Забытая клятва Чосона

Лана Вай

Пепел на шелку

Глава 1

Всего три часа назад мир кронпринца Ли Хёна пах цветущей дикой вишней, теплым ветром с гор и рисовым вином.

Они сидели в самом дальнем, потаенном уголке королевского сада дворца Кёнбоккун, скрытые от глаз назойливых евнухов и строгих придворных дам плакучими ивами. Тэ Хи смеялась — тихо, прикрывая рот широким шелковым рукавом своего нежно-розового платья, как приличествовало благородной деве. В её волосах, заколотых изящной нефритовой шпилькой-бинё, запутались лепестки белых цветов. Она протягивала Хёну глиняную пиалу и шутливо обещала, что к грядущему празднику Полнолуния соткет для его церемониального меча новый темляк из синего шелка — под цвет его глаз.

Хён смотрел на неё и впервые за долгие годы жестокой придворной борьбы чувствовал себя просто человеком, а не наследником престола, за чьей спиной постоянно шепчутся заговорщики. Он держал её за теплую, мягкую ладонь и верил, что их общая судьба будет такой же чистой, как воды королевского пруда.

Теперь этот пруд был залит кровью. Идиллия обернулась кошмаром в одно мгновение.

Запах крови всегда одинаков, будь ты нищим с грязных окраин столицы или дочерью верховного министра. Он тяжелый, сладковатый, бьющий в нос металлической сыростью.

Ли Хён прижимал Тэ Хи к себе так сильно, что её расшитые золотыми нитями шелковые рукава окрасились в роковой багровый цвет. Вокруг них, в темных лабиринтах деревянных галерей восточного крыла, еще звенели королевские мечи, сталкиваясь с клинками изменников. Гвардейцы фракции Норон напали внезапно, под покровом сумерек. Но их план был тоньше и коварнее обычного штурма.

Сначала был яд. Черный порошок, привезенный шпионами из далеких южных земель, подсыпали в вечерний чай, который слуги подали в покои принца. Тэ Хи, засидевшись у Хёна за чтением старинных стихов, успела сделать лишь один крошечный глоток из своей пиалы, прежде чем почувствовала неладное.

Её губы, еще недавно хранившие вкус сладких рисовых пирожных, судорожно дрожали. Яд действовал безжалостно. Тэ Хи задыхалась, её изящное тело содрогалось от предсмертных спазмов, а на бледной коже проступали жуткие темные прожилки.

В этот самый момент бумажные ширмы залы с треском разлетелись. Внутрь ворвались трое нападавших в черных одеждах. Понимая, что яд не успел подействовать на самого кронпринца, вожак заговорщиков с яростным криком бросился вперед, целясь мечом прямо в беззащитную грудь Хёна, который в шоке склонился над умирающей девушкой.

Хён просто не успевал выхватить оружие. Но Тэ Хи, уже умирая от удушья, превозмогая сковавшую тело парализующую боль, сделала невозможное. Она рванулась вперед, заслоняя принца собой. Острый кинжал убийцы с мерзким хрустом вошел прямо в её грудь, пониже ключицы.

Она не издала ни звука. Лишь глухо ахнула, принимая на себя удар, предназначавшийся её любимому.

— Смотри на меня. Тэ Хи, умоляю, не закрывай глаза, слышишь? Посмотри на меня! — его голос, обычно ледяной и твердый, перед которым трепетали генералы, сейчас срывался на беспомощный, полный ужаса шепот.

Хён пытался зажать ладонями страшную рану, но кровь без остановки толчками вытекала сквозь его пальцы, смешиваясь с черной пеной от яда на её губах. Рукоять вражеского кинжала зловеще торчала из её груди, окрашивая шелк платья в страшный багровый цвет. Помощи ждать было неоткуда — за стенами слышались лишь стоны умирающих слуг.

Тэ Хи попыталась поднять правую руку, чтобы в последний раз коснуться его лица. Но тонкие пальцы бессильно скользнули по его плечу, оставив липкий след на синем королевском одеянии с вышитым золотым драконом.

— Ваше Высочество… — едва слышно, на самой грани выдоха, прошелестела она. В её глазах, теряющих свет, отразились отблески пожаров. — Простите, что не смогу… сберечь ваш покой. Не вините себя. Но там… в следующей жизни… клянусь, среди тысяч чужих лиц… я найду вас первой. Обещаю.

Её голова тяжело упала на его плечо. Тонкое запястье обмякло. С тихим стуком на каменный пол выпала нефритовая шпилька, расколовшись на две неровные половины. Дыхание прервалось.

Ли Хён замер. Мир вокруг него окончательно раскололся и рухнул. Внутри его груди выжгло всё, оставив лишь леденящую пустоту, которая через секунду превратилась в бушующий, чистый ад.

Главарь отряда заговорщиков, выдернув свой клинок, хрипло расхохотался:

— Кронпринц! Твоя подстилка сдохла раньше тебя, закрыв тебя собой. Сдавайся, твое время вышло!

Ли Хён медленно, неестественно ровно опустил Тэ Хи на холодный пол. Когда он поднялся и повернулся к убийцам, они невольно сделали шаг назад. Лицо принца было белым как саван, а в глазах горело такое первобытное, бешеное безумие, какого они никогда не видели у людей. Это была ярость дракона, у которого отняли самое дорогое.

С диким, утробным рыком Хён рванул вперед. Он не думал о защите. Первым же яростным ударом своего меча он перерубил клинок левого нападающего вместе с его ключицей. Кровь брызнула на стены, но принц даже не моргнул. Второй заговорщик попытался ткнуть его в бок, но Хён уклонился, перехватил его руку и с хрустом вывернул её наизнанку, а затем вогнал лезвие предателю прямо под подбородок.

Остался только главарь — тот самый, кто вонзил кинжал в Тэ Хи. Осознав, что перед ним не избалованный принц, а карающий демон, тот в ужасе бросился к выходу.

— Куда?! — взревел Хён.

Он настиг его у самого порога. Принц швырнул меч в сторону, повалил убийцу на пол и мертвой хваткой вцепился пальцами в его горло. Заговорщик хрипел, царапал Хёну лицо, пытался вырваться, но хватка наследника престола была железной. Принц смотрел прямо в его расширившиеся от страха глаза, пока лицо подонка не посинело, а хребет в шее не треснул под его пальцами.

В зале снова повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Хёна. Его руки были по локоть в чужой крови, лицо исцарапано, но это не принесло облегчения. Месть не вернула Тэ Хи. Она по-прежнему лежала там, на холодном камне, бездыханная и бледная, с клинком в груди.

Хён вернулся к ней, упал на колени и поцеловал её остывающий лоб.

— Я иду за тобой, — хрипло прошептал он. — Твоя клятва не будет напрасной.

Он вспомнил свиток, который тайно читал в подземельях королевской библиотеки — запретный ритуал древней шаманки Мудан. Ритуал перемещения души и тела сквозь полотно самого времени. Плата за него была страшной — собственная земная жизнь, отказ от престола и вечное проклятие неприкаянных духов. Но Хёну было плевать на трон и на вечность без неё.

Выхватив ритуальный нож, он без колебаний резко провел им по собственной левой ладони. Горячая кровь хлынула потоком, окропляя древние оккультные символы, выбитые на каменных плитах залы. Хён закрыл глаза, запрокинул голову и глухо зашептал гортанные слова древнего заклинания, отдавая свою жизнь в обмен на один единственный призрачный шанс.

Воздух в комнате мгновенно зазвенел, превращаясь в лед. Тени в углах залы ожили, сгустились и устремились к принцу, закручиваясь в яростный черный вихрь. Пространство содрогнулось с оглушительным треском, и Ли Хёна с корнем вырвало из его эпохи, швырнув в глухую, абсолютную и ледяную пустоту.

Вспышка.

Оглушающий, яростный, невиданный доселе рев. Вместо тонкого аромата вишневого сада и благовоний в нос ударил удушливый запах гари, бензина и жженой резины.

Ли Хён резко открыл глаза и закашлялся, хватаясь за грудь. Прямо на него, разрывая ночную тьму и ослепляя двумя дикими, яростными белыми солнцами, неслась огромная, грохочущая стальная коробка. Раздался пронзительный, режущий уши визг металла, резкий удар — и принц отлетел в сторону, тяжело рухнув на жесткую, мокрую и совершенно черную землю.

Из стального чудовища выскочил испуганный мужчина в странной обтягивающей одежде без рукавов.

— Эй! Ты придурок?! Ты откуда посреди дороги выскочил в этом тряпье?! — закричал он на незнакомом, но странно коверкающем корейские слова наречии.

Ли Хён, превозмогая резкую боль в плече, медленно поднялся на ноги. Его королевские шелка были испачканы в какой-то жидкой грязи, которую этот мир называл асфальтом. Принц поднял голову и замер, ошеломленный увиденным.

Над ним высились до самого черного неба исполинские стеклянные башни, светящиеся миллионами окон. Повсюду переливались огромные, ядовито-яркие неоновые вывески. Мимо с грохотом неслись сотни таких же стальных повозок. Заклинание сработало. Но это был не его Чосон. Это был безумный, чужой мир будущего.

Испуганные прохожие уже обступали его со всех сторон, перешептываясь и направляя на него маленькие светящиеся прямоугольники в своих руках.

Хён проигнорировал их. Его пальцы крепче сжали холодную рукоять меча, который перенесся вместе с ним сквозь века. В его глазах отразился холодный неон Сеула, но мысли были далеко отсюда.