Полная версия:
Город пропавших детей
Кейти Бартковски, Хейди Ланг
Город пропавших детей
© Д. Смирнова, перевод на русский язык, 2025
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Triada US Literary Agency (США) от имени Azantian Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)
Иллюстрация на обложке velzey
* * *
Брюсу и Лин, лучшим на свете свекру и свекрови. Спасибо, что приняли меня в свой дом и впустили в свою жизнь, спасибо, что с таким интересом читаете все, что я пишу
Пролог
Конец июняЖасмин жалась к стене в коридоре. Половицы здесь скрипели меньше, а в этом старом доме ни одну деталь нельзя упускать из виду. Тяжелый фонарик приятно лежал в руке, но Жасмин не спешила включать его, – никто не должен ее увидеть. Хотя тени здесь такие темные, что можно преспокойно сидеть в них, и тебя не заметят, если только случайно не врежутся.
Жасмин прокралась в гостиную и осторожно посмотрела за телевизор и под диван. На всякий случай даже проверила под подушками. Никого.
Ее брат, Джейк, всегда заставлял Жасмин водить первой просто потому, что она младшая. Это нечестно, но если бы она пожаловалась, то другие ребята, скорее всего, перестали бы с ней играть. А Жасмин обожала играть в прятки. Этим летом они играли каждую ночь: Жасмин, Джейк, их двоюродная сестра и соседская девочка. Жасмин уже успела наловчиться. Пусть она не такая быстрая, как остальные, зато самая хитрая.
Жасмин стояла в центре комнаты и прислушивалась. Джейк недавно заявил, что она жульничает и поэтому всегда находит его, но на самом деле он просто очень шумный. Он не умеет сидеть тихо, в отличие от Жасмин. Джейк всегда вертится или громко дышит, но сейчас Жасмин его не слышала. Слышала только…
Скрип. Скрип. Скриииип.
Жасмин улыбнулась и пошла на звук, стараясь ступать как можно тише.
В прихожей она остановилась. Входная дверь осталась приоткрытой: значит, кто-то выскользнул на улицу, и Жасмин догадывалась, кто именно.
Стефани снова играет нечестно. Предполагалось, что все они прячутся либо в доме, либо рядом с ним, но соседка любила прятаться на краю двора, в тени леса, сколько бы ей ни объясняли, что эта территория вне игры. Поэтому Стефани почти никогда не ловили.
Но только не сегодня. Сегодня Жасмин твердо решила, что настигнет ее. Стефани уже давно пора побыть водой.
Жасмин выскользнула из дома в прохладную ночь.
Она стояла одна на крыльце старого семейного дома, построенного еще в колониальном стиле, расположившегося на самом краю Недремлющего леса. Ночь чернилами струилась по небу, и лес под ним превращался в скопище зловещих теней, из которых выглядывали длинные спутанные ветки.
Жасмин пробрала дрожь. Обычно здесь отовсюду слышались попискивания пташек, жуков и летучих мышей, но в эту ночь все замерло, как будто мир ждал, когда Жасмин сделает первый шаг.
Она сошла с крыльца и осторожно пошла в сторону леса, ища взглядом Стефани. Жасмин внимательно смотрела то вправо, то влево, на деревья, на ржавые остатки игрушечной крепости, которую мама когда-то сделала для нее и Джейка, на длинную извилистую дорогу…
Вон там. Вдоль края леса что-то двигалось, тень еще более темная, чем все вокруг. Она помедлила под деревьями на опушке, а затем скользнула вглубь чащи.
Жасмин окинула взглядом густой лес, где между деревьями залегла зловещая тьма, а потом оглянулась на свой милый, уютный дом. Можно вернуться и поймать Джейка или Терезу. Не обязательно уходить в лес.
Но тогда Стефани выиграет. Опять. Это несправедливо.
Жасмин направилась к лесу. Стоило пройти несколько футов, как она практически перестала что-либо видеть, спутанные ветки над головой закрыли и без того тусклое небо. Жасмин сжалась от страха, но продолжала идти. Листья хрустели у нее под ногами, как бы аккуратно она ни старалась ступать.
Прямо впереди мелькнуло что-то белое – яркое пятно во мраке. Жасмин подошла чуть ближе, прищурилась и поняла, что это длинные волосы Стефани. «Попалась», – подумала она, довольная собой. Но что-то тут было не так. Стефани не двигалась, хотя наверняка слышала, как Жасмин шла за ней.
Жасмин немного помедлила, от напряжения мурашки бегали у нее по спине. Она включила фонарик, и лампочка вспыхнула ярким светом. Стефани стояла, согнувшись и пряча лицо в ладонях, ее плечи тряслись, как будто она плакала.
– Стефани? Ты?..
Стефани резко обернулась, одной бледной рукой она вцепилась Жасмин в запястье, другой – в плечо и дернула ее к себе с такой силой, что та не успела опомниться. Она по-прежнему сжимала в руке фонарик, луч упал на лицо Стефани, и тут Жасмин охватил цепенящий ужас.
Жасмин не чувствовала, с какой силой вцепилась в нее Стефани, не чувствовала, что тапочки промокли от росы, ничего не чувствовала. Она ничего не чувствовала.
Рот Стефани открывался и закрывался, открывался и закрывался, как будто она жевала невидимую кость. А глаза… о, ее глаза…
Там, где должны были быть глаза, не было ничего. Ничего, только два бездонных провала, черных, как ночь.
Жасмин, не раскрывая рта, издала низкий, утробный, почти животный звук. Ей хотелось кричать, но голос как будто испарился.
Стефани наклонилась ближе, и Жасмин увидела, какое грязное у нее лицо: все в потеках грязи и рваных красных царапинах, как будто она бежала сквозь густой кустарник, не разбирая дороги.
– Глаза, – прохрипела Стефани прямо в ухо Жасмин. – Он сказал, что у меня чудесные глаза. Чудесные, чудесные глаза.
И она отпустила Жасмин так же резко, как схватила.
Жасмин попятилась, поскальзываясь на мокрой траве. Она знала, что должна остаться, что нужно как-то помочь Стефани, но страх тащил ее назад, и Жасмин со всех ног бросилась обратно в родной дом.
Входная дверь была распахнута, но Жасмин не обратила на это внимания. Она вбежала в дом и сразу бросилась в гостиную. И остановилась.
Ее брат сидел под столом, подтянув колени к груди. В руке он держал телефон, и в свете экрана его лицо было жуткого блекло-синего цвета, а на месте глаз залегли темные тени.
– Джейк?
Он поднял голову, и в свете фонарика Жасмин увидела белки глаз. Она чуть не заплакала от облегчения. На миг ей показалось, что у Джейка такие же пустые глазницы, как у Стефани, и стало очень страшно.
– Тихо,– прошептал Джейк.– В доме что-то есть.
– Что? – Страх, гнетущий и пронзительный, вернулся к Жасмин.
– Мы думали, что это ты, но оно… – Джейк не смог договорить и всхлипнул. – Оно пошло за Терезой.
– Что это было? – допытывалась Жасмин.
– Не знаю. У него… у него не было глаз, Жасмин. Очень много зубов, но не было глаз.
Не было глаз… как у Стефани.
Это какой-то кошмар. Этого не может быть. Жасмин не могла поверить, что все это происходит на самом деле. А потом она услышала крик. Крик Терезы. Он разнесся по всему дому, пронзительный, полный ужаса, и вдруг резко оборвался. Как будто кто-то выключил звук.
Жасмин выключила фонарик и прислушалась. Сердце гулко стучало в ушах, дыхание с хрипом вырывалось изо рта, но, несмотря на все это, Жасмин показалось, что она слышит скрип половиц. Только где, позади? Над головой? В этом старом, разваливающемся доме не поймешь. Нужно пойти привести помощь, но Жасмин не хотела возвращаться на улицу, в темноту, одна. Не хотела снова наткнуться на Стефани. Идти было страшно, остаться – жутко.
– Я пытаюсь позвонить маме, но звонок не проходит, – шепот Джейка прозвучал слишком громко. Жасмин показалось, что он кричит. И экран телефона горит так ярко. Почему-то во всем доме связь ловилась только в этой комнате, и то не всегда.
Шаги стали громче.
Жасмин заскулила:
– Джейк, выключи телефон.
– Я должен дозвониться до мамы.
– Нужно спрятаться.
Жасмин слышала, как нечто идет к ним по коридору. И оно все ближе и ближе.
Телефон завибрировал, и кто-то как будто поднял трубку, но голос звучал приглушенно и смазанно.
– Джейк, – всхлипнула Жасмин, – надо уходить.
Джейк приложил телефон к уху.
– Автоответчик.
– Джейк!
Он поднял на нее взгляд.
– Иди, Жасмин. Иди и прячься. И не выходи, что бы тут ни творилось.
Жасмин покачала головой.
– Иди!
Он снова ткнул пальцем в телефон. Жасмин поняла, что Джейк не уйдет из гостиной. И она направилась к двери.
Жасмин не могла остановить слезы, но, тихонько всхлипывая, все-таки дошла до кухни. Она открыла шкафчик под раковиной, забралась внутрь, за холодную трубу, и плотно закрыла дверцы.
Снаружи все было тихо.
А потом снова раздались крики. На этот раз кричал Джейк. Жасмин уткнулась лицом в колени и плакала, стараясь не слушать крик, который все тянулся, тянулся, а затем резко оборвался.
В наступившей тишине Жасмин услышала, как скрипит старый пол под чьими-то ногами, шаги остановились в нескольких футах от ее укрытия. Жасмин старалась дышать как можно тише. В ноздри бил запах плесени, отбеливателя и отвратительного чистящего средства с апельсином. Колени упирались ей в лицо, а холодная сливная труба давила на спину. Оно догадается заглянуть сюда? Жасмин была гибкой и маленькой для своего возраста. Большинство ее ровесников не поместились бы в этом шкафчике.
– Я знаю, что ты здесь,– сказало нечто.
Кровь загудела у Жасмин в ушах, и она закусила кулак, чтобы не всхлипнуть. Она крепко зажмурилась и ждала, медленно считая у себя в голове, пока шум в ушах уляжется. Ничего не происходило.
Жасмин открыла глаза и заморгала, через щели внутрь пробивался тусклый свет. Оно, наверное, блефует.
Скрип. Шаги послышались где-то в другой части дома. Какая-то дверь открылась и закрылась.
Жасмин расслабилась и случайно задела ногой бутылку.
Дверцы шкафчика распахнулись.
Жасмин не могла кричать, в горле встал ком.
– Здравствуй, девочка. – Монстр улыбнулся, и кожа на лице натянулась вокруг зубастой пасти, точно плохо скроенная маска. – Какие у тебя чудесные глаза.
Монстр протянул к ней руку, и Жасмин поняла, что кричать она все-таки может.
Глава 1
Три месяца спустя РЭЙЗа свои двенадцать лет жизни Рэй Картер никогда ни от чего не убегала, ни при каких обстоятельствах. Она считала, что истину всегда можно отыскать, и на пути к ней не останавливалась ни перед чем, даже после того, как осталась без друзей. Но теперь, когда мамин урчащий минивэн вез их в другой город, Рэй поняла, что убегает. И оказалось, что это… вполне нормально.
Только вот она плохо представляла себе, куда именно они бегут.
– «Добро пожаловать в Шепчущие Сосны», – прочитала Рэй на большом знаке на границе городка. – «Внимание: козлы».
Рэй сдвинула брови.
– Козлы? В смысле?
– Видимо, козлов здесь очень уважают, – сказала Ава, старшая сестра Рэй, тем самым противным снисходительным тоном, который она усвоила в последнее время: дескать, тут и без пояснений должно быть все понятно.
– Ой, не надо делать вид, будто в этом нет ничего странного, – ответила Рэй. – Обычно на таких знаках пишут только количество населения.
Ава пожала плечами.
– Представь себе, мне этот знак понравился. И тебе, мама, тоже, правда?
– Он определенно отличается от других, – ответила мама и сбросила скорость, потому что они выехали на главную улицу. Двадцать семь с половиной миль в час. Рэй никогда прежде не видела, чтобы на знаках, ограничивающих скорость, стояло дробное число, но на этот раз предпочла промолчать. А то Аве и этот знак понравится.
Рэй мрачно зыркнула на сестру, которая повернулась к ней затылком. Ава старше на пять лет, но раньше это никому не мешало. Только в течение последнего года Рэй не покидало ощущение, что эти пять лет стали стеной между ними.
«Рэй, ну что ты как маленькая…»
Рэй постаралась выкинуть из головы воспоминание о худшем дне своей жизни: в тот день она очень ждала помощи от сестры, но получила только снисходительную нотацию. Если уж вышло так, что Рэй приходится убегать, то можно убежать сразу от всего. Оставить позади свое старое «я» и на новом месте стать другим человеком. Тем, кто не забивает себе голову всякими странностями. Девочкой, которая легко заводит друзей, не теряет их и не зацикливается на мелочах.
Но потом Рэй подумала о папе и поняла, что не сможет оставить позади все свое прошлое.
Они быстро проехали небольшой центральный район городка и свернули на улицу, по обочинам которой росли деревья. Здесь на всех обочинах растут деревья. В Саннисайде, где они жили раньше, тоже было много зелени, но не настолько. Казалось, что в этом городке дома сражаются с лесом за место под солнцем.
Еще несколько поворотов, еще больше деревьев, и вскоре Рэй увидела впереди грузовое такси, припаркованное перед большим прямоугольным домом. Мама встала сразу за ним и выключила двигатель. В машине стало очень тихо, все трое просто сидели и смотрели на свой новый дом.
Он был определенно больше того, в котором они жили раньше, но на вид как будто старше: краска кое-где слезла, кусты по обеим сторонам дорожки чересчур разрослись. Но в остальном дом выглядел вполне прилично. И никаких козлов поблизости. Рэй почувствовала легкое разочарование.
Она посмотрела на маму через зеркало на передней панели. Вид у нее был такой, словно ее мысли блуждают где-то далеко-далеко: глаза широко раскрыты, взгляд в расфокусе. За последний год это выражение слишком часто появлялось на ее лице – с тех пор, как пропал папа Рэй.
«Его похитили», – мысленно поправила себя Рэй. Она никогда не забывала об этом, ни на секунду.
– Мама? – позвала она.
Никакой реакции.
– Может, пойдем в дом? – чуть громче спросила Ава.
Мама слегка вздрогнула и улыбнулась.
– Да, пойдем,– сказала она. Ну конечно, она ответила Аве. Как и всегда.
Рэй скрестила на груди руки и осталась сидеть на заднем сиденье, в то время как мама и сестра вышли из машины и направились к дому. Ни та, ни другая не оглянулась, а Рэй уже через минуту надоело дуться, и она тоже вылезла из машины. И сделала глубокий вдох.
Воздух здесь пах иначе: хвойными иголками и землей. Деревья только начали менять цвет, красные и рыжие пучки пробивались среди зелени. Рэй слышала, что осень в Коннектикуте не сравнится ни с чем. Пока что создавалось лишь впечатление, что она не торопится приходить.
– Ты идешь? – крикнула Ава, высунув голову из-за двери.
– Да-да, – буркнула Рэй. Но сама медлила на дорожке. Как только она зайдет в дом, все свершится. Старая Рэй исчезнет, будет новая. Рэй сама не знала, готова ли к таким радикальным переменам.
Рэй посмотрела на высокий грузовик, кузов которого был битком набит их прошлой жизнью, и поняла, что выбора у нее, в общем-то, нет.
И тут она обратила внимание на какое-то движение позади грузовика. Кто-то шел по двору дома на другой стороне улицы. Рэй оглянулась на открытую входную дверь своего нового дома и сделала шаг в другую сторону. Она не тянет время. Она хочет все разузнать.
Рэй обошла грузовик, чтобы обзор был лучше. Дом напротив располагался на холме, к нему вела подъездная дорожка, длинная и без асфальта, а на воротах висела большая квадратная табличка с надписью, выведенной заглавными оранжевыми буквами:
«ЗАМУЧИЛИ ПРИЗРАКИ? НАЗОВИ СВОЮ ЦЕНУ».
«СЕМЕЙСТВО ПРАЙС, ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ УСЛУГИ. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ НА
ЭКЗОРЦИЗМАХ,
ГАДАНИЯХ НА ТАРО
И ЧИСТКАХ ДОМА»
тел. ***********
Рэй почесала в затылке. Может, это шутка юмора такая?
Сразу за забором рядком росли тонкие деревца, а за ними Рэй увидела, как по двору медленно пятится мальчик с темными взъерошенными волосами. Он был высокий, тощий и во всем черном – наверное, так надо, раз он из семьи охотников за привидениями, – и на ходу он что-то горстями бросал в траву.
– Привет! – громко крикнула Рэй. Если теперь они соседи, лучше вести себя дружелюбно.
Мальчик поднял взгляд.
Рэй помахала ему.
Мальчик отвернулся, не обратив на нее никакого внимания, и бросил через плечо в траву горсть чего-то сыпучего.
Рэй медленно опустила руку. Настроение у нее упало. А может, здесь все будет точно так же, как на прежнем месте.
– Не обращай на него внимания, – сказал чей-то голос у нее за спиной.
Рэй резко обернулась и оказалась лицом к лицу с девочкой примерно одних с ней лет; на ней были джинсы и серая футболка с надписью «В поисках Саманты».
– Кейден Прайс не любит людей. – Девочка перебросила через плечо на спину длинные темные волосы. – Мы живем на одной улице и, по-моему, разговаривали всего один раз.
– Что он делает? – спросила Рэй.
– Рисует круг из соли.
– Из соли? Зачем?
– Понятия не имею и, честно говоря, боюсь спрашивать. Но он часто так делает. Особенно в последнее время.
– Отлично, – пробормотала Рэй себе под нос. Она будет жить напротив чудика, который охотится на призраков и не знает, как правильно пользоваться приправами.
– Кстати, меня зовут Брэнди, – сказала девочка. – А ты, наверное, Рэй?
У Рэй глаза полезли на лоб. Откуда эта девочка знает ее имя?
– Честное слово, я не сталкер,– тут же выпалила Брэнди.– Просто у нас тут редко увидишь новых людей, и как только я увидела грузовик с вещами, я обязана была выяснить, кто к нам приезжает.
– Настоящий сталкер так бы и сказал, – на автомате ответила Рэй. И тут же пожалела об этом. Так бы сказала прежняя Рэй, которая в итоге осталась совсем одна и без друзей. – Я имела в виду…
Брэнди рассмеялась.
– Справедливо, не поспоришь. Мама говорит, что мое любопытство – враг мой. И что оно меня до добра не доведет. – Брэнди пожала плечами. – Значит, ты будешь учиться в моей школе имени старой доброй Даны С. В седьмом классе, верно?
Рэй кивнула.
– Я на год старше, но я люблю помогать новеньким, которым надо освоиться, а раз уж ты… вторая новенькая за год, я все тебе покажу, если только захочешь.
– Все покажешь? В смысле в городе? Или в школе?
– Везде, – лукаво улыбнулась Брэнди. У нее были сухие губы и щель между передними зубами, но улыбку это ничуть не портило.
Рэй хотела улыбнуться в ответ, но, к своему стыду, почувствовала, как слезы подступают к глазам. Прошло очень много времени с тех пор, как с ней в последний раз так мило общались. После того, как бывшая лучшая подруга в самом начале шестого класса сожгла все мосты.
– Я буду рада, – с трудом выдавила Рэй, слегка отвернувшись и часто моргая.
– Круто. – Брэнди теперь разглядывала грузовик. – Тебе, наверное, не терпится распаковать вещи?
– Да нет, – честно ответила Рэй. У нее не было никакого желания рыться в коробках.
– Ну и здорово! Хочешь пойти поесть мороженого? Вообще-то я должна заниматься уборкой, но в компании новенькой девочки мама не станет меня отчитывать.
– А, так ты хочешь меня использовать?
– Ну разве что чуть-чуть. – Брэнди снова продемонстрировала свою щербатую улыбку. – Ну что, хочешь зайти?
На этот раз Рэй смогла улыбнуться в ответ.
– С радостью. Только скажу маме.
– Я подожду здесь.
Рэй развернулась и побежала по дорожке к дому, прежних сомнений и страхов как не бывало.
Пора заново создавать себя здесь, в этом странном маленьком городке. С прежней Рэй покончено, пришло время для новой.
Глава 2
КЕЙДЕНКейден Прайс осторожно шел спиной вперед, разбрасывая соль вокруг своего дома и бормоча защитное заклинание, которое выучил много лет назад. Обычно ему нравилось выполнять эту обязанность – так он чувствовал себя спокойнее, – но сегодня ему труднее было удержать в голове магическую формулу, потому что мысли то и дело возвращались к новенькой девочке из дома напротив.
Она, кажется, хорошая. Стоило помахать ей в ответ.
Кейден скрипнул зубами и продолжил разбрасывать соль. Мама начала учить его защитным заклинаниям, когда он пошел в первый класс, и с тех пор он успел в них поднатореть. Главное в этом деле – сосредоточиться. Невозможно отогнать негативную энергию, если параллельно думаешь, что съесть на обед, или что сегодня задали, или всякие «а что, если…». Например… что, если бы он повел себя более дружелюбно и, по примеру Брэнди, не постеснялся бы завести беседу?
«Хватит», – жестко сказал себе Кейден. Не так уж важно, как он себя сегодня повел. Как только новенькая пойдет в школу и узнает все сплетни, она все равно не захочет с ним дружить. Так что и пытаться не стоит.
Кейден прошел последние три шага, и круг соли замкнулся. Он напоминал Уробороса: это древний символ – змей, пожирающий собственный хвост. Мама рассказывала, что он воплощает собой бесконечный цикл жизни, смерти и перерождения. Раньше Кейден думал, что этот цикл полностью описывает мироздание. Но с тех пор он поумнел.
Кейден затянул завязки большого кожаного мешка, где еще осталась соль, и как раз в этот момент к дому подъехала незнакомая машина. Кейден замер у входной двери и наблюдал, как из машины выходит пара средних лет. Мужчина двигался медленно и скованно, темный костюм висел мешком на нем, – можно было подумать, что этот человек внезапно похудел. Он обогнул машину и открыл багажник. Женщина поджидала его у капота, на ней было темно-зеленое платье, которое очень ей шло, а седеющие волосы были со вкусом уложены. Однако Кейден стоял достаточно близко и видел, что глаза у нее покраснели, а тушь размазалась на веках. И он чувствовал, что эта женщина окутана синюшно-лиловым облаком печали.
Должно быть, новые клиенты приехали, и это хорошо. В этом году дела у Прайсов шли не бойко. Кейден не знал, причиной тому слухи вокруг его особы – ничто так не стимулирует человеческую подозрительность, как полицейская машина, периодически подъезжающая к дому – или тот факт, что мама в последнее время перестала активно искать новые заказы. Раньше она постоянно была в работе, а за последние девять месяцев принимала максимум одного-двух посетителей в неделю.
Мужчина достал из багажника картонную коробку, закрыл крышку и направился к Кейдену.
– Добрый день, – поздоровался он, голос у него был низкий и сиплый. – Мы мистер и миссис Маккерли. Нам назначено…
– Мама… – начало было Кейден, но тут входная дверь распахнулась и мама сама вышла из дома: она была босиком, длинная широкая юбка в серебристо-синюю полоску спадала до щиколоток, а густые черные волосы свободно струились по спине. Видимо, она очень хотела произвести соответствующее впечатление: даже надела крупные тяжелые серьги с пентаграммами, хотя у нее от них болит голова.
– Лаура, – сказала она, взяв женщину за руку. – И Роб. Прошу вас, проходите.
Она даже не взглянула на Кейдена, он так и остался стоять на крыльце.
Кейден провел рукой по защитному медальону, который всегда носил на шее. Этот медальон мама подарила ему еще в первом классе, в тот самый день, когда Кейден осознал, что отличается от других детей. То был один из худших дней в жизни Кейдена, но медальон служил напоминанием о том, что, даже если все прочие отвернутся, у него останется семья. Только брата больше не было, отец постоянно пропадает на работе, а мама…
Мама больше не хочет его видеть. И Кейден не мог винить ее за это.
Он перевел взгляд на улицу. Новая девочка уже ушла. Кейден сделал глубокий вдох и зашел в дом.
– …с тех пор, как ваш сын пропал? – спрашивала мама, когда Кейден зашел на кухню.
– Завтра будет девять месяцев.
Кейден споткнулся и схватился за вешалку на стене. Завтра будет девять месяцев? Хорошо, если это просто совпадение. Он посмотрел на маму: ее лицо осталось невозмутимым, однако он заметил, как над ней мелькнуло что-то темное, бурое, похожее на застарелое кровавое пятно. Чувство вины или что-то похожее, гнездящееся еще глубже. Стыд.
Она перехватила его взгляд, и пятно моментально исчезло. Можно было подумать, что Кейдену почудилось.
– Разве тебе не пора делать уроки? – спросила она.
– Сначала я хочу сделать себе чаю. – Он ни за что не уйдет отсюда после того, как услышал те слова. Кейден обошел мать и поставил чайник.
– Тебе тринадцать? – спросила Лаура.
Кейден кивнул.
– Наш сын, Питер, твой ровесник, – она улыбнулась, но ее губы дрожали. – Вы с ним, наверное, не знакомы. Он был на домашнем обучении.
– А, – сказал Кейден. И тут же добавил: – Мне жаль, что он пропал.
Лаура всхлипнула.
– Полиция уже прекратила поиски. Они думают, что он просто сбежал.
– Но вы знаете, что это не так, – осторожно сказала мама Кейдена. Это было утверждение, не вопрос. Она рассказывала Кейдену, в каких случаях важно строить фразу подобным образом, – еще в те дни, когда учила обоих сыновей тонкостям семейного бизнеса.
