Граница. За тенью гор

– Здравия желаю, товарищ полковник! – гаркнул Слава.

– Добрый день! – Аня стушевалась под взглядом Палыча.

– Прогуляться решили? – отеческим тоном, но со стальными нотками в голосе, спросил Быстров.

– Да вот, спас из рук врага, товарищ полковник! – победоносно заявил Слава.

Если бы сейчас в руках Ани оказалось что-то тяжелое, она бы долго била им Славу, а потом вскрыла его голову, чтобы достать оттуда то, что он называл мозгами. «Ну, все! Это конец! И нас похоронят вместе в братской могиле под сиренью!» – подумала она, порывисто снимая с себя китель.

– Это как? – голос командира стал ледяным.

– Да вот, вступила в неравный бой с чеченцами. Одна против троих с газовым баллончиком в руках. Они стали приставать к ней в парке, а я оказался рядом. Пришлось разогнать, товарищ полковник, – Слава приложил руку к козырьку.

– Молодец, парень. Хвалю! – Палыч пожал ему руку, но смотрел в это время на Аню. – Можешь быть свободен!

– Есть! – и Слава бодро удалился.

Ане тоже захотелось убежать, но взгляд Палыча приковал ее к земле. Этого взгляда она боялась больше, чем троих чеченцев, вооруженных до зубов.

– Жди меня здесь. Мы с тобой позже поговорим! – отрезал он и направился к офицерам.

Аня созерцала носки своих туфель. Куда бы она не подняла глаза, казалось взгляд Быстрова следил за ней с безмолвным укором. Через несколько минут все разошлись, а Палыч вернулся к девушке.

– Пойдем-ка пройдемся!

– Николай Павлович, я… – начала было Аня.

– Пойдем! – резко повторил он и широкими шагами направился к воротам.

Аня поплелась за ним. Несколько минут они шли рядом в полном молчании дальше и дальше от ворот части, Николай Палыч заговорил первым.

– Вот что, Нюта, нужно признать, я был не прав. Напрасно я пошел у тебя на поводу и устроил этот перевод. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ты – молодая привлекательная женщина и тебе не место здесь. Я не смогу всегда быть рядом и уберечь тебя в нужный момент. Но если с тобой что-то случится, я себе потом всю жизнь этого не прощу. Ты должна вернуться домой! – твердо закончил он.

Аня методично обрывала лепестки сирени и вот уже у ее ног растеклось белоснежное облако на прозрачной поверхности лужи. Если бы не этот день, не разговор с мамой, не история с кавказцами, она бы нашла в себе силы и промолчала, но их не было. Сил сдерживать свою обиду больше не было.

– Да, вы правы! – сдавленным голосом произнесла Аня. – Вы все как всегда правы! Вот и мама так считает. Ничего хорошего из этого не получится, потому что у меня в жизни вообще ничего не получается. Не потому ли, что все кроме меня одной знают, где мне жить, как поступать? А кто-нибудь хоть раз спросил, чего хочу я? Это жизнь! Моя жизнь! Никто не может знать, что с нами будет завтра, но это не значит, что нельзя жить. Почему вы все решили, что там в безопасности мне будет лучше, чем здесь? Потому что здесь опасно? А там я одна, понимаете одна! – закричала она, швырнув под ноги сирень. Слезы безмолвным водопадом катились по щекам.

Палыч хмурился, но молчал. Взгляд уперся в белоснежные, благоухающие хлопья под ногами. Аня вскинула голову, не вытерев слез. В надтреснутом голосе звучал вызов.

– Завтра я напишу заявление, товарищ полковник! Вы правы, это моя жизнь и только я несу за нее ответственность… раз больше никто не хочет ее брать на себя!

Она круто развернулась на каблуках и пошла прочь.

С противоположной стороны улицы к Палычу подошел Константин.

– Сильная речь! – иронично хмыкнул он.

– Ты все слышал?

– Прошу прощения, командир, но тут невозможно было не услышать. Она так орала!

– Ну и что ты скажешь?

– А что я должен сказать? – удивился Костя. Две пары мужских глаз смотрели вслед удаляющейся Ане.

– Ну, а кто у нас спец по женским сердцам? – вздохнул Быстров.

– А что случилось то?

Николай Павлович вкратце рассказал о дневных похождениях Анны.

– Да, тот еще характер! Смелая девчонка. С такой в разведку идти не страшно, – улыбнулся Зверев. – А если честно, такого у меня точно не было. Желаю успехов, товарищ полковник! – посочувствовал он.

Палыч остался один, но это было не то одиночество что рвалось сейчас криком из груди Анны, ее было страшнее. Быстров уперся потухшим взглядом в снегопад лепестков под ногами, как тот первый, под которым он признался в любви. Потом будет белая фата, белые пеленки, белые скатерти на свадьбе сына и белый саван. Но до того, последнего белого пройдет много лет и в каждом она будет с ним. Она будет его белым светом, будет дарить ему жизнь, которая без нее была бы пуста. Женщина должна любить, должна отдаваться любви, каждый день согревать кого-то теплом и быть для него тем самым светом. У Ани пока только серые будни одиночества.

Или выходные как этот, что она проведет за сборами, в попытке убежать. Аня никогда не была трусихой, не пасовала ни перед трудностями, ни перед будущим, а сегодня сдалась. На душе кошки скребли. Аня хорошо училась, обожала свою работу, помогала друзьям, заботилась о родителях, а ее оберегали. Всю жизнь ее оберегали от жизни. Решали за нее где учиться, кем работать, как жить. И никогда никто не спрашивал, чего хочет она. Аня хотела только одного: не бежать от самой себя.

Глава VI

В понедельник утром Аня твердой рукой написала заявление и понесла Ольге Викторовне.

– Передадите начальнику на подпись?

– Ну уж, такие документы вы сами носите! – вспыхнула Ольга Викторовна. – Начальник и так сегодня мрачнее тучи. Так что давай сама!

Делать было нечего, придется идти самой. Тянуть Аня не любила. А раз решила, нужно действовать. Удрученная такими мыслями, она постучала в дверь кабинета. Рука была тверда, как камень, и так же тяжела.

– Войдите!

Быстров стоял у окна, руки в замке, большие пальцы нервно постукивают друг об друга. Но не это растрогало Аню больше всего. Он осунулся и побледнел, кажется, даже не побрился с утра, а это уже серьезно, учитывая безукоризненную выправку старого офицера. С минуту оба молча смотрели друг на друга.

– Давай! – строго сказал Палыч и протянул руку.

Аня передала заявление.

– Вот что, товарищ помощник командира по правовой работе! Служба в Вооруженных силах это серьезно и на вас лежит огромная ответственность. А разбрасываться кадрами я не собираюсь, так что ваше заявление отправляется по назначению, – бумага была разорвана, мелкие клочки полетели в корзину. – А вашу личную жизнь вы будете строить в свободное от работы время. Вам все ясно?

– Да, товарищ полковник! – Аня вскинула голову, шмыгнула носом, больше для того, чтобы не рассмеяться вслух, все-таки она в кабинете начальника. – Разрешите задать вопрос? Давно вы полюбили сирень? – она указала на небольшой букетик, стоявший в вазе на полке.

– С тех самых пор как одна молодая дама бросила его мне под ноги, как перчатку на дуэли! – он хитро улыбнулся. Перемирие было заключено.

– Прости меня, старого дурака! Ты была не права, уколов меня в самое сердце. Я – твой крестный отец, и я несу за тебя ответственность перед Богом, а теперь и перед людьми, когда Лёни не стало. Но впредь обещаю не вмешиваться в твою личную жизнь. Только и ты обещай мне, что больше не будешь вести себя так неосмотрительно, и носа не будешь высовывать с территории части одна. Если тебе что-то понадобиться в городе, ты дашь знать мне или обратишься к Константину. Тогда я за тебя буду спокоен.

Аня клятвенно пообещала ему больше не попадать в такого рода ситуации, а заодно и рассказала всю предысторию со звонком маме.

– Ну что же! – вздохнул Палыч. – Беру огонь на себя. Я позвоню ей сегодня, постараюсь успокоить, но, сама понимаешь, ничего обещать не могу.

Аня понимала, что теперь он сделает все, что в его силах, но на положительный результат особо не надеялась. В этот раз совещание закончилось достаточно быстро, в преддверии надвигающегося праздника в кабинете у Палыча собирались чаще. А поскольку в этом году День части приходился на пятницу, то бурно обсуждалась и неофициальная часть мероприятия.

После обеда Николай Павлович вызвал Аню к себе.

– Ну что, готова? Звоню Александре Ильиничне, – он постукивал пальцами по телефону, лежащему на столе. Ане этот стук напомнил вокзальный перезвон перед отправлением поезда. «Домой! Домой!»

– Хуже уже не будет. Вещи я все равно вчера еще собрала, – протяжно вздохнула девушка.

– Ну, заканчивай паниковать! Если уж решила, то иди до конца. Меня вон как отчитала!

Аня зарделась, вспомнив свою «пламенную» речь и снова вздохнула. Палыч набрал номер, поспешно перекрестился.

– Сашенька, привет тебе! Рад тебя слышать. Как у тебя дела? Как самочувствие?

И на несколько минут Николай Палыч превратился в слух и терпеливое созерцание рабочего стола. Периодически он прерывал молчание фразами: – Да, я в курсе! Да, она здесь передо мной сидит!

Аня еще ниже опустила голову и закрыла уши ладонями. Прошло еще какое-то время прежде чем Быстров смог начать свою оправдательную речь.

– Да, Саша, я тебя понимаю, у самого двое детей. Хотя у меня парни, и мне, наверное, проще. Ты вырастила умную, рассудительную дочь, а Анна выбрала свою профессию, как я теперь понимаю, по уму и по душе. У нее здесь отличные перспективы. И не нужно паниковать: это не война. У нас мирное время. Женщин, кстати, в части много, а твоя дочь уже завела себе хороших друзей. Давай не будем портить ей карьеру, да и в личную жизнь вмешиваться не стоит. Может еще мужа себе здесь найдет, а мы с тобой на свадьбе погуляем. Ребята у меня тоже хорошие, проверенные. Так что, поводов для паники нет. И потом, она всегда под моим присмотром, уж я с нее глаз не спущу! – строго добавил Палыч, подмигивая в конец поникшей Ане.

Разговор продолжался еще несколько минут, во время которых Александра Ильинична очевидно сменила гнев на милость, а материнскую обиду на женское любопытство.

– Ну, вот так как-то! – Палыч наконец положил телефон на стол. Ухо горело как от ожога.

– Значит, остаюсь? – Аня с неподдельным восхищением подняла на него глаза.

– Да куда ж ты теперь денешься? – Быстров весело погрозил пальцем.

Звонко стуча каблуками, Аня бежала домой на обед. Там ее ждала любимая московская булочка и увесистое письмо от подруги. Татьяна по-прежнему обожала писать письма, находя в этом особый шарм. Хотя Аня подозревала, что таким образом никто просто не может прервать поток философско-житейских умозаключений подруги. Аня не удивилась, если бы узнала, что письма Татьяна строчит под копирку, как заветы будущим поколениям женщин.

– Аня! – оклик догнал ее у самого крыльца.

Слава быстрыми шагами догонял девушку. Он явно поджидал ее, хотя утверждал обратное.

– Привет. Как ты себя чувствуешь?

– Да, собственно, так же как и выгляжу. А что тебя смутило?

Почему-то Ане захотелось поиздеваться над ним. Она припомнила недавнюю выходку с Быстровым и решила отомстить. А Слава действительно смутился, от боевого настроя не осталось и следа.

– Ты прекрасно выглядишь. Просто хотел узнать как ты себя чувствуешь после приключений прошлых выходных, – сконфуженно произнес он.

– Спасибо, все хорошо! Кстати, благодаря тебе, поэтому еще раз спасибо.

– Рад, что оказался рядом, – Слава заметно приободрился. – А какие планы у тебя на эти выходные?

– Ты хочешь пригласить меня в рейд по злачным местам? Снова будем разгонять местную шпану? – засмеялась Аня. Все-таки настроение у нее сегодня было отменное.

– Да нет, хотел пригласить тебя на спокойную прогулку по окрестностям без поисков приключений.

– Вообще, идея мне нравиться, – смягчаясь, ответила девушка.

– Тогда в субботу? Во сколько за тобой зайти? – Слава решил больше не тушеваться. Хоть он и не привык к отказам, но от Ани мог запросто его получить.

– Ближе к обеду, в двенадцать часов мне будет удобно.

– Договорились! – парень совсем повеселел и, отдав честь, направился дальше.

В назначенный день, но на полчаса раньше новоиспеченный воздыхатель нетерпеливо ожидал Аню на крыльце общежития. Она выпорхнула как раз в тот момент, когда Слава сверял время по чужим часам.

– Ну, ведите, товарищ экскурсовод! – Аня смело взяла молодого человека под руку.

Она давно так весело не проводила время. Со Славой было легко и комфортно. Будучи ровесниками, ребята быстро нашли общий язык.

– Как же тебя сюда занесло? – поинтересовался Слава.

– Да, сама не знаю! – честно призналась Аня. – Наверное, так сложились звезды. Ты никогда не замечал, что в самые путаные и трудные моменты жизни кто-то неведомый, но очень справедливый своей властной рукой направляет тебя туда, где ты должен быть именно сейчас? И тебя несет по течению в неизвестном направлении, тебе страшно, но так интересно, ведь ты даже не догадываешься, что ждет тебя впереди.

– Нет, – Слава безучастно покачал головой. – Я сам вершитель своей судьбы. Живу так, как хочу жить. Пообедаем? – вдруг спросил он, явно не заинтересованный в дальнейшем разговоре на столь глубокие темы.

Аня, молча, согласилась, но с чувством полной неудовлетворенности. «Да, не в тот я монастырь со своими душевными излияниями!» – с досадой подумала она. Слава был веселым, жизнерадостным, обаятельным, но не более. Общение с ним было комфортным и даже интересным, но каким-то приземленным и все чаще однообразным.

После обеда Аня совершенно заскучала. Ее собеседник лил нескончаемый поток анекдотов и веселых жизненных рассказов, которые начали путаться в Аниной голове и складываться в один сплошной сумбур. Желание сбежать замаячило в сознании, как только опустел первый бокал вина, и окончательно оформилось в нелепую историю про необходимость срочно ехать в общежитие, чтобы помочь Вере Николаевне с документами, которые она почему-то взяла домой на выходные. Но это уже было после десерта. Даже ароматный кофе не смог спасти это свидание. И будь Слава чуть посообразительнее, то непременно догадался бы о своем фиаско по унылому лицу девушки.

На крыльце общежития Анин ухажер замедлил шаг. Руки мягко сжали девичьи запястья.

– Спасибо за сегодняшний день. Надеюсь, тебе понравилась прогулка и мы ее повторим.

«О, только не это! – подумала Аня. – Он что собирается меня поцеловать и все испортить? Первое свидание и так было не в его пользу!»

Рука Славы стала влажной. Аня непроизвольно поморщилась в попытке освободиться.

– Что-то не так? – Слава чуть отстранился, но рук не разжал. Второе очко не в его пользу.

– Нет, все замечательно, – Аня старалась врать как можно искреннее. – Просто ногу натерла. Болит! – брякнула она и снова поморщилась на этот раз от своей «топорной» лжи.

– Как же ты пойдешь к Вере Николаевне? Она ведь живет на третьем этаже, – посочувствовал Слава. – Я отнесу тебя!

И не успел смысл последней фразы дойти до уставшего сознания Ани, а Слава уже подхватил ее ошарашенную на руки.

«Да, все-таки вранье – это зло!» – кисло подумала она, будучи возносимой к площадке третьего этажа. Наверное, Ане действительно нужно было лучше врать, а может говорить откровенно, тогда бы свидание закончилось быстрее, а еще одной неприятной встречи можно было избежать. Но сегодня даже время играло против Ани. В дверном проеме третьего этажа возник майор Зверев собственной персоной. Новоиспеченный «лектикарий»3 аккуратно поставил свою «госпожу» на пол и отдал честь. Константин окинул их равнодушным взглядом, так же безучастно поздоровался и удалился.

– Спасибо тебе, Слава. Я побегу, а то Вера Николаевна меня, наверное, уже заждалась. Ну, пока! – немного раздраженно бросила Аня.

– До свидания! – голос молодого человека вместе с надеждой был заглушен стуком Аниных каблуков.

Аня повернула за угол и остановилась, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

А этот-то откуда взялся? Они что все сговорились против нее? Нет уж, самые спокойные прогулки, решила она, это с Палычем! По крайней мере, от него точно знаешь чего ожидать: обед, мороженое, парк!

Перебравшись в кабинет кадровика, Аня к своему ужасу обнаружила, что теперь ее окна выходят на юг. Установилась тридцатиградусная жара, от которой прежде в кабинете Веры Николаевны ее спасали деревья и огромные кусты сирени. Теперь же в помещении царила невыносимая духота. Открытое настежь окно спасения не несло. Вдобавок ко всему прочему ее рабочее место выходило окнами на учебный полигон, на котором в это время проходили занятия по боевой подготовке. Майор Зверев проводил тренировку отряда. Это было «царство Зверя», как его ласково называли в части. Зрелище, нужно признать, эффектное и завораживающее. Несколько русских «Аполлонов» отжимались, приседали, подтягивались, снова отжимались и так по кругу бессчетное количество раз. Но самым невыносимым во всем этом для Ани был голос их командира, голос Зверя. Грудной, жесткий, властный, он пугал ее и манил. Аня украдкой подошла к окну. Нет, конечно, не для того, чтобы посмотреть на тренировку, просто вдохнуть знойного воздуха. Константин стоял спиной к штабу. На голове – черная бандана, на груди – защитная футболка. «Неужели такие размеры одежды существуют?» – непроизвольно подумалось Ане.

– Спарринг! – гаркнул Зверев.

– Это его любимое занятие, – Аня вздрогнула от знакомого голоса за спиной.

– Николай Палыч, простите, я вас не заметила! – она смутилась, но не смогла отвести взгляда от тренирующихся.

– Я стучал, но ты не ответила, – Быстров подошел к окну. Видимо он тоже несколько смутился от своего признания. Только в ее кабинет он до сих пор не мог позволить себе войти без стука. – В конец ребят загонял.

– Тяжело в учебе, легко в бою! – улыбнулась девушка.

– Он должен быть уверен в своих бойцах. А они в нем. Константин никогда не ставил себя выше них, хотя авторитет свой заработал давно, до сих пор и в марш-бросках с ними участвует и окопы копает, да и с житейскими вопросами часто помогает, кому с учебой, кому с жильем; на всех учениях и выездах лично присутствует. В горах ему вообще равных нет, он ведь здесь родился. Вот и получил позывной «Горец». Стольких ребят уберег. Так что в учебе с ним страшнее, чем в бою! – Палыч кивнул, предлагая Ане убедиться в его словах.

Спарринг по сути своей представлял рукопашный бой с элементами различных боевых искусств. Константин встал в пару с одним из офицеров. И хотя они всего лишь имитировали сокрушительные удары, нельзя было не заметить профессионализм бойцов. Зверев, отправив «противника» в «нокаут», кричал «Встать!» и снова возвращался в стойку. Аня смотрела на это «представление», как ее бабушка когда-то на Кашпировского по телевизору. Ей казалось, что и ее мышцы наливаются силой, а руки сами сжимаются в кулаки. И если бы он сейчас крикнул «В бой!», она бы первая метнулась вперед с криком «Ура!»

– Да, с таким командиром и в огонь и в воду! – мечтательно произнесла Аня, вконец наплевав на излишнюю восторженность в голосе.

– Да они с ним в таком аду побывали, что лучше не знать! – голос Палыча стал глухим.

Аня поняла, что это общая трагедия. Война калечит не столько тела, сколько души людей. И с этим приходиться жить дальше. Наверное, потому они так держаться друг друга. Одна большая доблестная семья. Палыч интенсивно потер лоб, будто желая сбросить с себя груз воспоминаний, и неожиданно громко хмыкнул.

– Хотя он и сейчас им может устроить боевые действия, приближенные к реальности.

– Это как?

– А вот так! То засаду устроит, то растяжку натянет… Имитацию, конечно, зато хрен расслабишься.

Быстров ушел, а Аня еще долго стояла, не в силах прервать этот созерцательный процесс. Но все когда-нибудь заканчивается, даже то, на что можно смотреть бесконечно. Бойцы начали расходиться. Аня в упор смотрела на могучую спину в потемневшей от пота футболке. Неожиданно спина резко повернулась. Серые глаза Константина безошибочно выцепили ее в окне третьего этажа. Взгляд не выражал ничего кроме скуки. Очевидно, Зверев единственный, кто не был рад окончанию тренировки. Но вот он выпрямился и отдал честь. В уголке рта мелькнуло что-то похожее на усмешку. Установить это точно Ане не удалось, от неожиданности она спряталась за стену. Как глупо должно быть она выглядела сейчас со стороны. Точно пятнадцатилетний подросток, подглядывающий за понравившимся мальчиком. Но неужели все это время Зверев знал, что она следит за их тренировкой? И что тогда это было? Показательные выступления?

Аня вернулась за стол. Температура в помещении поднялась до аномально высоких отметок или это ее бросило в жар. Аня негодовала на свою растерянность и буйно разыгравшуюся фантазию. Все чаще контроль над собой становился для нее чем-то неподвластным. Странные чувства рождало это дикое, затерявшееся в каменных горах, место. Аня обвела глазами маленький кабинет, залитый светом жаркого южного солнца, прищурилась сомну пылинок, танцующих в воздухе. Часы на стене приближали время обеда. Значит, прошло больше часа с того момента, как она подошла к окну. А где Палыч?

– А был ли Палыч?

Глава VII

Вот и наступил этот день. Все причастные ждали Дня воинской части с нарастающим нетерпением. Любые радости жизни, маленькие и большие, начинаешь особо ценить перед лицом беды. А война – это худшая из бед. Она стирает в пыль все личные страхи, объединяя их в один общий ужас. Оттого так открыты бывают сердца, жаждущие впустить свет жизни. Потому так чутки и добродушны бывают люди, знающие смерть как обыденность. Не вините их в том. Прокляните лучше войну.

Торжественная часть не предвещала ничего кроме зевоты. Общие поздравления, минута молчания, затем по традиции были возложены цветы к мемориалу.

Аня стояла в общей колонне, раздумывая, когда же после торжественной ей представится возможность сбежать с этого праздника, как вдруг услышала шепот над своим ухом: – Рад вас видеть, Анна Леонидовна!

Аня повернулась. Между плечами в погонах показалась голова молодого старлея с залихвацкой челкой и широченной улыбкой на загорелом лице. Что-то знакомое было в этой несерьезной мальчишеской челке, так идущей его миловидному лицу.

– Женька! – взвизгнула Аня. Получилось достаточно громко, многие из присутствующих оглянулись на них, кто-то шикнул.

– Я найду тебя после торжественной, – ответил парень и быстро скрылся между рядами.

Это был Евгений Чехлов, человек из ее детства. Тот самый Женька, который докладывал о новостях в жизни ее закадычного друга и по совместительству его брата Мити. Поздравления, построения и показательные выступления уже не казались ей такими скучными, а перспектива их скорого окончания вообще грела душу.

Когда очередь дошла до вручения звания Звереву, вокруг все замерло. В гулкой тишине твердые шаги этого русского богатыря раздавались горным эхом. Спина прямая, лицо бесстрастно. Сотни глаз не моргая следили за его движениями, а он, казалось, был не здесь.

«Настоящий подполковник!» – за спиной послышался восторженный женский голос и возбужденный смех. «Да, теперь многие под… полковником будут!» – вторил ему с усмешкой мужской голос. Аня не обратила внимания на эти реплики, ее взгляд был прикован к нему. Во всех движениях Константина читались спокойствие, уверенность и сила. Как он был красив в этот момент! Вероятно такая же атмосфера царила, когда Леохар4 снял белое покрывало со своего творения, представляя его Александру Македонскому. Но великому полководцу даже не снилось, что пару тысячелетий спустя это произведение искусства, которым до сих пор восхищается весь мир, затмит другое, человеческое творение.

Наконец официоз подошел к концу и все начали разбредаться по домам, своим и чужим, чтобы позже встретиться в «неофициальной» обстановке. Большая столовая части была давно готова к приему гостей. Николай Павлович принимал поздравления и пытался собрать воедино ветеранов части, чтобы увести к себе в кабинет, где заботливая Ольга Викторовна уже накрыла небольшой стол.

Аня забралась на высокий бордюр и нетерпеливо оглядывалась по сторонам в поисках Жени.

– Вы не меня ищете? – за спиной раздался знакомый смешок. Аня резко развернулась, рискуя потерять равновесие. В двух шагах от нее возвышался Константин Зверев, новоиспеченный подполковник.

– К счастью, нет! – парировала Аня. – Вас можно поздравить с заслуженным, как все говорят, званием?

– А вы так не считаете? – он вскинул бровь.

– Я вас совсем не знаю, но судя по вашему личному делу, награда нашла героя. Примите мои поздравления, товарищ подполковник! – с наигранным безразличием ответила Аня, но звук приближающихся шагов заставил ее отвернуться.

Женя без стеснения обнял ее, оторвал от земли, закружил. Аня залилась лучистым смехом, но украдкой все же повернула голову. В арсенале уже была припасена надменная усмешка. Но к ее удивлению, смешанному с легким разочарованием, Зверев исчез так же неожиданно как и появился.