла разглядеть книгу, которую он читал. Меня тут же разобрал смех, несмотря на всю трагичность ситуации. Профессор Норман читал Гарри Поттера. Гарри, мать его, Поттера читал бывший властитель королевства Рейвен, первый канцлер Первой Республики, преподаватель Темных ритуалов и заклятий в настоящем магическом университете.

– Я очень рад, что вам весело, госпожа Ларина, – раздалось у меня за спиной.

Голова как-то сама собой втянулась в плечи, я снова почувствовала себя пойманной на чем-то недостойном. Я не обернулась на голос только потому, что мне стало стыдно встречаться с Норманом взглядом.

– Я ищу вас по всей Орте. Что вы делаете в моей гостиной?

Он подошел к дивану и грозно навис надо мной, скрестив руки на груди. Странно, ректору удалось убедить меня в том, что я умерла, но почему-то мне все равно было неловко за это вторжение. Разве так бывает?

– Страдаю, – честно ответила я, не глядя на него.

– Вот как? – в его голосе отчетливо слышалось удивление. Он неожиданно сел рядом со мной. – По какому поводу?

– А вам кажется, что у меня нет повода? – возмутилась я, наконец посмотрев на него.

– Мне кажется, что у вас нет на это времени.

– Ректор считает, что все уже кончено, – тихо заметила я, разглядывая его лицо. У него первый шок и растерянность уже прошли. Он снова выглядел собранным и уверенным в себе, спокойным. Если бы не легкая щетина, я бы сказала, что он выглядит как обычно. – Я появилась в его кабинете, искала вас. А он как раз говорил моему папе, что ему стоит готовиться к худшему. Что ваша теория с астральной проекцией – это просто от нежелания поверить в очевидное.

– Ректору Реду не мешало бы хоть иногда думать, что он говорит, – недовольно процедил Норман.

– Мне он показался убедительным, – я перевела взгляд на огонь в камине. Слова ректора так и звучали у меня в голове, лишая всякой надежды.

– Таня, послушайте меня, – настойчиво потребовал Норман. – Забудьте, что сказал ректор. Никогда не смейте сдаваться только потому, что остальные вас уже похоронили. Боритесь за себя до конца. Если бы все было кончено, вас бы здесь не было. Но вы здесь, вы говорите со мной, я слышу вас. Это что-то значит. Это шанс. Пусть он мизерный. Пусть никто из нас толком не понимает, что произошло. Пытайтесь использовать все возможности, которые вам даются. Не тратьте время на то, чтобы жалеть себя.

Его голос звучал жестко, как отповедь. Было обидно. И стыдно. Стыдно за то, что ему опять приходится объяснять мне такие простые вещи. Всего несколько слов – простых и понятных, до которых я могла бы додуматься и сама, – а мое настроение тут же изменилось. Может быть, перепады настроения в моем состоянии – это нормально?

– Как вам это удается?

– Что?

– Вдохновлять меня, – я снова посмотрела на него. – Каждый раз, когда мне кажется, что все ужасно и у меня нет сил с этим бороться, приходите вы и вставляете мне мозги на место. И заражаете оптимизмом. Заставляете устыдиться собственной слабости.

– Вам нечего стыдиться, Таня, – возразил он уже мягче. На его губах снова появилась едва заметная улыбка, которую я успела полюбить. – Вы ведь до сих пор жили в покое и комфорте, окруженная заботой и любовью родителей, с вами никогда не происходило ничего из ряда вон выходящего. Никогда не случалось ничего плохого. Ведь так?

Он дождался моего кивка и продолжил:

– А потом вы попали в Орту, и все пошло наперекосяк. Жизнь начала подсовывать вам испытания – одно сложнее другого. Неудивительно, что вы порой впадаете в отчаяние. Это нормально. Это не стыдно. Главное, что каждый раз вы находите, чем вдохновиться… Ну, или кем вдохновиться. Вы решаете проблему. Пусть с моей помощью, но вы справляетесь. Каждый раз становитесь чуточку сильнее. Так и закаляется характер.

– Думаете, однажды он станет таким же закаленным, как у вас? – я улыбнулась ему, чувствуя себя уже намного лучше, увереннее.

– Я бы вам не пожелал этого, – он покачал головой. Его улыбка стала немного грустной. – Мой характер начали закалять слишком рано. Вы обязательно станете сильнее, но вы все же еще совсем юная девушка. Нежность и хрупкость вам к лицу. Не потеряйте их в процессе. Пусть по-настоящему сильным будет мужчина, которого вы выберете в спутники жизни.

Несмотря на то, что я была всего лишь бесплотным существом, у меня вдруг перехватило дыхание от его слов, а еще больше от тона, которым они были сказаны. Хотелось прямо здесь и сейчас, не сходя с места, заявить ему прямо в лицо, что я уже выбрала себе такого мужчину. Вот прямо сейчас и решила окончательно. Если бы только он смог увидеть во мне нечто большее, чем просто бедовую студентку. Но, конечно, я не стала этого говорить. Постаралась сохранить улыбку и изобразить легкий тон, когда предложила:

– Тогда в следующий раз, прежде чем толкать речь, которая закалит мой характер, потратьте хотя бы пятнадцать секунд на то, чтобы пожалеть нежную, хрупкую девочку.

– Я обязательно это сделаю. Приду, пожалею вас, подержу за руку, – пообещал он. – Но потом. Когда вы будете в безопасности. И во плоти.

Я склонила голову набок, потакая внезапно проснувшейся игривости. Ведь пока я была в этом подвешенном состоянии, я могла позволить себе немного больше, чем обычно. Потом всегда смогу сделать вид, что ничего не помню.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6