Осторожно: Хэллоуин

В темноте бочка заходила ходуном и повалилась набок. Крышка отскочила в сторону. Сергей успел включить фонарь в телефоне, заметив, как серая лохматая тень, выбравшись из бочки, приготовилась к прыжку. Лейтенант не успел раскрыть кобуру — существо шапкой накрыло его голову, и он отключился.

***

Очнулся лейтенант на лавочке около городского отделения полиции. Не помня, как попал сюда, он первым делом проверил наличие табельного оружия. Пистолет, а также телефон оказались на месте. «Надо больше отдыхать», — подумал он, и, подняв глаза, увидел выходящую из отделения Светлану Игоревну. Вечерние сумерки заставили её накинуть джинсовую куртку. Заметив Сергея, она подошла к нему.

— Что-то ты не спешишь на доклад, расселся тут, — недовольно произнесла

Света.

— А что докладывать-то? — рассеянно спросил Сергей.

— Не смешно, — раздражённо заметила девушка. — Как съездил, что узнал?

— Куда съездил?!

— Серёга, ты что, издеваешься! И без тебя тошно, начальство давит, ты тут ещё в непонятки вздумал играть.

— Светлана Игоревна, — в его голосе появились всхлипывающие нотки, говорившие о том, что парень растерян и подавлен, — объясните, пожалуйста, куда я должен был съездить и что узнать?

Света заметила нездоровый румянец и, попробовав его горячий лоб, воскликнула:

— Да у тебя жар!

Сергей отключился, пришлось вызвать скорую.

***

Светлана Игоревна, в джинсах и ветровке, сидела на переднем сиденье «Ниссана», за рулём была её подруга Галка — серьёзная девица из администрации города.

— Давно я не была в «Змеиной балке», — задумчиво произнесла Света. — Там собирались строить элитные коттеджи, да что то не заладилось, и решили строить в «Роще».

— Галчонок, сейчас будет поворот вон за той сосной, не пропусти, — напомнила Светлана.

Вскоре они въехали в посёлок и остановились в так называемом центре. Бросив взгляд на неухоженные дома, Света грустно произнесла:

— Теперь понятно, почему перенесли стройку. У кого ты собираешься получить информацию, здесь же никого нет, не в дома же стучаться? — спросила Галка, сдувая со лба короткий чёрный завиток. Она вышла из машины и, потянувшись, огляделась. — Глухо, как в танке.

— Продуктовый магазин, Галчонок, кладезь информации, — смеясь, ответила Светлана, показывая на вывеску небольшого кирпичного строения. — Ты оставайся здесь, а я сама в разведку.

— Не очень-то и хочется идти в этот сарай, — буркнула Галина. Её брючный костюм фисташкового цвета, обтягивающий полноватую фигуру, сильно выделялся на фоне местной серости.

Светлану Игоревну в магазине встретили угрюмо. «Ещё одна краля приехала своего хахаля привораживать», — услышала за спиной она шёпот старух.

— Я так думаю, не за банкой же кофе вы приехали сюда? — ехидно спросила дородная продавщица в чепчике.

— Что вы к девушке пристали? — укоризненно спросила одна из бабуль. — Клавдия Ивановна, — вежливо представилась она.

— Светлана, — улыбнулась капитан полиции, подмечая озорные искры в глазах старушки. — Не покажете, где проживает ваша…

— Розалинда? — перебила её Клавдия Ивановна. — Отчего же не показать? Пойдём. Недавно молодого человека провожала к ней.

— А ему зачем понадобилась колдунья?

— Да нет, — махнула старушка, — он по другой части. Клиенты ведьмовские стали умирать, — наклонившись к девушке, прошептала Клавдия Ивановна. — Ты там осторожнее.

— Что-то я слышала, — протянула Света, — в автобусе.

— Вот-вот, полицейский и дознавался у Розалинды, потом вышел и говорит, что у неё странный какой-то сын, а какой сын? У неё отродясь не было детей.

— А потом что?

- Не знаю, больше я его не видела.

Светлана вышла из магазина под ручку со старушкой, и этот жест напомнил детективу бабушку из детства, которая всегда знает, куда идти и что сказать.

Света коротко кивнула Галке: мол, жди. Подруга, поджав тонкие губы, села в машину, но не завела мотор — просто сидела, теребя ключи, боясь, что если тронется с места, то потеряет подругу навсегда.

Вскоре Света уже сидела напротив Розалинды. Ведьма крутила в пальцах хрустальный шар, и тот не светился, не мерцал, а впитывал свет, делая комнату ещё темнее. Красные и чёрные тона здесь не просто создавали «мистический антураж» — они давили, сжимали пространство, словно хотели загнать гостя в угол. Свечи оплывали, карты Таро лежали веером, а череп на полке смотрел на Свету пустыми глазницами, зная что-то, чего не знала она.

— Вы ищете своего друга? — неожиданно спросила Розалинда, не поднимая глаз. Голос у неё был не театральный, не тягучий, как у гадалок из сериалов, а усталый.

— Да, — решила подыграть Светлана, стараясь говорить спокойно, но в груди уже шевелилось что-то колючее, тревожное. — Не видели его?

Розалинда покрутила шар, наклонила его, прищурилась, пытаясь разглядеть не будущее, а чью-то чужую, неудобную правду.

— Вижу, но расплывчато. Как сквозь запотевшее стекло.

— С ним всё в порядке? — Света подалась вперёд, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Не совсем, — осторожно произнесла ведьма, наконец глядя прямо на неё. — Всё зависит от тебя. На этом всё.

Света не стала спорить, не стала просить «ещё чуть-чуть», не стала умолять — она просто резко встала.

Двор был заполнен людьми — но не обычными прохожими, а какими-то странными, застывшими фигурами: кто-то стоял, уставившись в одну точку, кто-то бесцельно переминался с ноги на ногу, а один старик всё время поправлял воротник, хотя воротник был в порядке. От них веяло холодом, как от витрин в заброшенном магазине.

Профессиональное любопытство, смешанное с нарастающей тревогой, потянуло Свету к погребу. Она спустилась по скрипучим ступеням, вдыхая запах сырости и старого дерева. Среди бочек, банок и кадушек она заметила пуговицу — маленькую, металлическую, с характерным тиснением. Подняла её, повертела в пальцах, и память тут же щёлкнула: да, это пуговица с кителя Сергея. Света помнила, как ещё утром обратила внимание на её отсутствие — тогда она подумала, что парень просто неаккуратный, а теперь эта мелочь казалась гвоздём, вбитым в самую суть дела.

— Что вы ищете здесь? — голос Розалинды прозвучал не сверху, а прямо за спиной. Ведьма спустилась бесшумно, и от этого стало ещё страшнее. Она смотрела на Свету не зло, а с какой-то горькой усталостью, как-бы заранее знала, чем всё закончится.

— Это пуговица моего друга, — сказала Светлана, сжимая находку в ладони так, что острые края впились в кожу. — Что вы сделали с ним?

— То, что собиралась сделать с вами, — проговорила Розалинда. В её голосе не было угрозы — только обречённость.

Свет неожиданно потух, двери захлопнулись с тяжёлым, окончательным стуком, и живая меховая шапка накрыла голову следователя — не просто ткань и мех, а что-то тёплое, дышащее, липкое, само по себе обладающее волей.

***

Очнулась Света в рейсовом автобусе. Память возвращалась вспышками: вот она спускается в погреб, вот сжимает в руке пуговицу, вот смотрит в глаза Розалинде… и дальше — чёрная дыра, из которой выползали обрывки образов.

Она осмотрелась. Кроме неё в автобусе сидели два знакомых бомжа, Клавдия Ивановна и мальчик лет девяти. Клавдия Ивановна дремала, слегка склонив голову, и на её морщинистом лице было столько покоя, что казалось, она вообще не замечает, что происходит вокруг. Мальчик возился с телефоном, но пальцы его двигались как-то механически, без интереса. Бомжи спорили, но голоса их звучали глухо, как-будто доносились из-под воды.

Страх липкими лапками коснулся Светы и, как умелый паук, начал оплетать её нитями. Неожиданно белесая пелена закрыла кабину водителя, бомжи резко выпрямились, а мальчик, перестав играть, повернулся к Светлане. Его глаза были пустыми, без зрачков, и в этой пустоте было больше ужаса, чем в любом крике. Вместо мальчика на девушку смотрело лохматое существо, навевающее первобытный, животный ужас. Жизненная энергия тонкими струйками уходила к нему, и Света чувствовала, как слабеет, как мир становится серым и плоским.

И только вспышка где-то вдали говорила голосом Клавдии Ивановны:

— Борись, деточка! Страх боится, когда от него отвлекаются. Подумай о чём-нибудь хорошем.

Светлана закрыла глаза и вдруг увидела мамины руки — не абстрактно, не как воспоминание, а так чётко, словно мама стояла прямо перед ней. Эти руки всегда пахли ванилью и мукой, на них были мелкие морщинки и тонкие линии, которые Света когда-то пыталась обводить пальцем, думая, что это тайные знаки.

Она вспомнила, как мама гладила её по голове, и все неприятности действительно забывались. Вспомнила первую школьную форму, которую мама шила ночами, стараясь сделать её не просто аккуратной, а особенной. Вспомнила пироги — не просто еду, а маленькие праздники, ради которых стоило пережить любой трудный день.

Когда Света открыла глаза, она смотрела на существо спокойно, без страха. Она видела не монстра, а просто тень, которая слишком долго жила в углу. Существо взвизгнуло, разбило окно и бросилось в лес. Пелена спала, автобус дал по тормозам, двери открылись, и холодный воздух ворвался внутрь, возвращая реальность.

Света вытащила пистолет и бросилась за существом. Она бежала так быстро, что ветер свистел в ушах, а ветки хлестали по лицу и одежде. Охотничий азарт завладел ею, но это был не восторг, а холодная сосредоточенность — внутри щёлкнул какой-то переключатель, и она стала тем, кем должна была стать.

Серая шерсть мельтешила впереди, существо петляло между деревьями, но Света не теряла его из виду. Первый выстрел — мимо, второй — совсем рядом, третий — попал. Страшный крик ударил по ушным перепонкам, и на мгновение всё вокруг замерло.

Подбежав к раненому существу, Светлана увидела, как тёмная тень сползает с него в землю, напоминая чернила, впитывающиеся в бумагу. На месте монстра лежал мальчик, раненый в руку. Пуля слегка задела её, и кровь тонкой струйкой стекала по коже. Мальчик открыл глаза и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Мама!

Света обернулась. Розалинда оттолкнула её, склонилась над сыном, прижала ладонь к ране, и та затянулась прямо на глазах. Мальчик неожиданно заснул. Ведьма взяла его на руки, села на поваленное дерево и прижала сына к себе, стараясь впитать его в себя, спрятать от всего мира.

— Кто вы? — отдышавшись, спросила Светлана. Её голос звучал хрипло.

Розалинда подняла на неё глаза, и в них было столько боли, что Света невольно отступила на шаг.

— Я всегда противилась своему дару, — проговорила ведьма, и голос её дрожал, но не от страха, а от тяжести сказанного. — Думала, справлюсь, думала, смогу использовать его понемногу, как лекарство. Но однажды прорвало, знания заполнили меня, мне стало мало, я хотела знать всё, видеть всё… и перешла черту. Моя неосторожность отразилась на ребёнке. В тот момент я была беременна, и тьма потянулась к нему ещё в утробе. Родился монстр. Я прятала сына, надеялась, что монстр в нем не проснётся, но в девять лет он проголодался, и появились первые жертвы. Он питался страхом — каждым криком, каждой дрожью, каждым взглядом в темноту. Я молилась всем богам, чтобы забрали у меня дар, чтобы послали Избавителя.

— Кого?! — Света всё ещё не могла поверить, что слышит это.

— Избавители появляются крайне редко. Не каждому дано побороть страх. Меня услышали и послали тебя, — по щекам Розалинды текли слёзы, но она не вытирала их. Они были частью признания, которое она должна была произнести до конца.

— Не поняла… — прошептала Света.

— Да, ты теперь Избавитель. Твоя миссия — избавлять этот мир от подселенцев.

Светлана усмехнулась, но смех получился нервным, дрожащим.

— Серебряными пулями? — спросила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычного скепсиса.

— Обычными, — спокойно ответила Розалинда. — Главное, чтобы они были пущены тобой.

— Ты серьёзно? — Света смотрела на ведьму, и мир вокруг казался одновременно слишком реальным и совершенно нереальным.

— Фома неверующий, — сердито бросила Розалинда, но в её злости не было обиды — только усталость и надежда, что хоть кто-то наконец поверит.

— А ножом? — не унималась Света, поражённая не столько словами, сколько тем, что они начинали в неё проникать, оседать где-то внутри, становясь правдой.

— Да хоть кулаком, — эхом отозвалась Розалинда, и её фигура начала расплываться. Последнее, что увидела Света, — как ведьма прижимает к себе спящего мальчика, а потом она исчезла, оставив после себя только запах дождя и сырой земли.

Светлана не сразу поняла, что подрала ветками бок. Ссадины ныли и болели, но боль была хорошей, настоящей, она возвращала к реальности. Кривясь от каждого шага, она вышла из леса и направилась к автобусу. Около него стоял «Ниссан» Галки. Подруга заметила её и бросилась навстречу, глаза у неё были красные, словно она плакала всё это время.

— Осторожнее, бок! — крикнула Света, когда Галка кинулась её обнимать.

— С тобой всё нормально? — Галка оглядывала подругу, пытаясь найти на ней что-то страшное, что она могла пропустить. — Больше ни в какую балку тебя не отпущу, — причитала она, голос её дрожал. — Водитель сказал, что заснул за рулём и съехал с обочины. Благо, что автобус не перевернулся, но стекло разбилось, а ты, как сумасшедшая, помчалась в лес. Приспичило, что ли?

— Угу, — быстро сообразила Света, понимая, что объяснять сейчас ничего нельзя — никто не поверит, а она сама ещё не до конца верила.

— А почему в автобусе поехала, меня не предупредила? — подозрительно спросила Галка, но в её голосе уже не было злости, только обида и страх.

— Прости, Галчонок, так надо было, — Света прижалась лбом к плечу подруги, чувствуя, как напряжение, копившееся в ней, понемногу уходит.

— Это всё твоя работа, бросай её! — снова взмолилась Галка.

Дело Власа: между светом и тьмой

Светлана гремела ключами, пытаясь вытряхнуть из них упрямую непокорность. Каждый поворот в замке отзывался глухим, издевательским щелчком — и снова тишина.

— Ну давай же! — она почти прошипела это в сторону двери, надеясь, что та её услышит.

Наконец-то её отпустили на вольные хлеба. Полковник долго сопротивлялся, хмурил брови, листал отчёты - надеялся найти хоть одну зацепку, чтобы оставить её в отделе. А потом вдруг махнул рукой, подписал заявление и буркнул:

— Свободна, Страхова.

И в этом «свободна» было столько усталости, что Света даже не стала радоваться вслух. Радость пришла позже, когда она вышла на улицу и вдохнула воздух, который больше не пах дежурками, кофе из автомата и старыми папками.

Жаль только, пока она уговаривала начальника, понравившееся помещение увели. Она так хотела там открыть детективное агентство — в том тихом переулке, где витрины сами просились под вывеску «Детективное бюро «С. Страховой». Теперь об этом оставалось только думать, с лёгкой горечью, как о несбывшемся, но не забытом.

Замок снова не поддался. Светлана стиснула зубы. Дом был новый, наполовину заселённый: где-то звенели дрели, где-то хлопали двери, а мимо спешили соседи, молча и деловито, не замечая её маленькой катастрофы. Родители расщедрились и купили ей однокомнатную квартиру. При покупке она сама тщательно проверяла замок, крутила ключ, дёргала ручку, смотрела на петли. И вот теперь эта самая дверь смеялась над ней.

— Да что за… — она чуть не выругалась, но сдержалась, только выдохнула сквозь зубы.

— Проблемы? — голос прозвучал откуда-то снизу.

Она оглянулась и увидела молодого карлика. Он стоял чуть поодаль, в тени лестничного пролёта, и смотрел на неё без насмешки — скорее с любопытством, смешанным с лёгкой усталостью.

— Да… — протянула она, и в этом «да» было больше, чем просто признание неудачи: в нём была досада, раздражение и даже какая-то неловкость.

— Позвольте, — он протянул руку за ключами. Длинные ногти на его пальцах слегка смутили Светлану — они были аккуратными, почти изящными, совсем не подходящими к его образу. Но взгляд добрых глаз подкупил. В нём не было желания посмеяться.

— Пробуйте, — она положила ключи в маленькую ладонь.

Карлик проворно покрутил ключи в замочной скважине, и вдруг раздался тот самый, долгожданный щелчок. Дверь распахнулась, словно и не думала сопротивляться.