Стеклянный крик банши

Глава 5

Утром я стояла на школьной остановке, вцепившись в лямку рюкзака. Вокруг — ни души. Только ветер гонял по асфальту сухие листья. Городок просыпался медленно, как старый кот, который не торопится вставать с лежанки.

Автобус подъехал ровно по расписанию — старый, жёлтый, с облупившейся краской и слегка дребезжащим двигателем. Я зашла внутрь, бросила мелочь в кассу и направилась в самый конец салона, подальше от водителя и от всех. Села у окна. В салоне было пусто, только пара пассажиров впереди: женщина с огромной сумкой и парень в наушниках, глядящий в телефон.

Автобус тронулся.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела. Дорога шла вверх, петляя между лесными холмами. Небо было низким и серым, будто накрыло городок тяжёлым одеялом. И в этом было что-то особенное — таинственное, даже завораживающее.

Автобус остановился прямо перед воротами академии.

Академия оказалась огромной — четыре этажа красного кирпича, с высокими стрельчатыми окнами, башенками и резными карнизами. Она больше напоминала старинный дворец, чем учебное заведение. Мрачность и величие её фасада особенно выделялись на фоне пасмурного дня. Перед зданием расстилались аккуратно подстриженные лужайки с короткой, мягкой, густой травой, которую явно поливали каждый день.

Вокруг толпились подростки. Кто-то стоял группками, громко смеялся, тыкал друг друга в плечи. Кто-то сидел на траве с наушниками и закрытыми глазами. Несколько человек одиноко бродили по дорожкам, опустив головы и спрятав руки в карманы. Все куда-то спешили, общались, жили своей жизнью, а я стояла посреди этого водоворота — чужая.

Я вздохнула и направилась прямо к главному входу.

Гул голосов и эхо шагов наполнили просторные коридоры. Пахло старым паркетом и едва уловимым запахом книг — тем особенным, что бывает только в библиотеках, переживших не одно десятилетие. Высокие потолки с лепниной, массивные двери из темного дуба, стены, хранившие дыхание ушедших поколений.

Я брела по коридору, пытаясь понять, куда идти. Нужно было найти директора.

Рядом с одной из дверей стояли девушки. У них в руках были кисти и мольберты, на плечах висели сумки, перепачканные краской.

— Извини, — обратилась я к одной из них, высокой брюнетке. — Не подскажешь, как пройти к директору?

Она подняла голову и окинула меня быстрым взглядом.

— Поднимись по главной лестнице на второй этаж, направо, и сразу увидишь дверь с табличкой, — она махнула рукой в сторону лестницы. — Там приёмная.

— Спасибо, — кивнула я и двинулась дальше.

Широкая мраморная лестница с коваными перилами вела на второй этаж. Я поднялась, свернула направо — и увидела табличку: «Директор Лия Лоуссен».

Я постучала.

— Войдите, — раздался женский голос.

За столом в приемной сидела женщина средних лет — брюнетка с короткой стрижкой и строгим взглядом. Она посмотрела на меня поверх очков.

— Вы Герда Мэнсон? — спросила она без лишних приветствий.

— Да, — я кивнула. — Я новенькая.

— Директор сейчас занята, — она кивнула на закрытую дверь кабинета. — Подожди, она скоро освободится.

Я присела на жёсткий стул у стены и сложила руки на коленях.

И тут я услышала голоса из кабинета директора.

Сначала я не разобрала слов — только интонации. Женский голос звучал резко, с металлическими нотками — явно начальственный, раздраженный. Мужской отвечал спокойно, даже расслабленно, но в нём чувствовалось напряжение.

Я прислушалась.

— не понимаю, что ты вообще здесь делаешь! — донеслось из-за двери.

— Я же объяснил, — ответил мужской голос. — Это не моя вина.

— Твоя вина или нет, но я не намерена

Дальше слова превратились в неразборчивый гул. Я слышала отдельные обрывки: «дисциплина», «твои выходки», «родители», но смысл ускользал. Женский голос становился громче и резче, мужской — всё тише, но я чувствовала, что он не сдаётся. Скорее — просто ждёт, когда она выговорится.

А потом дверь кабинета распахнулась.

Из кабинета вылетел парень.

Высокий, широкоплечий, в зелёной клетчатой рубашке — той самой, с расстегнутой на одну пуговицу. Тёмные волосы слегка растрепаны, будто он нервно проводил по ним рукой. На мгновение наши взгляды встретились.

Я замерла.

Он тоже.

На секунду в воздухе повисла полная тишина — даже секретарь подняла голову от бумаг. А потом парень усмехнулся.

— Маньячка, — обратился он ко мне, чуть склонив голову набок. — Привет. И ты здесь.

Я открыла рот, но не успела ничего ответить — он уже прошёл мимо, задевая плечом дверной косяк, и скрылся за поворотом коридора.

Я осталась сидеть на стуле, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Секретарь хмыкнула и покачала головой.

— Не обращай внимания, — сказала она сухо. — Это наш местный проблемный элемент.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Проблемный элемент?

Глава 6

Я зашла в кабинет директора и на мгновение замерла на пороге.

Кабинет оказался просторным, с высокими окнами, выходящими на горы. Стены украшали дипломы и грамоты в деревянных рамках, на столе — аккуратная стопка бумаг и чашка с остывшим чаем. За столом сидела женщина — подтянутая, с острыми чертами лица и строгим взглядом. Она явно была уже не молодого возраста, но выглядела энергично: седина почти не просвечивала сквозь крашеные светлые волосы, собранные в тугой пучок на затылке. Черный деловой костюм сидел на ней идеально, как броня.

— Герда Мэнсон? — спросила она, даже не взглянув на бумаги перед собой. — Садись.

Я опустилась на стул напротив и сложила руки на коленях. Директор смотрела на меня поверх очков — цепко, изучающе, но без враждебности. Скорее как опытный врач, который уже поставил диагноз ещё до того, как пациент открыл рот.

— Добро пожаловать в Роузендол, — сказала она сухо, но с лёгкой усмешкой в уголках губ. — Надеюсь, ты не против старых традиций и высоких требований.

— Нет, — ответила я, стараясь звучать уверенно.

— Отлично, — она протянула мне лист бумаги. — Вот твоё расписание на эту неделю. Всё стандартно: математика, литература, история, языки. Если возникнут проблемы — приходи сразу ко мне.

Я взяла расписание и пробежала глазами по строчкам. Всё выглядело обычным — уроки, перемены, звонки.

— И ещё, — директор сцепила пальцы в замок на столе. — В нашей академии обязательно нужно посещать хотя бы один кружок. Выбирай любой: рисование, лепка, актёрское мастерство, спортивные секции, музыка… список прилагается.

Я взяла второй лист, где мелким шрифтом был напечатан перечень.

Пробежалась по строчкам.

Рисование — нет, я не умею рисовать. Лепка — не люблю пачкать руки. Актерское мастерство — выступать перед людьми? Спасибо, но нет. Спорт — не уверена, что это моё.

Опустив глаза на строчку ниже, я почувствовала всплеск радости и в ту же секунду поняла — вот оно, то самое.

— Книжный клуб, — сказала я вслух. — Можно я запишусь туда?

Директор чуть приподняла бровь, но одобрительно кивнула.

— Неожиданно, но приятно. Обычно новенькие выбирают что-то попроще, чтобы не напрягаться. Но если тебе нравится читать — почему нет. Библиотека у нас хорошая. Тебе должно понравится.

Я кивнула, хотя внутри уже ликовала. Книги — это моё. Это то, что я всегда любила, что меня успокаивало. И если уж приходится выбирать кружок — пусть лучше будет тот, который приносит радость.

Дальше директор произнесла стандартную речь: про правила поведения, про уважение к учителям, про то, что академия гордится своими традициями и прочие банальные фразы. Я слушала вполуха, кивая в нужных местах и стараясь не перекручиваться от нетерпения. Мне хотелось поскорее выйти в коридор, найти свой класс и начать этот день. Или хотя бы дожить до четвёртого урока. Или до обеда. В общем — просто начать.

— Всё поняла? — спросила директор, закончив.

— Да, спасибо, — я поднялась.

— Добро пожаловать, — она кивнула мне на прощание. — Удачи.

Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре снова было шумно — перемены ещё не закончились, и подростки бегали туда-сюда, что-то крича друг другу, смеялись, спорили.

Я посмотрела на расписание. Первый урок — математика. Третий этаж.

Я глубоко вздохнула и двинулась по коридору, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые то и дело скользили по мне.

Кабинет математики оказался просторным, с высоким потолком и огромными окнами, в которые лился мягкий утренний свет. В воздухе витал тёплый, древесный запах старого паркета и воска. Парты здесь стояли амфитеатром, ступенчато поднимаясь к задней стене, и я инстинктивно выбрала место повыше, ближе к выходу. Так я могла видеть всё происходящее в классе и при этом чувствовать себя чуть менее заметной.

Постепенно аудитория наполнялась. Кто-то переговаривался, кто-то швырял мятый бумажный ком в соседа, кто-то сонно смотрел в телефон.

В дверях появился мужчина. Он был уже в возрасте — седина тронула виски, а на лбу залегла глубокая морщина, — но фигура оставалась подтянутой, почти атлетичной. Высокий, статный, он шел к доске с уверенностью человека, который привык повелевать вниманием. Пышная шевелюра серебристо-русых волос была аккуратно зачесана назад, а взгляд за стеклами очков оказался острым и цепким.

— Доброе утро, — разнесся по кабинету его низкий, чуть хрипловатый голос. — Для тех, кто не в курсе: я — Деймон Саерс. И этот год я буду вашим главным кошмаром. Можно сказать, учителем-мучителем.

Он окинул нас весёлым взглядом и сам же первым усмехнулся — так заразительно, что даже самые сонные потянулись за улыбкой.

— Шутка, конечно. Надеюсь, мы поладим. А если нет — у меня есть запасные уравнения на дом.

Он повернулся к доске, и урок начался. Стук мела о твёрдую поверхность, шелест тетрадей, сухие объяснения с редкими вкраплениями шуток. Я записывала, стараясь не отставать, но где-то внутри уже предвкушала перемену, чтобы наконец выдохнуть.

— Спасибо за работу, — заключил мистер Саерс, когда звонок прозвенел снова. — До завтра.

Я подхватила сумку и направилась к выходу, но не успела сделать и трёх шагов, как кто-то резко врезался мне в плечо. От толчка я потеряла равновесие, сумка выскользнула из рук, и её содержимое с глухим стуком рассыпалось по кафельному полу. Тетрадки, пенал, заколки — всё разлетелось в стороны.

Я подняла голову. Передо мной стояли две девушки. Высокие, подтянутые, на добрых полголовы выше меня, с идеальными хвостами и легким флером самоуверенности. Чирлидерши — это читалось даже в их осанке, в том, как они небрежно переступали через мои вещи.

— С дороги, — процедила одна из них, одарив меня таким ледяным взглядом, что у меня внутри всё сжалось.

Они прошли мимо, даже не замедлившись, оставив меня наедине с разбросанными предметами.

«Ну вот, — пронеслось в голове, и я мысленно обругала их самыми сочными словами, которые только знала. — Отлично. Первый день, а я уже посмешище». Я сцепила зубы и промолчала. Ввязываться в конфликт в первый же день было бы верхом глупости. Я опустилась на корточки и принялась торопливо сгребать вещи обратно в сумку, чувствуя, как щёки заливает жгучий румянец, а взгляды окружающих припекают меня, словно солнечные зайчики.

Мне хотелось лишь одного — поскорее исчезнуть, провалиться сквозь пол, раствориться в этом гулком коридоре.

И тут я заметила кроссовки.

Они остановились прямо передо мной. Простые чёрные, с белыми шнурками, слегка потертые на носках — но знакомые. Я подняла глаза, и сердце пропустило удар.

Это был он.