Источник силы

Мы умылись и набрали кувшин воды в дорогу, после чего нас вернули к дереву, не забыв привязать.

– Томас! – Я придвинулась вплотную к старику и показала хлеб.

– Ешь сама.

– Нет, либо мы оставляем его на побег, либо раздели между всеми. Тебе решать. – Я положила хлеб на землю, между нами. Старик долгим взглядом посмотрел на меня, затем вздохнул, взял в руки хлеб и осторожно отламывая передал крохотные кусочки всем. Оставшиеся крошки аккуратно сгреб в ладонь и отправил в рот.

“Спасибо”, послышался еле слышный шепот.

– Опять охранник принес?

– Да Томас. Пока мы умывались передал. Скажи, зачем он это делает? – В ответ старик пожал плечами.

– Может ты на дочку его похожа, или приглянулась ему, а может и среди орденцев есть добрые люди.

Мы замолчали, каждый думал о своем. Я о побеге и о власти храмовников.

– Томас! Расскажи мне о храмовниках? – Старик как-то странно посмотрел на меня.

А потом продвинувшись вплотную зашептал в самое ухо. Оказалось, что храмовники здесь имели неограниченную власть. Они могли диктовать свою волю императору, и тот издавал законы в угоду им. Они боролись с колдунами, и многих отправили к Всевышнему. Причём для этого им особо не требовалось доказательств. Достаточно было слов двух человек, которые указывали на виновность того или иного лица. После чего три храмовника принимали решение. А руководствовались они одним принципом, лучше убить невиновного, чем виновный избежит кары. Поэтому оправдательных приговоров храмовники не выносили.

Я поежилась и кинула взгляд на Серхио. Томас проследил за мной и добавил, что отец Серхио из порядочных храмовников. Как только стало известно про вторжение врагов, первые в столицу сбежали именно храмовники. А отец Серхио остался врачевать души нуждающихся. Так и оказался с нами в одной связке. А у орденцов его ждет верная смерть. Они придерживаются другой веры, а остальные считают ложными и убивают за проповедование. Странно, что его сразу не убили.

После рассказа Томаса я прониклась уважением к отцу Серхио. Надо же! Не часто встретишь порядочных церковников. Может и его взять с собой в побег? Убьют же! Позже надо поговорить с Томасом.

Глава 5

Отец Серхио все же оторвался от молитв, и это из-за той светловолосой девушки. Сегодня она удивила его дважды, когда изгибалась всем телом и потом, поделив свой хлеб между всеми.

Отец Серхио считал себя баловнем судьбы. Перед ним жизнь стелила мягкий ковёр и предлагала лучшие варианты для выбора. Родился в состоятельной семье третьим сыном. С детства обласкан не только родителями, но и старшими братьями. Он ни в чем не знал отказа, правда и не требовал много. Учился разным наукам, каждую неделю посещал храм.

Когда вошёл в возраст, женщины сами искали встречи с ним. Ему нравилось свое влияние на женщин, и он этим пользовался, побывав в постелях простолюдинок и знатных особ. Некоторые из них состояли в браке и жаловались на черствость или слабость супругов. Их Серхио утешал с особым рвением.

А в какой-то момент он зачастил в храм. Вначале приходил два раза в неделю, затем каждый день. Когда случилось что он уже не мог жить без молитвы? Он и сам уже не помнил. Вскоре его пригласили пожить в одном из монастырей, а там приняли к себе в ряды. Храмовничество налагало множество ограничений, в том числе и целибат. Но и давало в ответ не меньше, помимо Серхио его семья переходила под покровительство храмовников, отцу и братьям снизили налоги в королевскую казну. И никто кроме храмовников не мог им бросить обвинение.

Серхио долго учился, прежде чем его поставили в самостоятельное служение сначала в храме, затем возвысили до руководства несколькими храмами, а позже и над всем городом. Ему уже намекали на скорый переезд в столицу, на повышение, когда Всевышний устроил Серхио череду проверок стойкости духа.

Однажды к нему на прием пришла женщина и сообщила, что у него подрастает дочь. Когда Серхио увидел подростка, все сомнения отпали, тот же разрез глаз, губы и нос, после чего он начал опекать эту семью. Старик муж не знал об измене жены, это значительно облегчило жизнь им всем. А потом напали орденцы.

Серхио умолял женщину уехать с ребёнком в столицу, но она не могла бросить слегшего от болезни мужа. Из-за них Серхио тоже не уехал, просто не посмел бросить их второй раз. Так и попал в плен. Сразу его не убили, а вот матери его дочери повезло меньше.

На земле орденцов его ждала смерть, но он давно вверил свою жизнь Всевышнему, и сейчас молился только за дочь, которую, как и его захватили в плен враги. Серхио обязан ее спасти. Вот только он совершенно не боец. А белокурая Анна… Она дерзкая, но при этом умная. А ещё она сообразительная и добрая. Благодаря ей у них появился кувшин под воду, а то, что она поделилась хлебом, так это Всевышний указал Серхио на нее. И он вознес молитву благодарности за это.

Мы уже который час обреченно шли по пыльной дороге. Солнце палило нещадно, пот тек градом, вонь от наших тел привлекала мошкару и мух, которые лезли в глаза и рот. Говорить не хотелось, и я рассматривала окрестности. Ландшафт немного изменился, равнину сменили пологие пригорки, заросшие лесом. Подъемы осуществлялись нами с затруднением, а на спусках мы отдыхали.

Второй день, а нам не встретилось ни одного маломальского поселения. Почему? Земли здесь плодородные, климат, подходящий для земледелия. Ответ напрашивался только один - орденцы, как саранча, не оставляли за собой ничего живого. Скотину и людей угоняли в рабство, а селения сжигали.

В самый разгар полуденной жары орденцы выбрали место для отдыха. Все повторилось, как и накануне, с той лишь разницей, что на привале я не стала отвлекаться, а сразу повалилась на землю и заснула. Пусть нас не кормят, но сон — это тоже лекарство. К тому же же я планировала предстоящую ночь потратить на наблюдение за орденцами и попробовать перегрызть верёвку.

Разбудил меня Томас, когда охрана пришла чтобы проводить нас к воде. Желудок нещадно вопил о своем предназначении, но пришлось ограничиться водой.

Когда нас вернули на место, я вновь легла, но сон не шел и я уставилась в безбрежное небо, проступающее сквозь кроны деревьев. Высоко парили птицы, как же я им завидовала! Они свободны, могут лететь куда захотят, или сидеть на ветке и наблюдать за жизнью в лесу. Так или иначе, все мысли сводились к недостижимой, пока, свободе.

Затем орденцы засобирались в дорогу, и мы продолжили свой поход до самых сумерек. Когда сворачивали с дороги на ночлег, я усиленно изучала местность, ведь если мне сегодня повезёт, надо знать в какую сторону бежать.

– Томас. – Продвинувшись вплотную, я позвала старика. В ответ он открыл глаза и повернув голову посмотрел на меня.

Я наклонилась к самому уху и рассказала свой план, что хочу ночью перегрызть верёвку и сбежать. Томас как-то странно на меня посмотрел, а потом прошептал, что отец Серхио хочет со мной поговорить. Но это возможно только когда опустится ночь, дабы не привлекать внимание.

– Он тоже хочет бежать? – Старик пристально посмотрел мне в глаза, но ничего не ответил. Только велел дождаться темноты.

Сердце бешено заколотилось, возможно уже этой ночью мы сбежим. Мысли о неудаче и гибели я гнала прочь. Просто снова и снова обдумывала план.

Я перегрызаю веревку, мы дожидаемся самое сонное время ночи - за час до рассвета и бежим. Вначале пересечем дорогу, а потом по лесу и оврагу пойдем в обратном направлении. О том, что будет дальше я не думала. Руки-ноги есть, прибьюсь к какому-либо селению или городу и буду думать о будущем. А пока все мое будущее — это свобода.

Когда стало совсем темно, ко мне, обогнув дерево, к которому мы были привязаны, подполз храмовник.

– Анна. Томас сказал, что ты готова с нами бежать. Это правда? – Я даже подпрыгнула на месте. Таких слов от него я не ожидала. Потом сообразила и быстро-быстро замотала головой в знак согласия.

– Бежать нам придётся впятером, я не могу оставить этих несчастных в плену. – Мне не очень нравился такой план. Одно дело три человека, а впятером это уже толпа. И как поведёт себя пышнотелая дама? Она явно благородного происхождения. Может начнёт капризничать, или командовать нами как слугами? А веревка? Я даже не уверена, что смогу одну перегрызть, а здесь четыре раза придётся.

Моё молчание храмовник рассудил по-своему и добавил слова, за которые я готова была броситься ему на шею. У него есть нож! Самый желанный подарок для меня!

– Поспи пару часов, когда орденцы уснут, оставив только часовых, мы сбежим.

– Да, отец Серхио. – Сердце колотилось с такой силой, что я боялась привлечь к себе ненужное внимание охраны. Какое поспи? Я глубоко дышала, чтобы унять сердцебиение и внимательно прислушивалась к звуку со стороны орденцов.

Спустя какое-то время нас сводили в кустики и к воде, потом принесли тарелку с кашей, одну на всех, а я почувствовала, что мне на колени что-то кинули. Это оказался приличный кусок хлеба. Раза в два больше, чем утром.

– Томас. – Я переложила хлеб ему на колени. Пусть сам решает, что с ним делать. Но старик вернул мне его со словами, чтобы приберегла на потом.

Глава 6

Я провела эту ночь в полузабытье. То проваливалась в короткий сон и тут же вздрагивала всем телом, приходя в себя. Боялась пропустить самое важное событие.

Вокруг стояла относительная тишина. Такие же как и мы пленники спали, привязанные к деревьям. Орденцы закончив ужин разошлись по своим шатрам. Тишину нарушали только переговоры часовых да тихие стоны спящих лошадей.

Когда рядом зашевелился Томас я подскочила на месте. Пора? А в ответ услышала тихий шепот:

– Что-то не так. – Эти слова, прямо скажем, напугали меня до судороги. Я прекрасно понимала, что если нас поймают, то непременно убьют, и возможно весьма жестоким способом. Но что могло насторожить старика? По мне время было подходящее для побега. Но к мнению более опытных людей необходимо прислушиваться. Поэтому я закрыла глаза и обратилась в слух.

Первые минуты ничего не происходило, никаких новых звуков. Потом фыркнула одна лошадь, другая и послышалось как они перебирают ногами землю. Нервничают?

С другой стороны, я внезапно услышала, как хрустнула ветка. Это показалось странным, там только пленники, может кто перевернулся во сне? Вскоре хруст повторился, и я со страху вцепилась в руку Томаса.

– Тс. – Еле слышно произнес старик. А может мне со страха почудилось? Но уже в следующий момент опять послышался характерный хруст. Как будто кто-то осторожно пробирается по лесу, стараясь остаться незамеченным.

Сердце бешено колотилось, я распахнула глаза, но ночь стояла темная, а свет звезд застревал в кроне деревьев. С открытыми глазами звуки как бы притупились, и я вновь их прикрыла. Нет, сейчас я точно могла сказать, что справа от нас, в противоположной от орденцов стороне, что-то происходит. Какие-то неясные звуки, похожие на шипение. Да и пленники как будто зашевелились. Что это?

А спустя минут десять мимо нас промелькнули черные тени. Я зажала руками рот, чтобы не закричать от страха. Кто они? Неужели воины императора? Тени углубились в сторону орденцов, я закрыла глаза, чтобы лучше слышать и вскоре услышала хрип. Потом звук, как будто на землю падает мешок. Следом кто-то вскрикнул и послышался лязгающий звук ударов оружия.

В эту же минуту все пришло в движение. Орденцы заорали во все горло, где-рядом раздался звук, похожий на горн. Мимо нас не скрываясь неслись тёмные тени, а в лагере орденцев разгорался бой.

– Анна! Быстро. – Томас одним быстрым движением перерезал верёвку, соединяющую нас, и зашептал. – Не вздумай бежать, в пылу боя да в темноте могут ненароком убить. Сидим ждём.

– А кто это? – Я кивнула в сторону, откуда продолжали бежать тени.

– Наверняка имперцы, орденцы друг на друга не нападают.

– Значит мы спасены? – Я задохнулась от счастья и нахлынувших эмоций, а глаза настолько увлажнились, что пришлось их вытереть тыльной стороной ладони.

– Да, если победят наши. Помолчи, мне надо слышать. – И я тут же прикусила язык. Что значит если? Имперцы могут и проиграть сражение за нас? И тогда что? Снова плен? Нет уж. Я, как и старик буду внимательно слушать, чтобы иметь возможность сбежать. Благо сейчас верёвка нас не связывает.

Со стороны дороги послышался звук скачущих коней, а мужской голос стараясь перекричать агонию схватки раздавал приказы. Сколько продолжалось сражение? Вот хоть каленым железом меня пытайте, мне казалось, что вечность.

Кони орденцов били копытами и громко ржали, пытаясь разрушить загоны. На месте, где стояли шатры, в небо взметнулись столбы огня. Люди кричали, их крики переходили в хрипы и стоны. Но самым страшным был лязг оружия.

Потом как-то разом шум боя начал стихать. В свете пожаров я видела, как нападающие добивали остатки сопротивления орденцев. Я наблюдала очень внимательно, боясь пропустить важное. Но сейчас я точно видела, что наши победили. И как будто в подтверждение моих слов, небо начало светлеть. На границе леса и черной полосы, сейчас отчётливо виднелось рассветное небо.

– Наши победили! – Подтвердил мою догадку Томас и от радости я повернулась к нему и крепко обняла.

– Значит свобода?

– Да девочка. – У старика в голосе промелькнули слезы. Тут уже и я не сдержалась и разревелась в голос. Вместе со слезами тело покидали страхи и пережитые унижения. Я, наверное, никогда не забуду плен, но сейчас я ощущала высшую степень счастья и свободы.

За слезами я пропустила момент, когда к нам подошёл мужчина и произнес:

– Не плачь девочка, все позади. Дай-ка я верёвки срежу. – Затем он нащупал рукой веревку на моей шее, я замерла, боясь пошевелиться. Но освободитель одним ловким движением перерезал веревку, и откинул ее за мою спину. Потом перешёл к Томасу, и судя по звуку к остальным.

А я впервые после обретения нового тела выпрямилась в полный рост ничем не связанная. Свобода!

Глава 7

Томас вскочил и направился в сторону затихающей битвы. Я кинулась было следом, но отец Серхио окликнул меня:

– Присмотри за Софией. – Он показал рукой на подростка-девушку, что шла с нами в связке. Да как так-то? Я хочу бежать и помогать нашим освободителем, а не сидеть нянькой. Я даже подпрыгнула на месте от несправедливости. Видимо мои эмоции легко читались на лице, потому что храмовник подошёл и взял меня руками за плечи.

– Ты нужна нам здесь. Прошу тебя, будь рядом с Софией. – Он внимательно смотрел мне в глаза и по-прежнему держал за плечи. Я сжала зубы, запрокинула голову, а потом всё же пообещала позаботиться о подростке. И только после этого отец Серхио разжал руки, кивнул мне и бросился следом за Томасом, в сторону затихшей битвы.

Я подошла к подростку. Она по-прежнему сидела на земле, только терла шею, с которой недавно сняли веревку. Взгляд устремлен в одну точку, она не плакала и вообще никак не выражала эмоций. Одета в розовое, пышное когда-то платье. А сейчас оно скорее походило на грязную тряпку.

Волосы густые и темные, заплетены в косу до пояса. Глаза миндалевидные, слегка раскосые, прямой нос и четко очерченные губы. Очень, очень красивая!

– Привет София! Меня зовут Анна. Я присяду рядом? – Подросток не ответила, не пошевелилась, продолжая смотреть в одну точку. Понятное дело - шок. Как ей помочь? Я не знала.

Но вспомнила отрывок из книги психиатра, которую читала в свое время. Так вот он описывал случай, как на заре своей головокружительной карьеры помог одной женщине. Она пережила какую-то страшную трагедию, сейчас и не вспомнить. А он просто приезжал к ней каждый день домой, готовил еду и разговаривал. Просто рассказывал, как провел день, с кем встречался, о чем разговаривал. Так вот, когда эта женщина вышла из “кокона”, она сказала, что её спасли именно эти разговоры.

И я начала говорить с Софи. Рассказывала, как мы готовились к побегу, как плохо я спала этой ночью и потом как услышала посторонних в лагере. Затем сказала, что очень счастлива своей свободе, правда сейчас не знаю, что делать дальше. Потому что два дня назад потеряла память и совсем не помню кто я и откуда.

Подросток вначале никак не реагировала. Потом начала прислушиваться ко мне. Это я заметила по смене эмоций на её лице. А в конце и вовсе повернулась ко мне и смотрела в глаза. Ну слава Всевышнему! Отмерла.

– Слушай, я хочу в туалет и умыться. Пойдёшь со мной? – Софи не ответила, но начала вставать. А почему не разговаривает? Мы же вроде подружились? Я ей душу выложила, рассказала про себя. И спросить как-то неудобно. Ладно, дождусь подходящего момента.

Вокруг тем временем поднялась суета. Бывшие пленники хаотично двигались. Кто-то шел к воде, другие торопились в сторону орденцов, но были и те, что остались на своих местах. Веревки, удерживающие их отсутствовали, но люди сидели как завороженные.

– Я пойду с вами. – От немного визгливого с капризными нотками голоса, я непроизвольно вздрогнула. К нам обращалась пышнотелая дама, что была с нами в одной связке. Её руки беспокойно двигались, непрерывно поправляли изрядно рваное платье. Она пыталась убрать в прическу выбившиеся пряди, и подергивала плечами.

– Да, конечно. А как Вас зовут? Я - Анна, а это София. – Отказать даме в такой ситуации я не смогла. Видно, что у нее шок, и хорошо бы не упускать ее из вида.

– Ликова Карла. – Слегка задрав подбородок ответила она. Ну начинается… Вот и социальное неравенство поднимает свою голову.

– Карла, можно просто по имени к Вам обращаться? В целях экономии времени. – Дама капризно подернула плечами, но все же согласно кивнула. Мне казалось, что она плохо воспринимает реальность. Хотелось верить, что это последствия пережитых страхов и вскоре Карла вернётся в своё обычное состояние. Не хотелось бы стать нянькой для двух, хм, странных особ. Одна не разговаривает, вторая немного не в себе.

Мы подхватили хлеб и кувшин с водой, сходили по своим делам, затем умылись. Я внимательно следила за своими спутницами. Софи едва смочила руки и лицо, но тщательно вымыла шею. А Карла мылась нервными, какими-то рваными движениями. А сразу после этого упала лицом на землю и в голос завыла. Она рвала руками траву и бросала ее в сторону орденцев, выкрикивала какие-то проклятия. Я переглянулись с Софи, как бы спрашивая, что делать то? В ответ подросток пожала плечами. Мы так и стояли над ней. А когда, спустя минут десять, истерика начала стихать, мы приподняли и напоили Карлу из кувшина.

– Сспассиббо, иик, вам. – Заикаясь и икая ответила Карла. После чего вновь умылась, при этом ее движения были слегка заторможенные, но без истеричности.

– Надо найти Томаса и отца Серхио. И раздобыть еду. – Я знаю, что любая истерика прекращается действием, нужно просто переключить внимание. – Карла, вот наш хлеб, держи и не потеряй. Софи, тебе кувшин с водой.

Раздала всем поручение, похвалила себя за сообразительность. Затем потянулась всем телом, улыбнулась небу, и своим спутницам и решительно зашагала в сторону орденцов.

– Девочки! Там шел бой, возможно, остались тела убитых. Поэтому будьте готовы ко всему. Мертвые, они нам не навредят. Понятно? – Спутницы немного напряглись при упоминании мертвых тел, но потом до них дошел смысл моих слов, и они закивали в знак согласия. Ну и отлично! Есть контакт.

Чем ближе мы подходили, тем неприятнее открывалась картина перед глазами. Тела действительно не успели убрать, и орденцы, вперемешку с имперцами смотрели в вечность. Запах костра смешивался с запахом крови, этот ничем не заглушить.

Повсюду сновали люди, и все разговаривали между собой. За спинами и лицами я сомневалась, что нам удастся найти наших.

– Помогите мне взобраться на телегу, я поищу отца Серхио и Томаса. – Кивнула в сторону телеги и решительно направилась к ней. Мои спутницы не отставали ни на шаг. Отлично, мне меньше заботы. На телегу я могла бы, и сама залезть, но помня о трудотерапии, я оперлась о плечо Софи и попросила Карлу подсадить меня. Карла пыхтела, но помогала. Молодец! Может и будет из неё толк?

Глава 8

При детальном осмотре сверху, лагерь напоминал пчелиный улей. Ближе к дороге к деревьям привязаны оседланные лошади. Они сдирали кору деревьев и пощипывали траву, отчаянно отмахиваясь хвостами. Имперцы выделялись среди всех единой формой. Это были узкие брюки, почти в облипочку, когда-то белого цвета, а сейчас грязного. Белые рубашки с жабо, тоже поменявшие цвет и красно-синий камзол до середины бедра. Ну кто в таком виде на войну то ходит? Имперцы полностью контролировали лагерь, и сейчас разделились на группы. Кто-то стаскивал тела погибших в овраг к дороге. Причём складывали погибших имперцев, благо таких было немного, и орденцов в разные кучи.

Другие охраняли выживших орденцов, пока те строили нечто, напоминающее загон для скота. К деревьям прибивали по две жерди, на уровне колен и груди.

Отдельно, прямо на земле сидели и лежали раненые имперцы. Вокруг них суетились товарищи и перевязывали им раны. Недалеко от них, сидели и лежали орденцы, под охраной. Но к ним никто не подходил, и они помогали себе сами.

Ближе к воде развели с десяток костров, на которые водрузили чаны и наливали в них воду, которую брали из озера.

В центре я выделила два скопления людей. Первое - вокруг отца Серхио. Он выделялся среди всех коричневой сутаной. Люди, бывшие пленники, обступили его плотным кольцом и вразнобой что-то спрашивали. Он отвечал, поворачиваясь к каждому всем телом. С моего места казалось, что он медленно крутится как волчок.

Второе оживление происходило рядом с двумя сидящими на поваленных чурках мужчинами в имперской форме. К ним подходили другие имперцы, что-то говорили, время от времени показывая руками в ту или иную сторону. Эти двое отвечали, и к ним устремились все новые люди. Кажется им конца не будет.

– Я нашла отца Серхио, сейчас пойдём к нему. – Одним прыжком спрыгивая с телеги я посмотрела на своих спутниц. Карла совершенно успокоилась и погрузилась в задумчивость. Она и ответила не сразу, а после паузы. Это ничего, это пройдет, нужно только время и не оставлять её одну. Софи смотрела по сторонам с любопытством, и даже вид мертвых тел, ее кажется не смущал.

– Пожалуйста держитесь ближе ко мне. – С этими словами я направилась в сторону храмовника. Мы пробирались долго, огибая и сталкиваясь с другими людьми. А когда все же дошли, я облегченно вздохнула. Сейчас я проберусь ближе к отцу Серхио, передам с рук на руки своих спутниц и пойду искать Томаса.

Ровно так и получилось. Почти. Я с трудом, но пролезла во второе кольцо людей, окружающих храмовника. Он утешал какого-то мужчину. Говорил слова о воле Всевышнего и испытаниях. Мы с отцом Серхио встретились взглядом, и я рукой показала на своих спутниц за спиной. Он нашёл их глазами и тепло улыбнулся мне.

Не успела я что-то предпринять, как над всем лагерем раздался трубный голос:

– Дети Всевышнего! Подходите на общую молитву. – Ничего себе, вот это мощь. Ни одно слово не потерялось, или не было скомкано. И я уверена, что голос отца Серхио слышали все в этом лесу. Когда оцепенение спало, я поняла, что отделаться от спутниц пока не получится. Потому что сейчас отец Серхио будет молиться и утешать людей, потом наверняка проведёт какой-нибудь обряд прощания с умершими. И Софи с Карлой ему будут только мешать. Ну что же, значит я продолжаю заботиться о спутницах.

– Разворачиваемся и на выход. – Я подтолкнула Карлу, а она в свою очередь Софи. Слушать молитвы можно и в отдалении, а вот быть затоптанными верующими я не хотела.

– Сейчас мы пойдем к кострам, и поможем имперцам готовить еду. – Мое сопровождение только активно закивало в ответ. Вот ведь, так, пожалуй, и стану командиром нашего маленького отряда.

А отец Серхио тем временем громко и протяжно запел на незнакомом языке. Хорошо, что мы успели отойти на приличное расстояние, потому что враз все люди вокруг него опустились на колени и заголосили со слезами в голосе.

– Что это? – Сейчас верующие больше напоминали религиозных фанатиков. Не хватало им начать кататься по земле.

– Молитва за спасение. Люди благодарят Всевышнего. – Это Карла подсказала. Я кивнула в ответ и показала рукой направление. – Нам туда.

Проходя мимо двух командиров, я так их про себя окрестила, отметила, что оба сравнительно молоды. Сколько им? Лет по двадцать пять? Тридцать? Точно не определить. А вообще хорошо бы отмыть с них грязь, начисто выбрить, причесать и дать отоспаться. Вот тогда и видно будет. А сейчас… оба с залегшими тенями под глазами, с хмуро сдвинутыми бровями. Оба темноволосые, один коренастый и с бельмом на глазу, а второй тонкокостный и какой-то более изящный что ли?