Отклонение в производственном романе

- Слушай, дед, а жена-то у нашего нового начальника имеется?

- Не жена, а подруженька.

-Откуда знаешь?

- Видел.

- Где?

Дядя Нестерко не спешил, смакововал паузу:

- Здесь на участке.

- Наша, что ли, поселковая?

- Не-а.

- Неужели привозил?

- Сама приезжала. Хорошая девонька. Беленькая. Только не по мне. Тоненькая какая-то Подержаться не за что. Эх, где мои семнадцать лет! – и дядя Нестерко попытался ущипнуть тетю Тоню. Добродетель тети Тони защитила толстая рабочая фуфайка.

В это время Антон Валерьянович подъехал к пикету, где работала бригада Галагана, монтажники уже установили в котлован два фундамента. Готовились ставить третий. У самого края котлована стоял приземистый тракторный кран ТК. В будке – скворечнике колдовал над рычагами Шило, едва не упираясь головой в крышу. Прямо под крюком крана бульдозерист Игорь Яблоков подтаскивал « волоком» очередной фундамент – этакий гигантский гриб с квадратной шляпкой. Вот Шило дал отмашку. Хорош!

В котловане двое парней – Володя и Латиф ( оба крупные, мускулистые) – вооружившись лопатами, готовят площадку под фундаменты. Наверну с дальномерной рейкой стоял весельчак Дима- и дает команду, где чуть снять землицы, а где малость подсыпать.

- Мастер! – тонко кричит он. – Отгадай загадку: летит, кричит, когтями машет.

- Сдаюсь! – Антон поднимает руку кверху.

- Это монтер летит со столба, - булькающе хохочет монтажник. В сторонке комплектует арматуру шофер Ходжиакбар Шайхов- тот самый, чьими стараниями на участке благополучно разрешилась проблема питания.

Сам бригадир Богдан Галаган установил теодолит чуть ниже пикета и теперь командует Диме, чтобы тот выпрямил рейку. Вот бригадир припал к окуляру и, удовлетворенно крякнул, дал отмашку. Все нормально. Как в аптеке. Можно ставить.

На Галагане черная роба, защитной каски он не признает. Глянешь со стороны на его тщедушную фигурку, кажется – дунь, и Галаган полетит, планируя пышным рыжим чубом. Не верится, что он силен как черт. Но это не так. Когда нужно выпрямить согнувшийся уголок, Галаган орудует кувалдой с такой сноровкой, что опора содрогается до самой макушки.

Вот фундамент установлен, на него навешены ригели. Бригада, разобрав гаечные ключи, начинает « тянуть» детали крепления.

Антон придирчиво проверил работу:

- Порядок, ребята!

Взяв с собой Галагана, Антон направился на следующий пикет, расположенный на вершине куполообразного холма. В этом месте горы пересекали извилистая расщелина, соединяющая две долины, что раскинулись по обе стороны горного массива. По расщелине, прижавшись друг к дружке, проходила железная и автомобильная дороги, несколько линий связи. Крепкий орешек! Надо добиться разрешения полдюжины ведомств на право проведения работ, увязать во времени, подготовить так, тобы успеть тютелька в тютельку

По проекту в этом пролете предусматривалось установить четыре опоры – две из них прямо в расщелине.

А зачем ставить две нижние опоры? Такую мысль подал недавно Галаган. Воткнув одну на этом холме, а вторую - на противоположном, за расщелиной. И хорош! Конечно, получается огромный пролет. Конечно, монтировать его труднее- нужно в считанные часы раскатать и вытянуть провода, чтобы не задерживать железнодорожников, водителей, связистов Ну и что? Не впервой.

Предложение было заманчивым. Сэкономить две анкерные опоры, а значит и два-три дня Но Антон понимал: идти к проектировщиком с просьбой изменить проект лучше всего с готовыми расчетами. Теорию он знал. Но логарифмической линейкой здесь не обойдешься. Что, если попросить старого друга, бывшего однокурсника, ныне старшего инженера проектного института Игоря Немерада прокрутить все на ЭВМ?

Антон оглядел окрестность и заверил собеседника:

- В понедельник будет ответ.

Было начало седьмого, когда по гравию зашуршали шины. Под самыми окнами конторы остановился запыленный уазик. Из него вылез Твердохлеб – начальник соседнего участка. Удивительно быстро перемещая свое тяжелое тело, он заглянул в контору, и, увидал там Антона, удовлетворенно хмыкнул :

- Га! Ты тут, друже? Здорово!

Глаза у него бледно-голубые, словно бы выцветшие, мясистые щеки – в густой сетке красных прожилок, нижняя губа висит, нос, как говорится, не семерых рос. Тем не менее, манерой поведения он производил выгодное впечатление.

- Проходите, Олег Тимофеевич.

Тот зашел, сел в кресло, вытер лоб большим клетчатым платком.

- Послушай, что за территорию ты выбрал для участка? Хуже кладбища?

-Я не выбирал. Приехал на готовое

- А кто выбрал? Неужели Колобов?

- Шаров.

- Оно и похоже. А ты плюнь. Потерял бы несколько дней, да подыскал бы место получше. Народ бы тебе потом спасибо на это сказал. Ты видел мой участок?

- Видел.

- Во! Я договорился с раисом. Хоть и не сразу, а уломал. Зато поставил вагончик прямо в саду. Красота! Канал рядом. Тень, прохлада. А у тебя? Камень да щебенка. Да еще дорога под носом. Машины круглые сутки гудят!

- Поздно уже менять.

- Ну не скажи, - покачал головой Твердохлеб. - А перебираться не хочешь – все равно прими меры. У тебя же бочка на колесах есть – поливай свою щебенку хотя бы вечером. Семена какие-нибудь посади, пусть цветочки растут вдоль вагончиков. Если сам не найдешь, приезжай ко мне, я помогу.

- Олег Тимофеевич! – воскликнул Антон. – Какие цветочки?! У меня объект. ЛЭП-500!

- А у меня разве не объект? Не ЛЭП-500?

- Да я не о том. Просто времени не хватает на цветочки. И без того забот полон рот.

- Забот хватает, - согласился Твердохлеб. – Хозяйство большое. Тут надо за ним день и ночь присматривать. А ты вот у какой-то тети Веры ночуешь. А ночевать нужно на участке, вместо с народом. Вот так, друже.

- Вы меня критиковать приехали?

- Упаси боже! Я же по- дружески!

- Я, между прочим, отдаю участку все свое время.

- Тебе виднее. Может и так. А вот еще у тебя вагончик-баня. Почему ты не моешь народ?

- Так баню надо топить, за котлом следить, солярку подливать. Специального человечка держать надо.

- Прими.

- Не положено.

- Знаю, что не положено. А ты все равно прими. За это тебя не повесят. Ну, поругают в крайнем случае. Зато народ тебе спасибо скажет. И работе веселее пойдет.

- Ближе к зиме, пожалуй, так и сделаем. А пока и в канале поплескаться можно.

Твердохлеб потер покрасневший лоб, поднялся, постоял немного и опять сел.

- Слушай, был у меня вчера Шаров. Предлагал отдать кусок трассы шабашникам. Я отказался. Смотри, как бы он тебе это шайку не всучил.

- Непременно учту ваш совет, - уклончиво ответил Антон.

Слова собеседника неприятно кольнули. Выходит, Шаров вначале предлагал « монтажного бога» Твердохлебу. Но тут пришла логичная мысль. Шаров, у которого натянутые отношения с Твердохлебом, вряд ли стал бы делать на того серьезную ставку. Видимо, решил «обкатать» идею, посмотреть, как ее воспримут монтажные зубры, потенциальные противники.

-Смотри, - с ударением повторил Твердохлеб. - Я тебя предупредил, друже. Как ы дров не наломать.

- А почему, собственно, вы против? Людей-то все равно не хватает.

- Не будут работать они у нас, не потянут.

- Поживем-увидим.

- Ну-ну, - Твердохлеб поднялся. – Бывай, друже.

Смерклось.

Вот-вот должны были возвратиться бригады.

Небо в стороне гор было уже черным, но над головой еще плыла синева. На границе дня и ночи выныривали из-под угасающих солнечных лучей желтые звезды – будто крохотные комочки отрывались от светила.

Антон думал о недавнем разговоре с Твердохлебом. Откуда этот тревожащий осадок?

Шаров считал, что Твердохлеб был когда-то силой, сейчас выдохся, мятый пар, не охватывает. Пора менять!

А Твердохлеб не собирался меняться. И его участок и сейчас считался одним из лучших.

Он конечно « еще крепкий старик Розенбом».Но семьдесят пять раз отмерь с одного конца, столько раз с другого, а затем режь – вот весь Твердохлеб. И эти методы он собирается навязать ему, Антону.

Стало совсем темно.

Дед Нестерко протопал в своих валенках к рубильнику, опустил рукоять. Вспыхнули два прожектора, высветили пространство перед вагончиками.

С шоссе послышался гул тяжелого грузовика. Вот грузовик подъехал к воротам, заморгал сигналами поворота, шурша шинами, въехал на гравий. Из кузова выпрыгивали монтажники, из кабины широко шагнул бригадир Бондаренко.

- Все нормально?

- Порядок! Пять опор переложили.

Сноп света ударил по вагончикам – на участок сворачивала вторая машина. Вот она встала рядом с первой. В освещенной кабине рыжий чуб Галагана казался золотым.

- Мы свое дело сделала, мастер. Завтра до обеда ставим четыре подножника и – по домам. А до понедельника надо решать. Или гнать бульдозеры через дальний мост, или рыть котлован внизу. Слово за тобой, мастер.

Антон дружески похлопал бригадира по плечу.

- Отдыхайте, ребята.

Третий грузовик, крытый зеленым брезентом, буквально влетел на площадку. Антон, стоявший в темноте, узнал Бурлакова. Сделал было шаг в его сторону, но передумал. Судя по всему, дела в бригаде шли нормально.

Что-то долгонько нет бригады Мансурова. Антон закурил и, заложи руки за спину, медленно пошел к воротам. Где же Мансуров?

Антон встречал машины каждый вечер. Наверное, никто не догадывался, сколько нервов он выматывал себе, если какая-либо бригада запаздывала с трассы.

Он вышел на перекресток, пристально вглядываясь в темноту. Мрак стоял непроглядный. Горы слились с черным небом. Шоссе было пустынным. Антон вернулся к вагончикам , заглянул в столовую, еще раз поинтересовался, оставили ли ужин для мансуровских, опять вышел на перекресток.. Ни звука, ни огонечка.

Где же Мансуров?

Нервы, нервы, принялся успокаивать он себя. И тут же досадливо хмурился. Произойди какая-нибудь нелепость, прихоть судьбы – и конец всем его надеждам. И никакой « монтажный бог» не поможет.

Посмотрел на часы: половина десятого. Если через двадцать минут Мансуров не появиться, надо отправиться на поиски.

Он опять закурил. И тут скорее почувствовал, чем увидел, вдали у самого подножья слабый огонёчек. Тот мелькнул и пропал. Антон решил было, что все это ему померещилось, но вот огонёк проблеснул снова, делаясь ярче каждой минутой.

Наконец, послышалось слабое гудение, будто растворенное в бесконечной темноте.

- Мансуров!- с облегчением выдохнул Антон.

Машина въехала на участок. Опять захрустел гравий под сапогами и тяжелыми ботинками. Антон подошел к бригадиру:

- Почему так поздно, Рауф?

Тот помолчал немного и ответил с горной улыбкой:

- Опору собирали.

И хотя он пытался произнести эту фразу небрежно, но дрогнувший голос выдал его взволнованность.

- Третью?

- Четвертую - Райф расцвел, не в силах сдерживая радость.

Антон порывисто обнял его:

- Четыре опоры за день? Дело! Молодец, Рауф! Спасибо, ребята!

К десяти часам все бригадиры и мастера , как обычно, собрались на ежевечернюю планерку.

Сегодня Антон был чрезвычайно краток. Он посмотрел на уставших, сонных бригадиров, что сидели