Ощути меня полностью

Два года с того вечера, когда она позволила себе быть слабой. Когда красное платье, алкоголь, лицо начальника слились в одно жгучее, постыдное воспоминание.

И вот теперь Анна лежала в квартире незнакомца, вцепившись пальцами в подушку, и снова чувствовала тот кафельный пол и унитаз за спиной.

Она вспомнила каждую деталь: вонь от дешёвого мыла в туалете бара, скрип двери, грубые руки Стаса, который взял её, как вещь.

И самое страшное — она сама позволила этому случиться. И вот теперь это случилось снова. Её снова использовали, как вещь. Но если Стас был тем, кого она не хотела, то Максим был тем, кого она хотела. В этом была фундаментальная разница. Хотя на первый взгляд кажется, что разницы нет.

Она пыталась вызвать в себе гнев. Яростный, сильный. Она ненавидела себя за то, что поддалась на сиюминутную похоть, за то, что не смогла остановиться, за то, что позволила почувствовать себя слабой. И тут же к ней пришло отвращение — к себе, к своему телу, к тому, как легко она растаяла в чужих руках.

После Стаса у неё никого не было — два года без секса. Да, последний секс в туалете был как кошмар, как воспоминание об аде. Но не потому что это было противно её природе, хотя и поэтому тоже, а потому, что этого не должно было случиться. Это было не в её природе: вот верное определение.

Но Стас был два года назад… Что было, то прошло… А вот теперь, спустя два года, она была в квартире Максима. И, видимо, сегодня у неё тоже не будет секса… Этот мужчина решил поиграть с ней.

— Так что же ты выбираешь? — спросил он — Уйдёшь или останешься?

Анна смотрела на его разбухший член, стоящий, как вкопанный, и оттянувший бугром до предела трусы… И не знала, что сказать. Вот же оно, доказательство, что он её хочет, как и она его. Но почему он ставит такие невыносимые условия? Что он хочет от неё, слабой женщины?

Она зарегистрировалась на сайте знакомств полгода назад. И с тех пор была на двенадцати свиданиях, но все они закончились пшиком. А сегодня было тринадцатое, роковое. И оно, похоже, тоже окажется ерундой, мимолётным порывом, влечением. Ах, как Анна не любила разочаровываться! Но разочарования преследовали её с самого начала жизни. Или по крайней мере она себе это воображала. Но главное не как есть на самом деле, а как тебе подсказывает сердце, даже если оно тебе врёт.

Максиму Анна написала сама, первая, хотя так никогда не делала. В её мире существовало негласное правило: если мужчина заинтересован, он проявит инициативу. Но с Максимом всё было иначе.

Когда она увидела его анкету на сайте знакомств, её что-то зацепило. Это был не просто симпатичный мужчина с хорошо поставленным светом на фото, а нечто большее — взгляд, в котором читалась уверенность, осознанность. В нём не было дешёвого заигрывания, вызывающих поз, лишь лёгкая полуулыбка и спокойный взгляд человека, который привык держать ситуацию под контролем.

Анна перечитывала его анкету несколько раз. В объявлении не было банальностей вроде «ищу свою половинку» или «люблю путешествия». Его описание было кратким: «Я знаю, чего хочу. И если ты читаешь это, возможно, мы совпадём». Эта фраза подкупила её.

Она долго колебалась, пока, наконец, не набрала короткое сообщение:

— Привет. Ты действительно знаешь, чего хочешь?

Ответ пришёл через несколько минут.

— Конечно. А ты?

Так начался их диалог. Максим не торопился с предложением о встрече. И только через неделю после длинной переписки предложил сходить в ресторан.

— Давай в пятницу. Я знаю одно хорошее место, тебе понравится.

Анна пришла на десять минут раньше и села за заказанный столик. Максим появился вовремя — в семь. В жизни он оказался даже лучше, чем тот образ, который был собран в аватаре.

— Ты нервничаешь? — спросил он вместо приветствия.

— Немного.

— Не стоит. Вечер будет лёгким.

И он действительно сделал так, что вечер был лёгким.

Максим умел слушать и слышать. Он был настоящим самцом, тем кто не только деньги в дом приносит, не только хорошо трахает, но и за которым — как за каменной стеной (да, да, для Анны это не главное, но всё же!). А главное, он был той загадкой, которую она давно искала. Он был как фокусник, который показывает некий фокус, и кажется, что это не фокус, а самая настоящая магия, ведь не может спица пройти сквозь руку и не оставить следов…

Она много смеялась, обнажая белые зубы.

— Ты умеешь быть разной, — заметил он.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. Но это вроде как интригует. Я люблю таких. Поехали ко мне...

И вот теперь она лежала в его постели, что называется, не оттраханная. И он нёс какую-то ахинею…

Ну почему, когда всё хорошо, становится всё плохо?

Анна лежала на краю кровати, обдумывая сложившуюся ситуацию. Она чувствовала тепло его тела, но не ощущала того накала. Их встреча должна была быть иной — страстной, безудержной, срывающей границы дозволенного. Но вместо этого Максим тянул время, играл с ней.

Ох эти игры! Женщины любят, чтобы с ними играли. Но когда игра им не нравится, они дуреют.

— Так что же ты выбираешь? — повторил он, по-прежнему не делая ни шага вперёд, ни шага назад.

Она закусила губу. Уйти? Но почему? Потому что он сначала бросился на неё с жадностью, а потом прекратил? Или потому что ей вдруг стало неуютно и страшно?

Да, это был страх. Анна чувствовала себя героиней фильма, где напряжение между персонажами достигает пика, но в кульминационный момент зритель видит другую сцену.

Максим медленно провёл тыльной стороной ладони по её руке от кончиков пальцев до предплечья, едва касаясь.

— Ты ждала чего-то другого?

Анна хотела возмутиться, уже открыла рот, чтобы сказать, но остановилась. Она представила своё воображение в зеркале и решила, что вовремя заткнуться — это то, что часто не хватает иной женщине, но не ей, ведь она, в отличие от многих, не такая простая, она умная.

Меж тем Анна поняла, что в голосе Макса не было насмешки.

— Я… не знаю..

— Вот и хорошо. — Значит, у тебя есть возможность узнать.

Он наклонился , но не стал целовать. Вместо этого его губы оказались у самой шеи, дыхание коснулось кожи. Анна почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Это было неожиданно и… возбуждающе.

Макс управлял её желаниями. А эти желания она сама не понимала. И вот теперь поняла. Максим почувствовал её дрожь, её решимость, её желание, желание женщины, которая может отдаться первому встречному, но не будет с ним никогда. Он больше не держал её в напряжении, а позволил страсти разгореться. Их губы наконец встретились — жадно, глубоко, без сомнений. Её пальцы скользнули по его спине, а его руки подлезли под её спину и прижали полыхающее огнём женское тело к себе, заставляя чувствовать каждое движение.

Затем он отстранился — и снял с неё платье так медленно, с поцелуями и ласками, что это сводило с ума.

Анна выгибалась, желая больше, но он лишь усмехался, растягивая удовольствие.

— Максим, Макс, — шептала она в исступлении.

Её мокрое лоно полыхало, а дыхание стало ещё жарче. Она чувствовала, что из её рта вырывается максимальное тепло. Она выдохнула и глубоко, со стоном, вздохнула, когда он лизнул мочку уха, а затем прильнул губами и втянул в рот.

— Ах, — вырвалось из её рта.

Её рука скользнула к его паху, она ощутила эрегированный мощный член в трусах, засунула руку, но обхватить маленькой ладошкой не смогла, не хватило длинны пальцев.

Вообще Анна не любила сосать. И делала минет мужчинам неохотно. Но тут её прямо-таки повлекло к мощному члену Максима. Левую руку она положила на накачанный пресс мужчины, а в правой зажала член и потянула на себя, к своему открытому рту. Максим подал корпусом и встал на колени таким образом, чтобы его орган был аккурат напротив её лица.

Анна чуть подала вперёд голову, отпрянув от подушки, и взяла в рот пульсирующую головку. И словно чупа-чупс она начала сосать член, который оказался таким приятным на ощупь и на вкус, что она не могла оторваться и сосала, сосала.

Она взяла Макса за задницу обеими руками и притянула к себе, засунув член максимально внутрь, прямо до самого горла, затем вытащила, оставив только головку, и продолжила неистово сосать, работая при этом и губами, и языком.

Макс начал постанывать, запрокинул голову и наслаждался. Но в какой-то момент отстранился, провёл рукой по жарким губам Анны, которая хотела продолжения, перевернул её, стонущую, животом вниз, достал из тумбочки презерватив, надел на член, лёг сверху, стараясь прижаться максимально к попке Анны, засунул руку под пах и чуть приподнял, нащупал рукой благоухающее лоно, аккуратно раздвинул пальцами — и вошёл как по маслу. Анна была настолько влажная, что член скользил по влагалищу уверенно и мягко. Анна ощущала каждой клеткой его внутри, словно он был частью её самой, словно он и был ей.

Анна застонала. Предтеча оргазма накатывала волнами, внутри играла музыка, по всему телу разливалось ощущение блаженства, такого, какое она никогда не испытывала. Максим всё делал как надо, ни больше, ни меньше. Он был воплощением её несбыточной мечты, в которую она не верила, но которую её подсознание воплощало каждый день в немыслимых фрустрациях о вечном и далёком женском счастье.

И вот теперь она понимала, что это такое — быть женщиной, ощущать всю суть женского нутра, наслаждаться и не думать ни о чём, только о себе, любимой. Не думать, что есть и что пить, не думать, хороша ли эта блузка и идёт ли к этой короткой чёрной юбке, не думать, какой парфюм использовать и как широко открывать рот, когда подносишь к нему вилку с наколотым на неё куском брокколи, и не слишком ли этот брокколи большой, засуну ли я его в рот и смогу ли прожевать, не сотрётся ли помада, не буду ли выглядеть как хомяк при этом, не запачкаю ли белую рубашку и синий пиджак… Вопросы, вопросы. Все эти вопросы остались на потом. А сейчас Анна просто жила. Впервые за долгое время жила и наслаждалась.

Все эти альфа-самцы — сказки. Не нужны они женщинам. И богатые тоже не нужны. Женщинам нужны те, кто даст почувствовать вкус жизни. А уж кто они будут — качки, спортсмены, миллионеры — не так важно. Это только дурочки, у которых в голове кисель, хотят богатства. Настоящая женщина понимает, что никакие деньги не заменят ей внутреннего мира, душевного комфорта и гармонии с собой.

И вот теперь, когда она занималась любовью по-настоящему, когда её не просто трахали, а трахали с наслаждением, Анна ощущала то неуловимое чувство, которое может ощутить только настоящая женщина, которая знает, чего она хочет. Но не только знает, чего хочет, но и чувствует это, чувствует внутри себя, когда это всё горит в ней неосознанно, когда мозг отключается, и на смену мыслям приходят настоящие чувства, женские чувства.

И так Анна погружалась всё глубже и глубже в свой рай, в своё блаженство, что когда пришёл пик волшебства, она ощутила те эмоции, которые никогда не испытывала, но при этом она понимала и ощущала, что это именно то, о чём может только мечтать настоящая женщина.

Это был кайф, очищенный от условностей этого мира, от дурацких фантазмов, от нелогичных размышлений, от борьбы самой с собой, от борьбы с этим искусственным миром. Она будто пила из фонтана чувств, и между её губами и живительной амброзией не было никаких дополнительных преград и фильтров. Это был чистый кайф. Кайф. Кайф. Кайф.

Когда такси тронулось, Анна в последний раз взглянула на дом. Какое окно его? Не понятно. Она представила, как он стоит у окна, красивый, и улыбается. Потому что знает: она вернётся.

Глава 4. Ниже пояса

«Нежность — это язык души, который не требует слов, но звучит громче всех признаний».

«Иногда счастье — это просто тихий вечер, тёплый чай и осознание, что ты нужна».

«Женщина может быть сильной, но ей всегда хочется, чтобы рядом был тот, кто позволит ей быть слабой».

Эти мысли одна за другой приходили Анне в голову, и ей хотелось петь.

Домой она вернулась счастливой, хотя счастье это было странным. Максим не дал ей того, чего она хотела, практически выставил за дверь, а она всё равно думала о нём и улыбалась.

За окнами её уютной двухкомнатной квартиры с видом на озеро уже брезжил рассвет. Наступало воскресенье, на работу идти не нужно, поэтому Анна могла позволить себе не спать хоть до обеда. Впрочем, уснуть она всё равно не смогла бы.

Хотелось просто лежать, слушать музыку и вспоминать прошедший вечер. Анна закрывала глаза, и в темноте плыли золотые змейки, а стоило открыть — появлялся привычный серый потолок.

Она провела ладонью по прохладной простыне и снова вспомнила прикосновения Максима. Его руки, губы, голос, то, как он смотрел на неё. И главное — как остановился именно тогда, когда она была уверена, что сейчас получит желаемое.

Вот же сволочь.

Анна натянула одеяло до подбородка, полежала так немного, потом ей стало жарко. Она принялась отпихивать его ногами, скомкала, несколько раз пнула и наконец столкнула с кровати. Это почему-то развеселило её.

Теперь она лежала в белых кружевных трусиках и тёмном лифчике, разглядывая собственное тело. Ноги у неё были стройные, живот ровный, грудь хорошо смотрелась в чашечках бюстгальтера.

Хороша ведь. Чего ему ещё было надо?

Анна подложила под голову вторую подушку и провела обеими руками по животу. Пальцы добрались до резинки трусиков, задержались там, а потом она стянула их. Следом чуть приспустила лифчик и коснулась груди.

— Максим… — тихо произнесла она.

Ей снова представилось, что он рядом. Особенно ясно вспомнился тот момент, когда Максим держал её за запястья и она уже не сомневалась, чем закончится вечер.

Но он вдруг остановился.

«Мне не интересен просто секс».

Что это вообще значило?

Анна перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Мужчины у неё не было два года, и всё это время она прекрасно обходилась без него. А теперь хватило одного короткого свидания, чтобы тело взбунтовалось и требовало продолжения.

Она снова легла на спину.

Из колонки негромко играла расслабляющая музыка, на прикроватном столике стоял недопитый бокал белого вина, в комнате стоял аромат ромашек. Ночь прошла, а Анна так и не уснула. Она вспоминала Максима и раз за разом придумывала продолжение их встречи, которого в действительности не было.

В её фантазиях он не отпускал её домой.

И этот вариант нравился намного больше настоящего.

Правая рука опустилась ниже. Анна коснулась себя, почувствовала знакомое возбуждение, но почти сразу остановилась. Нет, сейчас ей не хотелось удовлетворять себя самой. Игрушек дома хватало, и при желании она прекрасно могла обойтись без мужчины, но после вчерашнего ей нужен был именно Максим.

Однажды попробовав хорошее вино, не хочется запивать его водой из-под крана.

Она усмехнулась собственной мысли, повернулась на живот и приподняла бёдра.

— Трахни меня, Максим. Я вся твоя, — прошептала она в подушку.

Сказала и сама завелась ещё сильнее.

Анна потёрлась о матрас и зажмурилась. Теперь воображение услужливо дорисовало всё, чего Максим не сделал вчера. Он входил в её спальню, молча подходил к кровати и смотрел на неё тем самым взглядом, от которого ещё несколько часов назад становилось трудно дышать.

Его ладонь ложилась ей на спину, пальцы медленно скользили вдоль позвоночника к бёдрам. Потом он наклонялся и целовал её в шею.

— Ты такая красивая, — шептал он.

Настоящий Максим этого не говорил, но сейчас Анне было всё равно. Это была её фантазия, а значит, здесь он мог говорить именно то, что ей хотелось услышать.

— Я хочу тебя, — отвечала она.

В воображении он больше не останавливался, не задавал странных вопросов и не предлагал вызвать такси. Анна представляла его рядом с собой, чувствовала тяжесть его тела, слышала низкий голос у самого уха.

— Ты моя, малышка.

— Максим…

Она открыла глаза и несколько секунд смотрела на белый потолок, возвращаясь в реальность.

В комнате никого не было.

Анна вздохнула и потянулась за телефоном. На экране высветилось 5:08.

Рано, конечно. Нормальные люди в такое время спят. Но ждать до девяти или хотя бы до семи она не собиралась.

Анна открыла Telegram и посмотрела на их переписку. Несколько секунд думала, что написать. Можно было начать осторожно, спросить, не спит ли он, поблагодарить за вечер или просто пожелать доброго утра.

Вместо этого она написала:

«Я хочу. Приедешь ко мне сейчас?»

Перечитала.

Слишком прямо.

Палец завис над кнопкой отправки, но ненадолго.

Будь что будет.

Сообщение ушло.

Анна положила телефон рядом и снова закрыла глаза. Теперь оставалось только дождаться ответа. Она попыталась вернуться к своим фантазиям, но прежнего удовольствия они уже не приносили. Через несколько минут Анна взяла телефон.

Сообщение оставалось непрочитанным.

Она сказала себе, что Максим спит. В пять утра это было самым разумным объяснением, однако ещё через несколько минут снова посмотрела на экран.

Ничего.

Анна накинула короткий халат и подошла к окну. Озеро, вид на которое обычно её успокаивал, сейчас совершенно не помогало. Она постояла немного, вернулась к кровати и опять взяла телефон.

Всё без изменений.

И тогда появилась неприятная мысль: а что, если Максим видел уведомление на экране, прочитал первые слова и просто не захотел открывать сообщение?

Анна села на кровать и убрала волосы с лица.

Теперь собственные слова выглядели иначе.

«Я хочу. Приедешь ко мне сейчас?»

Ночью, когда она писала их, это казалось смелым и сексуальным. Теперь в них вдруг обнаружилось что-то слишком откровенное, почти просительное.

Можно же было написать: «Не спишь?»

Или хотя бы: «Спасибо за вечер».

А лучше вообще ничего не писать первой.

— Дура, — сказала Анна своему отражению в тёмном экране.

И тут же разозлилась на себя. С какой стати дура? Взрослая женщина сказала взрослому мужчине, что хочет его. Она никого не обманывала, ничего не выпрашивала и уж точно не собиралась стыдиться собственного желания.

Только убедить себя в этом оказалось легче, чем поверить.

Анна прошлась босиком по прохладному полу, затем остановилась перед зеркалом. Волосы растрепались, под глазами остались следы косметики, халат кое-как держался на плечах. Ещё недавно она лежала на кровати и чувствовала себя самой желанной женщиной на свете, а теперь ждала, когда мужчина, которого знала всего несколько часов, соизволит прочитать её сообщение.

Вот это уже раздражало.

«Тебе тридцать лет. Возьми себя в руки».

Обычно такие разговоры с собой помогали. Сейчас — не очень.

Анна вернулась к кровати, снова посмотрела на телефон и представила, как на экране появляется короткое: «Еду».

Этого одного слова было бы достаточно. Она сразу пошла бы в душ, привела себя в порядок, сменила простыни, выбрала бельё. Может быть, открыла бы ещё одну бутылку вина.

Но Максим не отвечал.

Анна легла, обняла подушку и вспомнила его вчерашнюю усмешку.

«Ты слишком легко сдаёшься».

Может, в этом всё дело? Может, он действительно играет с ней и специально заставляет ждать?

Такое объяснение было неприятным, но всё-таки лучше другого: что Максим получил от вчерашней встречи всё, что хотел, а продолжение ему просто не нужно.

Анна старалась не думать об этом варианте.

Время шло. За окном постепенно светлело, город просыпался, а её сообщение всё ещё оставалось непрочитанным. Возбуждение, которое ещё недавно не давало ей покоя, постепенно сменялось тревогой.

Она снова взяла телефон, посмотрела на экран и положила обратно, не найдя там ничего нового.

— Максим… Ну ответь ты.