Любовь с условием и без...

– На деловых ужинах? А мне обязательно там бывать? Не боишься, что могу разболтать твои секреты конкурентам?

– Ну, ты, конечно, девочка разговорчивая,– загадочно улыбнулся Ярослав,– но какой тебе толк?

– Заработать еще один миллион,– поиграла бровями.

Он посмотрел на меня таким странным взглядом, что шутить дальше на эту тему расхотелось.

А вдруг он вообще не понимал шуток? Язык мой – враг мой. Зачем нужно было так глупо рисковать?

– После нашей последней встречи я сомневаюсь, что этот мотив будет иметь место,– добавил Ярослав.– Но не шути так.

– Да, плохая шутка,– согласилась, нисколько не смутившись.– Ладно, замяли тему. Что дальше?

– Никакого конкретного плана у меня нет, если ты об этом,– сыронизировал Ярослав.

– Как?! У тебя нет бизнес-плана?– сыронизировала в ответ.

– Полина, такое ощущение, что ты специально стараешься меня разочаровать в себе?

– Хочешь, скажу правду?– хитро прищурилась я.

– Давай.

– То, что кажется специальным, у меня в порядке вещей. Я не умею притворяться, придуриваться, льстить и лицемерить, я подчиняюсь не мозгам, а тому, что внутри,– я выразительно скрестила ладони на сердце.

– Иногда полезно включать мозги,– сумничал он.

– А я включила на минуточку, когда просчитывала выгоду от нашего с тобой договора,– парировала я и недовольно отвернулась к окну.

Тоже мне, остряк! Думал, в ножки ему поклонюсь за деньги? Ой, вряд ли! Даже Кирилл не смог меня укротить, когда его семейка Адамсов взялась за меня. А я его любила так, как никого на свете. Поэтому, властелин мира товарищ Македонский, не стелить вам ковры для коленопреклонения.

– Ты надулась?– спросил он через несколько минут молчания.

– Ну что ты, когда я надуюсь, тебя выдавит из машины через лобовое стекло,– процедила сквозь зубы.

Да нет, я не злилась. Просто бесила эта ситуация. Комедия какая-то на тележке!

– Слушай, Ярослав, давай так: ты просто дашь мне некоторое время свыкнуться с мыслью, что на год ты станешь моим ухажером. Обещаю, буду вести себя подобающе ситуации…

Ярослав удивленно вскинул одну бровь, видимо, приятно удивился неожиданной сговорчивости. Но я сразу лишила его иллюзий, продолжив:

– Это не значит, что я буду терпеть все, что ты предложишь. Это значит, что я буду человеком с человеками и стервой с подонками. А таких в твоем окружении пруд пруди.

Ярослав задумчиво помял губы и неохотно кивнул.

– И, пожалуйста, предупреждай меня заранее о своем приезде.

– Конечно, как пожелает дама,– притворно услужливо заверил он.– А к какой категории ты относишь меня: человекам или подонкам?

– Ой, не умничай,– одернула его.– С некоторых пор я не умею ладить с людьми, которые становятся костью в горле. А с тобой мы поладили. Что ты так беспокоишься?

– Поладили?!– усмехнулся он и, потирая подбородок ладонью, откинулся на спинку кресла.

– Ну, я же дала согласие быть твоей девушкой. Этого мало?

– О-о, а чего мне это стоило!– поддел он.

– Ой, каких-то там сто пачек разноцветных бумажек,– отмахнулась и пожала плечами.

– Да уж!– засмеялся он.

Я тоже засмеялась, и эта была первая оттепель в наших с ним так называемых «отношениях». А смеялся он забавно: по-мужски сильно, звонко, приятно.

Мы выехали на главную площадь в центре Алушты и, свернув на светофоре, медленно поехали за колонной машин в сторону моря. Впереди дорога была перегружена казенным транспортом: пожарными и ментовскими машинами и подъемниками. На площади красовался белый дом, администрация Алушты, который с торца, выходящего прямо на обозрение народа, был разрисован в черно-красной гамме профессионалами граффити. Одна из бригад пожарных упорно пыталась смыть это произведение, но ни сантиметр рисунка не поддался их стараниям.

Это было что-то!

Рисунок, смысл которого нельзя было передать словами, так как в русском языке их не было, получился на редкость ядовитым и хорошенько припалил продажную шкуру местных чиновников.

– Ничего себе?!– удивился Ярослав, выглядывая в лобовое стекло.

Меня вдруг чуть не прорвало: еле сдержалась от дикого хохота, но не могла спрятать широкой улыбки удовлетворения.