Слово в Судьбе

По слухам, из всех своих римских любовниц Цезарь особо выделял Сервилию, мать своего будущего убийцы Брута.

Весь Рим знал, что еще в год своего первого консульства, то есть, вскоре после свадьбы с Кальпурнией, Цезарь подарил Сервилии жемчужину стоимостью в шесть миллионов сестерциев, а позднее осыпал ее еще более ценными подарками.

Его роман с египетской царицей Клеопатрой смаковался во всех подробностях.

Перемывали косточки и мавританке Эвное, жене царя Богуда, также регулярно получавшей от Цезаря богатые дары.

Рассказывали, будто в Галлии он и вовсе не знал удержу, так что его легионеры распевали о нем такую частушку:

Прячьте жен: ведем мы в город лысого развратника.

Деньги, занятые в Риме, проблудил он в Галлии.

По всей империи гуляли сплетни о том, что Цезарь заводит интимные связи не только с женщинами.

Утверждали, что когда еще в молодости он был направлен с некой миссией в Вифинию, к царю Никомеду, тот растлил его чистоту.

Через какое-то время Цезарь выступал в сенате в защиту Нисы, дочери Никомеда, перечисляя при этом те услуги, которые он оказывал царю.

Цицерон под дружный хохот сенаторов якобы воскликнул:

“Оставим это, Цезарь! Всем отлично известно, что дал тебе он и что дал ему ты!”

Еще позднее, уже в период галльского триумфа Цезаря, его воины, участвовавшие в параде, насмешливо распевали другую популярную песенку:

Галлов Цезарь покоряет, Никомед же Цезаря:

Нынче Цезарь торжествует, покоривший Галлию, -

Никомед не торжествует, покоривший Цезаря.

Наконец, Курион-старший публично назвал Цезаря “мужем всех жен и женою всех мужей”.

В январе 52-го года, в разгар очередной избирательной кампании, Клодий встретил на Аппиевой дороге, под Римом, своего политического оппонента, тоже бывшего народного трибуна Анния Милона – друга Цицерона.

Каждого из вожаков сопровождала вооруженная толпа их сторонников.

Слово за слово разгорелась перепалка, быстро перешедшая в побоище, в ходе которого Клодий получил смертельной ранение.

Его гибель вызвала массовые беспорядки в столице.

Сенат, напуганный этими выступлениями, дал согласие на то, чтобы предоставить Помпею диктаторские полномочия.

За два года до этого скончалась при родах, как когда-то и ее мать, его жена Юлия – дочь Цезаря.

Слабенькая ниточка родственных уз, хотя бы формально связывавшая двух претендентов на высшую власть, оборвалась навсегда.

Разрыв с Помпеем и гибель Клодия сделали невозможным для Цезаря “мирный” захват власти в Риме.

Теперь силовое столкновение между Цезарем и Помпеем становилось неизбежным…

Уже в 60-летнем возрасте Цицерон все же нашел в себе мужество, чтобы развестись с Теренцией, изводившей его своей ревностью.

Прославленный оратор был глубоко уязвлен тем, что в период его изгнания жена ни разу не навестила его сама и не посылала ему каких-либо передач через других людей.

Вскоре Цицерон женился на богатой девушке, как поговаривали, ради денег для уплаты своих долгов, весьма значительных.

Но и у нового семейного очага он грелся недолго.

Вскоре после этой свадьбы умерла от родов его дочь Туллия.

(Похоже, смерть молодых и совсем юных женщин при родах была в Древнем Риме настоящим бедствием даже в аристократической среде!)

Цицерону показалось, что его молодая жена втайне радуется этой смерти, и он в порыве мнительности развелся с ней тоже.

Этот оратор от бога, домосед по натуре, так и не сумел устроить свою личную жизнь.

Что касается Цезаря, то с третьей своей женой Кальпурнией он прожил, как и с Корнелией, 15 лет.

Похоже, в ней он нашел идеальную супругу, истинную “жену Цезаря”, соответствовавшую тому образу спутницы жизни, который он с юности носил в своей душе.

Зная всё о его “шалостях”, она не устраивала истерик, заботилась, как могла, о его здоровье и потребностях, была ему опорой в трудную минуту и, конечно же, не подавала ни малейшего повода для подозрений.

Известно со всей определенностью, что последнюю ночь они провели на одном ложе.

Кальпурнии привиделся страшный сон: в их доме рушится крыша, двери их спальни распахиваются сами собой, и кто-то неведомый закалывает кинжалом ее мужа, которого она держит в объятьях.

Утром Кальпурния принялась умолять Цезаря не ходить на заседание сената.

Она почти уговорила его, ведь Цезарь с доверием относился к предчувствиям любящей его жены, кстати говоря, не склонной к суевериям и мнительности.

Но днем к ним в дом явился один из заговорщиков и сообщил, что в сенате уже все собрались, и с нетерпением ждут его, Цезаря…

Как писал о Цезаре тот же Моммзен, “нелегко, даже прямо невозможно дать в кратких словах полную характеристику этого удивительного человека…”

Однако Цезарь сам оставил для истории несколько кратких изречений, которые не затерялись под наслоениями времени и дожили во всем своем блеске до наших дней, изречений, накрепко связанных с его судьбой и хорошо знакомых даже тем людям, которые мало интересуются далеким прошлым.

“На жену Цезаря не должна падать даже тень подозрения”, “Жребий брошен!”, “И ты, Брут!”…

Наш рассказ был об одной из этих судьбоносных фраз.