Замок Хедингем

Глава 6. Корабли или картины.

Утром Джейн позавтракала и надела очень красивое платье нежно-голубого цвета с изысканными кружевами. Решив пойти пешком, она взяла сумочку и шляпу. Миссис Миллер оценила её выбор, проводила до первого холма и намекнула, чтобы Джейн чаще говорила с Мэри о брате. За четверть часа Джейн добралась до замка, где аромат цветущих роз наполнял воздух. К ней выбежала Мэри, обняла её крепко и воскликнула:– Ах, дорогая моя, я уже изнывала от ожидания! Думала, ты приедешь на карете, и со второго этажа непрерывно смотрела на дорогу.– Погода хорошая, скоро дожди, и долго не будет возможности так прогуливаться, – ответила Джейн с улыбкой, вдыхая свежий запах росистой травы. Мэри кивнула, беря подругу под руку:– Ты права, моя дорогая. Давай я скажу, чтобы нам принесли чай, и мы начнём. Эдвард уже внизу – мы начали с большого зала, там больше всего картин.– За чай спасибо, но я уже выпила и могу сразу начать, – возразила Джейн. – Я взяла книгу «Собрание европейской живописи» – тут много интересных картин с именами художников.– Замечательная идея! Пойдём к брату, он заждался. Эдвард не смыслит в живописи: хотел оставить только портреты, а остальное продать. Я сказала, что здесь много ценного. А ещё мы ждём Пьера Шарля – он учился у французского мастера и отлично разбирается.– Тогда я и не нужна была.– Нет, нет! Наше присутствие обязательно, – убедила Мэри, сжимая её руку. Они вошли в зал, где ждал Эдвард.– Мэри говорит, вы не любите искусство, мистер Эдвард. Это правда?– К сожалению, да, – признался он. – Красивые пейзажи и портреты бывают, конечно, но это не совсем то, чем можно вдохновляться.– Художники вкладывают душу, силы и время. Это не просто, – возразила Джейн.Мэри вмешалась:– А что, по-твоему, достойно восхищения, брат?– Много чего, но не картины. Например… корабли! – оживился Эдвард. – В них труд настоящих мастеров: каждый из них – гений. Корабли переносят сотни людей через океан – вот это настоящее искусство!Сердце Джейн сжалось при слове «корабль» – тени прошлого нахлынули, смешанные с запахом морской соли в воспоминаниях. Эдвард не заметил её побледневшего лица. Мэри, уловив перемену, прервала:– Нам ясна твоя точка зрения, но спорами картины не перестанут быть предметом сегодняшнего занятия. Начнём.– Да, конечно, – подхватил Эдвард, поняв, что что-то не так.Они направились к ближайшей картине. Джейн пришла в себя и подошла. Эдвард предвидел, что от первого совместного дня с двумя девушками толку будет мало, поэтому решил начать с большого зала, где знал всё про картины. Это были семейные портреты без особой ценности. Утро прошло незаметно и быстро. Отобедав, трое решили прогуляться по окрестностям, а на следующий день было решено показать Джейн весь замок. Она согласилась, зная, что её снова пригласили, чтобы разбавить скучное занятие, но любопытство осмотреть замок и его сокровища взяли верх. Пообещав прийти, они направились к холму. Джейн хотела идти одна, но брат с сестрой настояли и проводили её.Попрощавшись, Мэри сказала Эдварду, что у них отличная возможность посмотреть замок на закате и оценить описание Джейн – она очаровательно говорила о красоте пейзажа. Вид был действительно изумителен. Они присели на втором холме и смотрели на закат, словно прощаясь с замком.Джейн зашла домой не спеша. Решила, что выглядела глупо с книгой, и завтра не брать её. Но вспомнила, что оставила её в большом зале. Ругая себя за рассеянность, она начала готовиться к ужину и расспросам семьи о увиденном.Мэри и Эдвард подходили к воротам, когда Эдвард спросил:– А что с темой про корабль? …– Никогда не говори о кораблях при Джейн, – сразу ответила Мэри.– Но почему? Она не любит корабли?– Ты не слышал? Пару лет назад Питер Грей похитил Джейн и хотел увезти её в Америку на корабле.– Что? – изумился Эдвард. – Какой мерзавец! Кто он такой?– Сирота. Мало того, Миллеры воспитывали его как сына. После учёбы, оплаченной ими, он уехал, вернулся с деньгами, подготовил формальности и похитил Джейн прямо из комнаты. Неужели не знаешь?– Что-то припоминаю… Да, точно! Так это была Джейн? Её спас Генри Блэк, племянник баронессы.– Да, именно так.Мэри задумалась. Она прекрасно знала Генри – была по уши влюблена в него давно, но никому не говорила. С Эдвардом секретов не было, но про него она пока молчала. Они с Генри познакомились ещё в Париже, в Англии пересекались на ужинах и дважды на королевском балу. Три месяца его не видела, но узнавала через знакомых: он был в Париже у тёти. Баронессу Блэк знали все – вдова, бездетная, богатая, знатная и властная. Мэри поддерживала с ней тесную переписку: тётя играла роль в выборе жены для Генри. Генри был её идеалом: храбрый, добрый, умный, вежливый. Он – идеал для женщин, соперник для мужчин. Мэри всячески старалась сблизиться с ним, хотя шли слухи, что Генри влюблён в некую особу, но кто она – неизвестно.Поужинав, брат и сестра разошлись. Мэри думала о Генри, Эдвард – о Джейн. Он понял, почему её не видел ни на балах, ни на ужинах в Лондоне.

Глава 7. Друг или враг.

На второй день приехал Пьер Шарль. Это был джентльмен лет сорока из известной, хорошей семьи. Он закончил художественную школу в Париже, учился у известного художника, был знаком с такими художниками, как Поль Сезанн, Клод Моне и Винсент ван Гог, и ещё со многими художниками своего времени. Пьер собирался оставаться в замке на два дня, а дальше вернуться в Париж. Взамен помощи Пьер попросил на память пару картин, которые оставят в замке.Джейн, как и обещала, пришла с утра. Её, как обычно, встретили мило, познакомили с Пьером и предложили обоим – Пьеру и Джейн – осмотреть замок и картины в кабинете отца и в спальнях. Эдвард снова признался, что мало понимает в искусстве, но на этот раз ни слова не промолвил про корабли. Пьер с необычайной точностью определял авторов картин, годы создания, стоит ли их оставлять или продать вместе с замком. Джейн просто следила за ним и после его оценки сама подходила и осматривала картины. Ей нравились все картины без исключения, особенно пейзаж художника Эль Греко, про который Пьер сказал, что это хорошая копия.В одной из спален Джейн увидела известную картину и, подбежав, воскликнула:

– Это же «Орфей и Эвридика» Батиста!– Нет, дорогая, вы ошибаетесь: это не оригинал, его часто копируют художники-последователи романтизма, это отличная копия, но не оригинал, – ответил с ухмылкой Пьер и сказал слуге упаковать её и положить с другими картинами, которые оставляли в замке.Джейн была удивлена и смущена за свою ошибку, но быстро собралась и, решив, что лучше сдерживать свои эмоции и больше не высказывать свои мысли, стала прохаживаться по замку.Так прошёл день. Пьер, как и планировалось, остался в замке, Джейн проводили до дома, снова заставив её пообещать, что завтра тоже приедет.Эдвард, который слышал разговоры Пьера и Джейн, решил проверить по книге Джейн картины, в которых она увидела оригиналы. Он потратил на это дело пару часов и был удивлён тем, что картины действительно оказались подлинными, но тогда почему Пьер сказал, что это копии?! В глубоких думах и больших сомнениях он неожиданно вспомнил, что в кабинете отца пару дней назад он наткнулся на дневник, в котором были описаны все картины. Эдвард вскочил, быстро нашёл этот дневник и начал листать. Он перелистывал страницу за страницей, пропуская описания и то, как были приобретены эти картины отцом Эдварда. К его изумлению, все картины в замке были действительно подлинными, и не было ни одной копии. Он был шокирован этим фактом. Все сомнения рассеялись, и теперь стоял вопрос: почему Пьер нарочно лгал? Ответ на этот вопрос пришёл Эдварду сразу, но он не хотел в это верить, он стыдился такого предположения и не мог даже в мыслях допустить такого. Ни за какие деньги мира он бы не обидел Пьера, сказав ему, что знает его планы, и решил, что даже если Пьер возьмёт картины и уедет, он ничего не скажет. Но, чтобы ещё больше убедиться в нечестности Пьера, он отложил именно те картины, которые Пьер назвал копиями, в одну сторону, а картины с пейзажем замка – в другую сторону, чтобы посмотреть, что он возьмёт, ведь Пьер говорил, что пейзажи с замками великолепны и оригинальны.Наступило утро. Джейн пришла, Пьер закончил свою оценку, картины все были упакованы и собраны в разных углах, чтобы не смешались. Ссылаясь на то, что в замке много работы и он не хочет занимать ни время Рэдклиффов, ни своё, Пьер довольно резко и быстро подготовился к отъезду. Как и договаривались, он должен был взять пару картин за свою работу, и он, конечно же, взял те, что по его оценке были копиями. Эдвард был разочарован, но не подал виду. Они попрощались, и Пьер уехал в Париж.– Что ты такой мрачный, мой дорогой брат? – спросила Мэри. Сама она была в очень хорошем настроении.– Да так, кое-что произошло, Мэри. Я проверял, и в этом нет ошибки.– Что проверял? Расскажи, что случилось?– Пьер взял подлинные картины, заведомо обманув нас. Джейн была права: все картины в замке подлинные, – ответил Эдвард с грустью, ожидая последующие вздохи и ахи…– Я знаю, – легко ответила Мэри.– Знаешь? – переспросил Эдвард.– Конечно, я вчера слышала разговор Джейн и Пьера и ещё читала дневник папы. Ты так часто говорил, что не смыслишь в искусстве, что я решила как-то помочь.– И ты не огорчена?– А с чего мне огорчаться?– Например, с того, что Пьер нас обманул и забрал картины, которые стоят уйму денег, – проворчал Эдвард.– А кто сказал, что он их забрал?– Я сам видел, как он взял упакованные картины с того угла.– Мой дорогой братик, я же подменила картины: он увёз в Париж две картины с пейзажем замка и четыре портрета нашего прадедушки, который так сильно себя любил, что не ленился позировать по три-четыре раза в год. Нам хватит оставшихся картин с нашим прадедушкой, а Пьер пусть любуется им в Париже.Эдвард был в недоумении, обескуражен и, кроме удивления и коротких фраз, ничего внятного не мог произнести. Потом улыбнулся и обнял Мэри.– Ты гениальна, сестра, – сказал он в восторге.– Я знаю, – ответила она с улыбкой.– Мне интересно, почему он просто не попросил денег за свою работу? Как же наша с ним дружба?!– Я слышала, мой дорогой братик, что у него огромные карточные долги. Зачем ему деньги, если он может взять картины ценой в целое состояние?– Хотела бы я посмотреть на него, когда он увидит портрет нашего прадеда! – засмеялась она.Они всё рассказали Джейн и сказали, что она просто умница, что спасла столько картин и раскрыла истинное лицо Пьера. Ей на память подарили картину, которая ей так понравилась. Джейн долго не соглашалась взять столь дорогую, почти бесценную картину, но когда Эдвард сказал, что, если бы не она, картина была бы утеряна навсегда, а так они знают, что она в надёжных руках, Джейн согласилась. Джейн тоже оставила им подарок: она отдала свою книгу, по которой они смогут узнать про свои картины много интересного. Эдвард поблагодарил Джейн, и она с неподдельными эмоциями, в отличном настроении и с картиной в руках вернулась домой.Дома Джейн всё рассказала семье, рассказала про свою помощь и за что получила такой подарок. Семье Миллеров было очень приятно получить столь дорогое произведение искусства, и они сильно гордились дочерью.После того как Эдвард разузнал положение Пьера, про кредиторов, угрожавших жизнью, и его безысходность, ему стало жаль его: вдруг убьют или сам наложит на себя руки, – и он погасил анонимно его долги, но решил, что на этом их дружба закончена.

Глава 8. Сердца трёх.На следующее утро пошёл дождь. Поскольку Джейн больше не нужно было ходить в замок, она провела весь день дома за книгами. Мэри сетовала на непогоду: она сидела в замке и от скуки то и дело отвлекала Эдварда. Тот предложил привести Джейн, чтобы ей не было так тоскливо, и тут же написал миссис Миллер письмо, чтобы Джейн пускали к ним в замок, когда погода портится и совместные прогулки невозможны.Мэри легко убеждала людей своими женскими чарами, обаянием и грацией – и миссис Миллер не устояла.После обеда Джейн воспользовалась каретой и отправилась в замок. Там царил полный беспорядок: закончив с картинами, слуги и Эдвард взялись за мебель и антиквариат. Подсвечники, статуэтки, скульптуры, вазы, шкатулки, тарелки, кубки – бесчисленные мелочи, все перечисленные в дневнике отца, что упрощало задачу.– Хорошо, что отец вел дневник, иначе мы бы и за год не управились, – сказал Эдвард, не отрываясь от письменного стола.– Да, наш отец любил счет и порядок, – отозвалась Мэри.Джейн не могла налюбоваться этой красотой. Особенно заворожила её музыкальная шкатулка: стоило открыть крышку, как из неё выскакивала балерина и кружилась под мелодию. Очарованная безделушкой, она даже не услышала, как Мэри её зовет.– Прости, Мэри, я не расслышала. Ты что-то сказала?– Да, спрашивала, – улыбнулась Мэри, – ты случайно не знакома с баронессой Блэк? Она зовет меня в Париж на зиму.Мэри завела разговор с баронессой, хотя на уме у неё был Генри.– Нет, не знакома. Но я хорошо знаю её племянника, Генри Блэка.– Помнится, в детстве мы с ним играли? – Мэри рада была плавно перейти к цели. – И какой он теперь, по-твоему?– Замечательный человек: добрый, отзывчивый, внимательный, настоящий джентльмен. Мы росли вместе и дружим с детства. Он как раз в Париже у тети – недавно писал мне.От упоминания Генри Джейн оживилась и разговорилась.Эдвард удивился её жаркому тону и на миг помрачнел. Мэри тоже не ждала такой теплоты. «Не Джейн ли – тайная возлюбленная Генри?» – мелькнуло у неё. Если так, разлучить их будет непросто: Джейн – идеал для любого мужчины. Красивая, умная, грациозная, милая… Много причин полюбить её – и мало, чтобы не любить. Мэри огорчилась, но лучик надежды всегда есть в запасе у каждого человека, и она тоже не собиралась отчаиваться. Ещё она расстроилась, что если её догадки верны, она потеряет такую милую, умную подругу. Но Мэри полюбила Генри до того, как подружилась с Джейн, и никакая дружба не могла превзойти её любовь. Она моментально сделала выбор и с грустью решила, что ей нужно поскорее узнать правду и принять меры. Мэри и Эдвард задумчиво сидели.Джейн решила, что тема наскучила, и спросила:– И что ты ответила, дорогая?– Кому? – Мэри потеряла нить разговора, который сама завела.– Баронессе Блэк, – смутилась Джейн.– А-а, ещё не ответила. Знаешь, я не вольна в поступках. Всё приходится согласовывать с Эдвардом. Как ни печально, девушки в нашем мире лишены свободы. Нет выбора, слова, действий. Надеюсь, времена изменятся, но пока я завишу от братьев. Даже наследством отца не могу распорядиться, пока не выйду замуж. Абсурд! – Мэри притихла, поглядывая на брата.– Не забивай головы такими мыслями ни себе, ни мисс Джейн, – строго сказал Эдвард. Эта тема мучила их десять лет, с тех пор как умерла мать Мэри. Она спорила с покойным отцом при жизни, теперь с братьями: почему нельзя жить, как хочется? Ездить куда вздумается, бывать в свете по желанию, тратить свои деньги?– Да, Мэри, я тоже мечтала об этом. Но мы, девушки, хрупки и беспомощны для таких вольностей и безрассудства. Не все люди добры – они пользуются наивностью. Правила защищают нас, а мужчины оберегают тех, кого любят. А вот с наследством согласна: мы не хуже мужчин, можем управлять деньгами, – закончила Джейн.Эдвард ошеломлённо замер. Мэри впервые взглянула на вопрос иначе: сколько раз братья спасали её от «джентльменов», которые вели себя совсем иначе! Без них она пропала бы.– Это лучшее, что я слышал за последнее время, – сказал Эдвард. – Любая дама вправе распоряжаться имуществом. Мужья пропивают наследство в клубах и за картами, а жены спасают от разорения. Многие женщины умнее супругов. Джентльмен, живущий умом жены, не теряет достоинства – напротив, признать её превосходство требует мужества.– Ты всегда так говоришь, дорогой. Спасибо, что спрашиваешь моего мнения, – ответила Мэри.– Я ценю ум и не разделяю по половому признаку. Была бы ты легкомысленной, относился бы иначе. Не многим дамам интересны деньги и вложения, – улыбнулся Эдвард.– Я, к примеру, предпочитаю науку деньгам, – вставила Джейн.– А какая наука вас интересует?– Изучение трав и их свойств.– Замечательно! – воскликнула Мэри. – Поэтому ты собираешь образцы?– Да, коллекционирую, – смутилась Джейн.Бурно обсудив увлечения, они разошлись: Джейн уехала на карете, когда стемнело.Лёжа в постели, Мэри твёрдо решила: на следующий день она расспросит Джейн о Генри, и с этими мыслями она крепко заснула.

Глава 9. Осенний бал.

На следующий день тоже шёл дождь. В замок так никто и не приехал, Эдвард и Мэри начали уже волноваться, но вскоре принесли записку, что Джейн приболела и не сможет приехать. Брат с сестрой очень огорчились, написали ей длинную записку с пожеланиями о скорой встрече. Джейн поправилась, но дни стали скучными и нудными, погода с каждым днём портилась, становилось холоднее, и медленно, но верно, осень начала властвовать на земле, превращая зелёные леса и поля в красно-жёлтые и безжизненные массы. Грязь, слякоть и дождь не давали даже выходить из дому, не говоря уже о пеших прогулках по местности. Но одно радовало население Хедингема: через месяц должен был состояться осенний бал. Почти каждый житель Хедингема с нетерпением ждал этого дня, и вот, когда праздник был на носу, жители вплотную начали готовиться к этому событию, и везде только и говорили об этом. Впервые в жизни Джейн не чувствовала интереса к балу, потому что на том балу не было бы ни Генри, ни новых друзей, по которым она так сильно скучала. В день бала она ещё попросилась остаться дома, но миссис Миллер категорически не стала слушать дочь, и они все нарядные поехали на бал. Джейн была очень красива и мила в сшитом для неё как раз для бала платье. Её светлые кудри сверкали под многочисленными лампами, а лицо сияло, как солнце, её улыбка очаровывала, а грациозные движения придавали ей ещё большую красоту. Кроме неё, на балу были и другие красивые девушки, может, даже и краше, но Джейн отличалась от них своей харизмой, умом, манерами и даже походкой. Её нельзя было спутать ни с одной красавицей Хедингема. Бал начался весьма бурно, бесчисленные разговоры и бесконечная музыка гулом звенели по большому залу. Джейн уже была усталая, она давно не выходила в такое большое общество, и её отвыкший от шума разум хотел уединения. Вечер был прохладный, и шёл небольшой дождь, но она всё же решила выйти на улицу, проветрить свою бедную голову у крыльца. Сзади кто-то подошёл и почти на ухо шепнул: