Между мирами

– Грустно. – Я тут же подумала: а вдруг из-за меня и наш Ройс тоже выкинет за пределы мира. Но ведь Фекта жива! И жезл в порядке. Камни на нем светятся, я проверяла. Да и не собираюсь я вечно бегать. Верну жезл, как только найду родителей.

Пока я размышляла, Ирса продолжала свой рассказ:

– Да. Постепенно мы научились жить по-новому. Сложили в домах печи, стали охотиться. Разведали дорогу в город этого мира. Кто-то уехал туда жить. А кто-то, наоборот, приехал сюда. Не всем городская суета нравится. Вот так. Ну а теперь рассказывай ты, Тами, что тебя привело к нам.

– Я своих родителей хочу найти.

– Ты не знаешь, кто тебя родил?! – Ирса потрясла головой. – Это как?!

– Ну… вот так. Моя мама ушла из нашего мира.

– Хм… Ушла, а тебя оставила?

– Не совсем так. – Я немного помолчала, сложила картинки в мыслях, с надеждой посмотрела на Ирсу. А вдруг увидит, тогда не придется произносить это вслух. Но тетка и не пыталась меня сканировать. – Вы помните мироустройство вашего мира?

– Ми-и-иро… – Она пожала плечами. – Это о каких-то законах? Я уже мало что помню.

– Я говорю о том, что покинуть мир можно только во время праздника Ивана Купалы, и всего на одну ночь. И тех, кто вовремя не вернётся, назад уже не пустят.

– Хм… постой. Я даже праздника такого не знаю.

– Вот как?! Странно. Здесь все такое же, как в моем мире.

– Может, этот праздник как-то иначе раньше назывался? Расскажи о нём, Тами.

– Ну. В это день вода в реках наполняется особенной силой, как нам рассказывали. Но ещё у этого праздника есть и другой обычай. В ночь на Ивана Купалу девушки и парни пытаются найти себе пару. На берегу реки разводят костры, водят хороводы, пускают по воде венки.

– А-а-а, вон оно что. У нас этот праздник называется Красной нитью.

– Да?! – обрадовалась я.

– Но он не так празднуется, – усмехнулась Ирса, почему-то посмотрев на Ероха.

– А как, не так? – Я тоже посмотрела на него.

– Ну… скоро сама увидишь, – пожал плечами он. – Через три дня как раз будем праздновать.

– Интересно как. И что, вы тоже через костер прыгаете?

– Нет, Тами. – Тётка Ирса похлопала меня по руке. – Через костер у нас никто не прыгает. У нас нити тянут, чтобы свою судьбу определить.

– Забавно. – Я вздохнула.

Значит, это не тот посёлок, который я ищу. И все же мне было интересно посмотреть на праздник, поэтому решила задержаться. Да и хотелось обучить кого-то работать в поле, чтобы поселок вновь не погрузился во тьму.

Магуры

«Тами, мне нужна твоя помощь!» – мысли Каюна звучали слишком отчетливо. Я поспешила выйти из дома. Было уже позднее утро. Мы позавтракали, Стания прилегла, Ерох ушел за водой, а я прибирала посуду. Волк нетерпеливо топтался на крыльце. В его мыслях мелькали картинки животного, застрявшего лапой в расщепе дерева.

– «Что случилось?»

«Друг угодил в ловушку. Нужно помочь».

– Да, конечно, только Ероха предупрежу.

– О чём предупредишь? – Охотник появился из-за угла дома. Каюн прыгнул в его сторону, зарычал, низко опустив голову, и снова вернулся ко мне. – Что это с ним? Он словно зовет куда-то.

– Я тоже так подумала. Пойду посмотрю.

– Я с тобой. – Ерох не спрашивал. Сказал твердо, сразу поставил ведра, прихватил нож и зашагал рядом со мной. – Наверное, случилось что-то действительно серьезное, раз он в поселок пришел.

– Наверное, – кивнула я. Каюн быстро бежал впереди, показывая дорогу. Мысли его метались. Картинки путались. В них мелькали большие лапы, морды, лохматая черная шерсть. Я так и не смогла понять, сколько вообще зверей попало в беду, и какого они размера.

Забравшись на сопку, мы услышали настоящий детский плач, переглянулись с Ерохом и прибавили хода. Неужели ребенок?! Каюн к тому времени уже скрылся из вида.

Нет, это был не ребенок! Вернее, он не был человеческим.

– Это же… ма-гур. – Охотник остановился.

– И что? – Продолжая идти, я обернулась.

– Как что! Это – ма-гу-у-ур! – Он догнал меня, но остался позади.

– Да поняла я. Но он в беде. Да и совсем еще детеныш, насколько я понимаю.

– Ну да. А это значит, где-то должна быть его мамка.

– Это точно, – я кивнула на шевельнувшуюся черную тучу в тени кустарника.

К нам подбежал Каюн.

«Она не причинит вам вреда. Она не станет выходить. Только спасите ее малыша».

– «Не переживай, спасем», – кивнула я, разглядывая крупного зверя. В нашем мире я таких никогда не видела. Он был гораздо больше самой крупной лошади, очень круглый. Голова крупная, с круглыми ушами, толстые лапы и коротенький хвостик. Его тело покрывала густая, черная шерсть. Я бы сказала, что похож на медведя, но так как видела зверя только на картинках, утверждать этого не могла. Малыш плакал, дергался, пытаясь вытащить зажатую между стволами деревьев лапу.

– Как же ты туда попал? – Я потянулась к нему, но он испугался и заверещал. Мамаша в кустах издала громкий рык. Увидев ее, Ерох схватил меня за локоть и потянул прочь.

– Та-а-ами, оставь его.

– Успокойся. – Я убрала его руку. – Она не причинит нам вреда.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Помоги мне. Видишь, он лапу вывихнул, поэтому выбраться не может. Ну же, соберись, не трусь. Давай, бери с той стороны, а я с этой.

– «А ты сиди тихо!» – рыкнула я маленькому магуру. Тот притих, хотя и посмотрел на меня испуганно. Он не понимал человеческую речь. Я послала ему мысленную картинку, где треплю по холке Каюна. Тот радостно урчит, подставляет бока, живот. Зверь окончательно перестал скулить, но не трястись. Мы с Ерохом подхватили его лапу, приподняли и одновременно перевернули. Оказавшись на свободе, магур вырвался и побежал к маме. Лапу он подволакивал, падал, поднимался и снова пытался бежать.

– «Ему надо вывих вправить. Останови его, и мамаше объясни», – мысленно крикнула я Каюну. Он сопровождал малыша.

– Зря мы его спасли, – махнул рукой Ерох. – С такой лапой он не сможет охотиться.

– Ну, – усмехнулась я, – значит, сейчас будем исправлять.

– Ты это серьезно?! – Охотник поморщился.

– Вполне. Идем. Пёс поможет нам.

– Тами… – Ерох внимательно посмотрел на меня. – Ты что, общаешься с животными?

– Ну, есть немного, – усмехнувшись, я зашагала к магурам. Мамаша все же не выдержала, вышла навстречу своему детенышу. Тот плакал, жалуясь ей, она его облизывала, подвывала. Каюн обеспокоенно бегал вокруг.

Оказывается, взрослый магур был раза в четыре выше человека. Издали он выглядел гораздо компактнее, но когда я подошла, стало не по себе. Настоящая живая гора!

«Их всего шесть осталось, – Каюн встал со мной рядом, – вымирающий вид».

– «Понятно. Ладно, надо как-то мамаше объяснить, чтобы малыша подержала, пока мы лапу ему вправлять будем».

«Она понимает. Знает ваш язык».

«Понимает!» – загремело у меня в голове. Я даже присела, настолько это было громко.

– «Замечательно! Только тише, пожалуйста. – Показав рукой уровень звука, я указала на малыша: – Прижми его и держи крепко». Ерох, ты где? – Я оглянулась. Он так и стоял возле деревьев. – Ну давай же, иди сюда. Мне одной не справиться.

– Да иду я, иду.

Настороженно поглядывая на громадную морду мамаши, он обхватил ногу малыша там, где я указала.

– Готов? Одновременно. И-и-и, раз!

Магур взревел, его мама заскулила, сильнее прижимая малыша к себе.

– Все, все. – Я потянула охотника в сторону. – Все. Мы все молодцы.

«Мы в долгу-у-у», – прогудела мамаша, после чего взяла за шкирку малыша и потопала в лес, ломая по пути кустарник.

– Если Марту расскажу, не поверит, – с облегчением выдохнул Ерох.

– А ты не рассказывай, – улыбнулась я. – Мы всего лишь помогли им, не более того. Правда, Ка… Пёс? – Каюн подбежал к нам и вдруг поклонился охотнику.

– Ух ты! – Тот покачал головой. Мою оговорку он не заметил или сделал вид.

– Он благодарит тебя от лица магуров.

– Я понял. – Ерох погладил волка. – Это тебя они должны благодарить, Пёс. Или не Пёс? – Он хитро улыбнулся. Значит, все же заметил! Я промолчала, потому как в мыслях волка не прозвучало желание открыться охотнику. Каюн кхекнул, попрощался с нами и побежал догонять своих друзей, а мы пошли на заимку.

– Тами, я все же не понимаю, зачем спасать таких зверей, как магуры? Они ведь убивают охотников.

– А вы убиваете их?

– Ну… да. Но мы ведь… – Он замолчал, но мысли не спрятал.

– Ради еды и одежды, – кивнула я. – Вот и магуры убивают ради еды. Вы для них легкая добыча. Так что, все справедливо. А несправедливо, что вас много, а их всего шесть осталось. И если им не помогать, они совсем исчезнут.

– Ну и пусть бы. Подумаешь, не будет магуров. Никто не расстроится.

– И снова ты только о людях думаешь. А для леса они, возможно, значат гораздо больше, чем тебе кажется. В детстве мне бабушка объясняла, что если волки не будут есть скайсов, то весь наш мир превратится в дырявый сыр. Скайсы роют норы так быстро, что мы не смогли бы ничего сделать. А размножаются еще быстрее.

– Скайсы? Это кто такие?

– Это такие милые, пушистые зверьки, очень похожие на зайцев, но гораздо мельче и шустрые.

– Понятно. А мне такого никто не рассказывал, и я кто-то не задумывался.

– Ну вот, теперь будешь задумываться. Ты ведь любишь лес, значит, должен понимать, как и что здесь устроено.

– Значит, магуры за чем-то следят в лесу?

– Не знаю, Ерох. Я видела их впервые.

Он задумался, и остаток пути шагал молча. Я тоже не говорила, потому как мне было интересно наблюдать за происходящим переворотом в его сознании. События последних дней сильно повлияли на него. А сегодня он понял еще что-то важное не только о жизни людей.

Красная нить

Праздник Красной нити начался с самого утра. Заимцы доставали свои лучшие наряды, готовили угощения, украшали поляну, на которой и собрались с наступлением сумерек. В этом году они радовались, что улицу освещают фонари, не пришлось жечь костры, от которых много дыма. А для живого огня люди принесли свечи. Теперь не было надобности их экономить.

Расстелив покрывало на поляне, Ирса разложила в центре кучу красной пряжи. Нити были порезаны на разные отрезки и перепутаны между собой. Закончив приготовление, она запела песню. Заимцы подхватили и стали подталкивать к покрывалу молодежь. Всего в круг вышли пять девушек и четыре молодых человека. Больше не набралось. Среди них оказались и мы с Ерохом. Все улыбались, загадочно переглядываясь. Я тоже улыбалась, потому как уже поняла, почему Ирса разложила свободные концы нитей по кругу.

Мы расселись. Ерох выбрал место напротив меня, подмигнул, выбрав нитку. Он был первый, остальные не спешили, долго перебирали пряжу, прежде чем сделать окончательный выбор. Я последней присоединилась, подтянула к себе конец нитки. Поющие заимцы сначала умолкли, а потом начали хлопать и громко мычать. Парень справа от меня потянул выбранную нить. Она оказалась «пустой». Круг разразился разочарованием:

– У-у-у-у…

Следующей была девушка Ежевика.

– М-м-м-м, – подначивали соседи. И снова разочарование: – У-у-у-у…

Март тоже вытянул пустую нитку, а после подтолкнул локтем друга, мол, теперь твоя очередь. Ерох усмехнулся и, посмотрев на меня, дернул конец. Не знаю, на что он надеялся, но его нитка вдруг натянулась. Второй конец подняла Малина.

– А-а-а-а-а-а! – провозгласили заимцы, тоже вскинув руки.

Ерох расширил глаза, его взгляд заметался между мной и соседкой. Девушка зарделась, смущенно опустила нитку и голову. Моей спины коснулась теплая ладонь:

– Тяни, Тами.

Выполнив просьбу, я вытянула пряжу из клубка. На другом конце, как и ожидалось, было пусто. Больше пар не сложилось. Но грустить от этого никто не стал. Наоборот. Выбравших общую нитку подняли, на головы им надели венки, повязали руки той самой ниткой и отправили ходить по кругу. И все это сопровождалось пением, похлопываниями и радостными выкриками. Дальше жители поселка пили медовуху и угощались принесенными яствами.

Праздник закончился уже глубокой ночью. По домам расходились неохотно. Первыми ушли женщины постарше, потом средних лет, а мужчины и молодежь еще долго бродили от дома к дому.

Мне понравились гуляния. Я искренне радовалась за Ероха. Лина – прекрасная девушка, и будет хорошей женой. Ерох ей был по душе. Об этом мне Ирса сказала, еще когда мы сеть налаживали. Да и охотник оказывал ей знаки внимания. В общем, все сложилось наилучшим образом. Спать я легла в легкой эйфории и абсолютно счастливая, а вот проснулась…

Чужая

– Уходи! – Стания растолкала меня и бросила на топчан котомку.

Ничего не понимая, я приподнялась. За маленьким окошком было темно. Петух еще не пел.

– Что такое? – Я перевела взгляд на нее. – Что случилось?

– Тибе надоти идти, – настойчиво произнесла она. Я села, растерла глаза.

– Куда идти?

– Уходить. Совсемочки от нас.

– Не поняла, вы прогоняете меня?!

– Таки, таки, – обрадованно закивала старая и указала на дверь. – Уходи.

– Но почему именно сейчас?!

– Пока Ерика нетути, тибе надобно идти.

Я внимательно посмотрела на нее. Она подняла котомку и сунула мне в руки. До меня начал доходить смысл ее беспокойства. Стания боялась, что Ерох ослушается Красную нить и не захочет жениться на Малине. И повинной в этом она видит меня.

– Да, конечно, я уйду. Но можно не сегодня. Мне надо еще один день, потом покину ваш поселок.

– Нет! – категорично выдохнула она.

– Ладно, – сникла я. Конечно, я не собиралась задерживаться в поселке, но мне действительно нужен был еще один день, а лучше два, чтобы закрепить знания Малины по накопительному полю. Девушка справлялась замечательно, но до сих пор путала некоторые точки соприкосновения и каждый раз посматривала на меня, прежде чем нажать очередную. Надо было убедиться, что без меня она справится.

Натянув платье и кофту, я вышла из дома и, обхватив котомку, остановилась на крыльце. За распадком небо уже посветлело, на траве заблестела только что выпавшая роса, из курятника вышел важный петух, вскинул голову и прокричал утреннее приветствие. Куда идти? К Ирсе? Или… Вздохнув, я решительно пересекла двор, однако уйти не успела.

– Тами?! – Навстречу мне шатаясь шел Ерох. Оказывается, он не ночевал дома. – Ты куда собралась?

– Я… – Не зная, что ответить, я оглянулась. На крыльце появилась Стания. Замерла, увидев внука. Взгляд ее заметался, выдавая страх.

– Что здесь происходит? – Ерох тоже посмотрел на нее.

– Негоже девице в одним доме с повенчанным быти. Негоже! – заговорила Стания.

– И ты чего, выгнала ее?!

– Ерох, я все понимаю. Не надо… – начала я, но он даже слушать не стал. Его глаза словно кровью налились.

– Нет уж! Это мой дом, и я сам буду решать, кому можно здесь жить, а кому нельзя!

– Ерик… мнеченьки, та разви жи я чаго супротив. Ну не хорошо енто. Чаго соседушки говорити станут?

– А мне по… – Он крепко выругался, выхватил у меня котомку и размашисто двинулся на Станию. Та заскочила в дом.

Вот так поворот! Я не сразу пошла за ним. Дождалась, когда «пыль» уляжется, потом осторожно открыла дверь. Стания сидела за столом, вытирала глаза платком. Моя котомка теперь покоилась на ее топчане, а ее вещи лежали в сенцах.

– Ерох, – тихо позвала я.

– Почиваеть он, – пробормотала старая.

Я прошла в комнату, огляделась. Охотник разбил глиняный кувшин, раскидал свои сапоги. Да-а-а, что-то его сильно задело.

– Я пойду, наверное, – подхватив свои вещи, я уже развернулась, но Стания остановила меня:

– Не надо. Он проспится, больше буянить не станет. Деда у Ерика такив и быв. Как напьется, всю семью по дому гонив. Скока разив они ко мни прибегали, чобы укрытися.

– Но мне же нельзя теперь…

– Ты же слухала, чиго он сказив. Не найдить тибе, диточка, прибъет мине, старую.

– Ладно. Поняла. – Но, оставив вещи, я все же вышла из дома и сразу отправилась к Ирсе. Они тоже рано вставали, поэтому я решила не откладывать обучение еще на несколько дней, а попытаться закончить все сейчас.

– Ты сегодня рано, – улыбнулась Ирса.

– Хочу с Малиной на поле сходить. Мне дальше двигаться пора, а она пока еще путается в камнях.

– М-м-м, – кивнула женщина. – Но Линка еще спит. Не добудишься сейчас ее. Я уж наверняка знаю, Тами. А ты заходи, позавтракай со мной. Заходи.

Она махнула рукой, приглашая в дом. Я прошла, но скорее для того, чтобы договориться о ночлеге.

– Хорошая ты девушка, – сказала Ирса, подливая мне отвар из трав. – Столько сделала для нас. Нам будет не хватать тебя.

– Ничего. Вы и без меня справитесь. Малина научится в поле работать, а большего и не надо.

– Не в этом дело. С твоим приходом мы… словно добрее и дружнее все стали. Неужели тебе так надо уходить? Оставайся здесь. Семью создашь. Детки пойдут. Совсем своя станешь.

– Нет, Ирса, не могу. Не для того свой мир покинула.

– Жаль. – Она мило улыбнулась. – А может еще передумаешь?

– Не передумаю, – вздохнула я и мысленно добавила: – «Теперь уже точно нет».

Мы сидели до тех пор, пока к нам не пришла Малина. Увидев меня, она радостно захлопала в ладоши, потом торопливо слопала лепешку с сыром и почти бегом потащила меня из дома. Ирса тоже поторопилась выйти, но не потому, что хотела проводить. На улице поднимался какой-то шум, который насторожил не только ее.

Выстроившись вдоль крыльца, мы втроем наблюдали, как по улице скачут мужчины на лошадях. Их было не меньше десятка, все в черно-красных одеждах, расшитых плащах и высоких шапках. Следом за ними в поселок въехала повозка с закрытой кибиткой.

– Кто это? – Мы с Линой одновременно посмотрели на Ирсу.

– Солдаты, – мрачно произнесла она. – Идите в дом. Быстро.

– Ба… – Лина попыталась увернуться от ее руки. – Зачем они здесь?

– Ты знаешь зачем! Быстро в дом, я сказала! – Она буквально запихнула нас в избу и закрыла дверь.

– Что происходит? – Я дернула побледневшую Малину за рукав. – Кто такие – эти солдаты?

– Это воины короля. Бабушка рассказывала, как они забирали мужчин на борьбу со злом.

– Со злом? С тем самым, из рассказов твоей бабушки? – недоумевала я.

– Да. Тебе Ерох рассказал?

– Да. Но откуда оно взялось?!

– Тами, наше государство постоянно с кем-то сражается. То с соседями за полезные ископаемые, а то вот… со злом, которого никто никогда не видел.

– Но… это ведь так… – Я замолчала, не зная, как реагировать на подобные вещи.

– Страшно! – кивнула девушка, а потом вдруг вскинула руку и прижала к губам. – А вдруг они Ероха заберут?

Мы бросились к окну. Солдаты уже рассредоточились по поселку, стучали в избы. Один шел к дому Ирсы.

– Мы разыскиваем беглого преступника.

– У нас в поселке нет чужих! – Женщина встретила его на полпути, не позволяя подойти к дому.

– Разве?! – Солдат остановился перед ней, обвел цепким взглядом двор, посмотрел на фонарь. – А это кто сделал?

– Мы не знаем. Само вдруг заработало. Перепугало всех насмерть.

– Само, говоришь. А ну отойди! – Он поднял на уровень глаз зажатую в руке длинную, тонкую трубку. Однако Ирса спокойно сдвинулась в сторону.

Малина дернула меня и прошептала:

– Идем. Быстро.

Пробежав через весь дом, она открыла подпол и сказала мне спрятаться там.

– А ты?

– За меня не бойся. У меня все бумаги в порядке.

Бумаги?! Это еще что такое? Но выяснять времени не было. Спрыгнув вниз, я спряталась в дальнем углу и затихла.

Солдат долго топал по дому. Я слышала его разговор с Ирсой и Малиной. Он проверил их документы, кто бы знал, что это такое, расспросил о системе и реакторе. Ирса отвечала охотно, рассказала, что все это осталось от прошлой цивилизации. А вот почему вновь заработало, действительно не знает. Мужчина пытался еще что-то узнать от Малины, но та упорно молчала. Мне очень хотелось прочитать мысли солдата, но я не рискнула сканировать его. А вдруг почувствует!

Походив еще немного по дому, он ушел. Стало тихо. Выждав еще какое-то время, я осторожно выбралась наверх и притаилась возле окна. На улице уже собрался весь поселок. Вдалеке шла странная возня. Мне совсем не было видно, но там определенно что-то происходило. Никто не смотрел на дом Ирсы, поэтому я быстро выскочила наружу и, придерживаясь тени, подобралась ближе к столпившимся заимцам.

– Ой, мнеченки, та чиго ж вы, ироды, деите! Он же дурень выпимшый. Отпустите.

Оказывается, Ерох схватился с одним из солдат. Тут же прибежали другие, скрутили его и потащили к повозке.

– Прочь, старуха! – Один из них оттолкнул Станию в сторону.

– Ой-ей, таки осиротить мине хотите. Он жи один у мине. Отпустите, родненькие. – Хватая его за плащ, она упала на колени. – Ну по дурости он кулачищами махать удумал.

– Или укрыть кого-то хотел? – Солдат повернулся к ней. – Говори, старая.

– Та конечино! Пришлую девку! Вот через ние и беды усе.

– Стоять! – крикнул тот своим и снова посмотрел на Станию. – Отпущу его, если девку отдашь.

Заимцы загудели, заозирались, кто-то схватил меня за локоть, дернул назад, явно желая спрятать, но кто-то другой выпихнул вперед.

– Та вот жишь! – выкрикнула Стания, выкинув руку в мою сторону. – Вот жишь проклятущая! Шоб тиби пусто биво!

Ерох закричал, начал вырываться. Его ударили по голове. Он упал. Уже не обращая внимания на охотника, солдаты бросились ко мне. Но я и не подумала бежать. Меня буквально обездвижило сознание того, как легко совершилось предательство. Позволив схватить себя и погрузить в кибитку, я опустилась на пол. По щекам потекли слезы.

– Двигай, везем ее в столицу, – сказал тот самый солдат, что осматривал дом Ирсы.

– А с этими что делать? – зазвучал другой голос.

– С этими? Артефакты уничтожить, поселок сжечь.

Повозка двинулась, я вскочила на ноги, прильнула к дощатой стене. Сквозь щели было видно, как пять солдат выстроились в ряд, вскинули руки с трубками, следом за этим раздался мощный разряд. На дворе у Стании вспыхнуло сено, жители закричали, заметались, некоторые мужчины набросились на пришлых, а Ерох так и лежал ничком на дороге. Заимку заволокло дымом.

– «Каю-у-у-ун! – захлебываясь слезами, взвыла я. – Каю-у-у-ун…»

Повозка стремительно отдалялась, и я совсем не представляла, что со мной будет дальше.

Свобода

– Это что, олень там? – зазвучал голос солдата, который ехал на лошади рядом.

Повозка еще немного продвинулась вперед и остановилась.

– Смотри-ка, живность здесь совсем не пуганная. Может, подстрелим?

– А толку-то? Не довезем, протухнет.

– Ну хоть вечером мясца отведаем. До вечера-то ничего ему не сделается. Надо же, стоит. Красавец! Рога шикарные. Дома повешу…

Неужели Улин?! Я поднялась, чтобы посмотреть в щель, однако обзор мне перекрыла солдатская голова.

– «Уходи!» – мысленно закричала я.

Солдат вскинул руку с трубкой на уровень глаза, но в то же мгновение что-то врезалось в повозку. Я закричала, понимая, что подаю. А какая-то неведомая сила снова толкнула кибитку. Доски затрещали, переломились в некоторых местах. Прежде чем движение закончилось, я перекувыркнулась несколько раз. А за пределами повозки творилось что-то невообразимое. Одновременно со скрежетом железа, грохотом трубок, кричали люди, ржали лошади. На кибитку что-то упало, сквозь дыры потекла кровь. Я забилась в угол, подальше от разломанных досок и сидела там, пока все не стихло.

Возле кибитки промелькнула большая тень, а потом я уловила мысли мамаши магура. Осторожно выбравшись из своего укрытия, огляделась по сторонам и замерла, увидев ее саму во весь рост. В пасти ее болталось безжизненное тело солдата. Заметив меня, мамаша магур выплюнула его.

«Тами тоже охотится? Это твоя добыча?»

– «Нет. Тами не ест мясо», – пятясь от нее, подумала я.

Из-за кибитки выбежал малыш магур, перед собой он гнал голову лошади. Меня затошнило.

«Тами – друг! Игер – друг!» – Он запрыгал передо мной, показывая каждую лапу. Все у него зажило просто прекрасно!

– «Да, – кивнула я, – Тами – друг! Но мне надо идти. Меня ждут…» – Махнув неопределенно рукой, я тихонечко двинулась в сторону Улина. Он так и стоял на пригорке возле дороги. Застыл статуей и не дышал, кажется.

«Приходи охотиться, Тами», – прогремела мыслями мамаша магур, после чего преспокойно подхватила человеческое тело. Я бросилась бежать!

Улина пришлось натурально ударить по морде, только после этого он вздрогнул и посмотрел на меня.

– Уходить надо! – закричала я. – Идем!

Он расширил глаза.

– Ну же! – Ухватив оленя за рог, я дернула его в сторону. – Да очнись ты!

Наконец он сдвинулся с места и, припадая на задние ноги, потопал в лес. Я слышала раньше рассказы, что некоторые травоядные животные впадают в ступор при виде хищников, но чтобы так! Неужели магуры обладают какой-то неведомой силой?