Лана Ланитова.

Глаша 2



скачать книгу бесплатно

– Вот они, синие нитки! – тощая Танина ладошка выудила моточек шелковых ниток.

Таня проворно приложила их к подолу гостьи. Они были почти одного тона.

– Из меня, по правде говоря, портниха-то не очень, – гостья беспомощно и очаровательно улыбнулась. – Я, видите ли, нынче путешествую одна, без прислуги. Навещала больную подругу и вот возвращаюсь домой. По дороге, правда, ненадолго остановлюсь в Москве, а потом сразу в столицу.

– Вы из Петербурга? – с придыханием спросила Глафира.

– Да, дорогая Глашенька, вот уже несколько лет, как я живу в столице.

– Простите, Виктория, а вы какого роду, звания будете? Замужем, наверное? – спросила Глафира Сергеевна и тут же смутилась.

– Формально я замужем, – весело рассмеялась гостья. – Но живу свободно, без надзора и опеки супруга. И от супружеских обязанностей сама себя освободила.

– Как так? – удивленно встряла Татьяна.

– А если мне и без мужа живется вольно и весело? И средств у меня хватает.

– Да… уж. Вы, барышня, платье-то снимите, я вам за разговором его заштопаю, – предложила бесхитростная Татьяна.

– Ой, правда? Вы умеете?

– Уж чего-чего, а шью-то я лет с пяти, – похвалилась Таня, – за всю жизнь столько белья уштопала, что этим бельем можно дорогу уложить до самого Нижнего.

– Как это замечательно! Мне, право, неловко…

– Снимайте, снимайте. Я аккуратно сделаю – даже шва не увидите.

Рыжеволосую Викторию не пришлось долго уламывать. Она проворно расстегнула крючки и в один миг скинула с себя шуршащее, пахнущее духами платье. А сама осталась в белоснежном кружевном белье и корсете. Виктория присела на стул и вытянула вперед стройные ножки в кремовых чулках. Взгляд красотки опустился на собственные ноги и задержался чуть дольше положенного. Казалось, что девушка любуется собственными ногами или видит их впервые. Налюбовавшись, она изящно закинула одну ногу на другую и с улыбкой посмотрела на Глашу и Татьяну.

– Месдамочки, а, правда же, это совершенно удивительно, чувствовать себя… женщиной?

Глаша недоуменно посмотрела на Викторию. А Таня даже не поняла и сути вопроса, продолжая таращиться на дорогое кружевное белье гостьи.

– Нет, это я к тому, что нам, женщинам, стоит лишний раз поблагодарить мать-природу за такие щедрые дары, – она снова хитро подмигнула нашим подругам и, прогнувшись в талии, выпятила вперед свою роскошную грудь. Ладошки с растопыренными пальцами сжали сбоку оба холма, глаза закрылись в легкой истоме. Виктория высунула розовый язычок, наклонила голову и, приподняв собственный бюст, лизнула белоснежную кожу и причмокнула.

Глаша с Таней переглянулись.

– Да, это удивительно, – снова проговорила Виктория. – О, не смотрите на меня так. Я просто ужасная пересмешница. На чем мы с вами остановились?

Глаша пожала плечами, ее взгляд стал чуть строже. Таня, тем временем, внимательно рассматривала рваную дыру на синем подоле роскошного платья незваной гостьи и соображала, как ловчее приступить к штопке.

– И как же? Неужто ваш супруг согласен с таким положением? Или он болен? – спросила Глаша и отчего-то засмущалась.

– Ну, что вы, – Виктория снова рассмеялась, запрокинув красивую голову. – Нет, мой муженек как раз полон сил и здоровья.

Лысый, толстый и розовощекий. И аппетит у него отменный.

– А как же тогда? – вырвалось у Татьяны. Она даже перестала вдевать нитку в иголку.

– Как? А так – я просто от него сбежала.

– Сбежали? – хором спросили обе.

Глаша внезапно покраснела, словно маков цвет.

– Ну да, именно – сбежала. Месдамочки, ну как можно жить со скучнейшим человеком, да притом скупым?

Глаша поперхнулась и закашлялась.

– Да, и к тому же, он оказался совсем не состоятельным по мужской части, – доверительно шепнула гостья. – Вы понимаете, о чем я?

Таня закивала в ответ, глупо улыбаясь, а Глаша сделала вид, что не расслышала вопроса. Но настырная гостья, не вняв замешательству подруг, продолжила без всяческих обиняков:

– Понимаете, я женщина страстная, а с ним… я совсем не получала никакого удовольствия.

Таня опустила глаза и едва заметно перекрестилась, прошептав себе под нос:

– Ой, грех-то какой…

– Ну, что вы, тут нет греха, – оживилась Виктория и посмотрела на смущенных девушек ясным взором прекрасных глаз. – Господь создал нас по образу и подобию своему, и он совсем не презирает желания нашей плоти. Отнюдь. Думать иначе – великое ханжество. Мы, дамы, имеем право на собственное счастье.

– А зачем же вы за него замуж пошли?

– А я не хотела. Меня семья выдала замуж. У нас были большие долги. О, эти вечные – des vilaines affaires d'argent[3]3
  Гадкие денежные дела (франц.)


[Закрыть]
. Таким образом, я оказалась в объятиях препротивного господина. И с самых первых минут я не могла думать ни о чем ином, как о побеге.

Глаша и Таня не сводили с незнакомки глаз.

– Я едва выдержала несколько месяцев. И когда моя семья расплатилась с долгами, я живенько покинула дом моего болвана-супруга.

Глаша только сглотнула, услышав признание гостьи.

– Да, – легкомысленно продолжила та. – Я взяла у него из секретера приличную сумму и отправилась в столицу. – Там на эти деньги я сняла роскошную квартиру и перво-наперво завела себе хорошего любовника, – не стесняясь, поясняла красотка. – Его звали Пьером. Он был офицером. О, какие славные ночи мы проводили вдвоем. Только с ним я познала истинное наслаждение. А потом были Борис и Леонид.

– Сразу два?

– О, и так бывало, – без тени смущения, ответствовала Виктория. – Дамы, я вам скажу, что играть в любовные игры лучше всего с двумя жеребцами.

– А может, мы попьем чаю? – нервно предложила Глафира.

– Можно и чаю, – с нежной улыбкой отвечала ей гостья. – Простите меня, я, верно, по-столичному слишком откровенна с вами. Не осуждайте. По-правде говоря, я либертинка и сторонница свободных отношений. Но, если вам неприятно, я закрою эту тему и опущу подробности. Скажу лишь одно – полгода я была совершенно счастлива. Но, все рано или поздно заканчивается. Вместе с опустевшим кошельком закончилась и моя беззаботная жизнь. Я уже стала присматриваться к мастерским, где работали швеи. А когда хозяйка квартиры выставила меня на улицу, мне пришлось ночевать в подворотне. Три дня я почти ничего не ела.

– О, господи! – вырвалось у Тани.

Гостья ненароком приоткрыла завесу самых ужасных страхов, которые роились в пугливой душе Татьяны.

– И как же?

– Ох, месдамочки, сколько же слез я пролила именно тогда. А еще наступала осень, а с нею лютые холода. Однажды я вышла на улицу, где стояли продажные женщины.

– Подождите, – прервала Викторию Глаша. – Но, у вас же есть семья. Отчего вы не поехали к родителям?

– А на что? У меня не было денег не только на извозчика, но даже на еду. Из меня не вышло рачительной экономки. Увы, я промотала все деньги своего муженька. Они таяли просто на глазах. И потом я не могла в то время ехать к родителям. Меня разыскивал разгневанный супруг. Даже родители не знали, куда я сбежала.

– Вот горе-то какое, – прошептала Таня.

– Итак, это был Александровский парк[4]4
  Александровский парк в Санкт-Петербурге 19 века пользовался особенно дурной славой. Проститутки, приходившие сюда, чаще всего были связаны с криминальным миром – ночь для их клиентов нередко заканчивалась ограблением и физическими увечьями.


[Закрыть]
. Еще раньше я слышала, что туда ходят женщины, торговать своим телом. Я была очень голодна, и мне пришлось встать рядом с ними. Они не обрадовались новой конкурентке. На мне все еще было роскошное платье. А чемодан с вещами я держала у хозяйки. Так вот – меня чуть не поколотили две женщины. Они все время кричали: «Где твой бланк[5]5
  Бланковая проститутка – женщина-одиночка, не прикрепленная ни к какому дому терпимости. Большей частью бланковых приводили для регистрации во врачебно-полицейский комитет насильно, в результате облав. В результате таких рейдов женщину ставили на учет как проститутку и выдавали специальный бланк, благодаря которому и появилось название.


[Закрыть]
? Покажи или убирайся отсюда».

Не знаю, чем бы все это могло закончиться, если бы не счастливый случай. Мимо рядов продажных женщин проехал дорогой экипаж. Он остановился, из него вышла роскошная дама с белокурыми, вьющимися волосами и оглядела толпу. Зоркие глаза отчего-то довольно быстро скользнули по лицам тех, кто стоял тут ранее, и сразу уставились на меня.

– Ты новенькая? – спросила меня белокурая госпожа.

– Да, – тихо отвечала я. Меня всю трясло от холода и голода. Я еле стояла на ногах.

– Давно ты тут работаешь?

– Нет, госпожа. Я только что подошла.

– Тебе нужны деньги?

– Да, мадам. Я не ела почти три дня.

– Пойдем со мной. Я дам тебе работу.

– И вы пошли? – с придыханием спросила Глафира.

– Да, пошла. И ни разу не пожалела об этом. Мою спасительницу звали Мари.

Глаша вздрогнула, лицо сделалось задумчивым. Она силилась что-то вспомнить.

– И что эта Мари? – хмуро спросила Татьяна. – Оказалась хорошей женщиной?

– О, да. Для своей профессии она просто исключительная женщина. Мы все ее очень любим.

– И вы до сих пор живете у нее?

– Да, представьте себе, живу. И ничуть о том не жалею. В доме у Мари все устроено довольно роскошно. У каждой пансионерки есть отдельный вход в собственные апартаменты. За нашим здоровьем следят лучшие доктора, лучшие повара готовят нам обеды. К нашим услугам есть умелые модистки и швеи. Ткани нам привозят из Парижа и Лондона. Шляпки, туфельки, духи… Такое изобилие не знакомо даже многим состоятельным дамам. Кроме того, у каждой из нас есть свои богатые поклонники. Я уже трижды ездила за границу за счет одного важного господина. Словом, я необычайно счастлива.

– И за что же такие щедроты? – глупо спросила Татьяна.

– За сущий пустяк, моя дорогая. Вам всего-то и надобно, что уметь любить мужчин. И делать это хорошо.

– Во-он оно что… – Татьяна прищурила глаза. – Благодарствуем барышня, за ваш совет. Но нам такого счастия не надобно.

– Вы напрасно отказываетесь, Татьяна. Кстати, у каждой пансионерки бывает и свободное время, то время, когда она имеет право заниматься собственными делами. Есть у нас и такие, которые в свободные от мужчин часы, предпочитают ласкаться со своими подружками, – Виктория хитро подмигнула.

После этих слов Таня и Глаша обе покраснели. Таня откусила нитку после штопки и растеряно протянула гостье ее роскошное платье.

– Возьмите, я уже зашила.

– О, благодарю. Как это мило с вашей стороны. Вы знаете, я, наверное, пойду. Уже слишком поздно для чаепития.

Виктория довольно быстро облачилась в шуршащие шелка и застегнула невидимые крючки. Теперь она стояла перед нашими путешественницами с чуть отрешенным выражением лица. В ее высокой фигуре было столько грации и обаяния, что обе подруги невольно залюбовались своей гостьей.

– Я не смею давать вам советы, милые барышни. Однако вы обе показались мне достойными хорошей жизни. А ваша красота, – Виктория выразительно посмотрела на Глашу и провела пальцем по ее щеке и губам так, что последняя совсем неожиданно, в истоме, прикрыла фиалковые глаза, – дорогого стоит. Поверьте. А потому, я все-таки оставлю вам визитную карточку дома Мари. Ее фамилия Бонне.

Изящная рука Виктории нырнула в кружевной ридикюль и выудила оттуда кусочек плотного картона с темной витиеватой надписью. Глаша, не отрывая глаз, сосредоточенно смотрела на эту карточку. Где она могла ее видеть?

– Еще раз благодарю вас, мои дорогие, за гостеприимство, – уже прохладнее проговорила гостья. Вежливая улыбка тронула ее розовые губы.

Она открыла дверь и скрылась за порогом. Глафира Сергеевна растерянно смотрела на то место, где еще недавно стояла незнакомка.

– Таня, – спустя минуту воскликнула она. – Я вспомнила, где уже видела такую карточку.

Глаша полезла в собственную сумочку и выудила оттуда точно такую же визитку. На которой красивым лакированным почерком было выведено имя – Салон мадам Бонне (Marie Bonnet), Доходный дом Е. Н. Сухомлиной, 5-я Измайловская улица, вход со двора.

– Как я могла позабыть о ней?

– Откуда она у тебя?

– Володя дал. То есть Махнев Владимир Иванович.

– И зачем? Я правильно поняла, он хотел, чтобы ты туда ехала?

– Не знаю. Он сунул мне эту карточку в сумку и сказал… – Глаша напрягла память. – Он сказал, что это адрес Мари. На всякий случай.

– Мари? Это та, кудрявая поганка?

– Да, это она…

– Вот же бесовское совпадение!

– Как все странно…

– Ладно, спрячь покуда обе карточки. Пущай пока лежат. Мы с тобой не мотовки какие– нибудь, чтобы деньги на ветер швырять. Копеечке цену хорошо знаем. А потому, зачем нам во всякие дома хитрые идти? Богатые платья задаром никто не даст – оплату за них потребуют. А сдюжим ли?

– Ой, Таня, права ты. У этой Виктории на словах все гладко, а только многое она недоговаривает, похоже.

– А чего там договаривать? Проститутка она есть проститутка. Даром, что разряженная. Нет, Глашенька, попробуем мы с тобой в швеи, для начала, податься. А там, как бог даст.

* * *

Спиной к закрытой двери, с хитрым выражением на красивом лице, их диалог внимала недавняя гостья Виктория. Она еще раз ухмыльнулась, услышав рассуждения худенькой Татьяны. Медленно отошла от комнаты и развязанной походкой проследовала по узкому темному коридору. Рука толкнула одну из дверей. Виктория вошла в гостиничный номер и заперлась изнутри. А после она прошлась по шатким половицам и приблизилась к седому старому зеркалу, висевшему на стене. Глянула на свое отражение, поправила рыжеватые локоны, умильная гримаса исказила красивое лицо.

– Как иногда полезно, почувствовать себя в женском теле, – проговорила Виктория мужским баритоном. – Какой славной дамочкой я умею быть. А что? Mundus universus exercet histrioniam[6]6
  Весь мир занимается лицедейством (Крылатое латинское выражение).


[Закрыть]

Виктория наклонилась и подняла пальцами подол.

– А ножки какие! Глаз не отвести. Эх, жаль такую красоту сбрасывать, однако, придется.

Тело Виктории дрогнуло, закружив вокруг себя пространство нехитрой комнаты, и на том самом месте, где еще недавно находилось женская фигура милой барышни, появился наш давний знакомец – демон по имени Викто?р.

Викто?р приосанился. Он был одет в английский клетчатый дорожный костюм, шляпу с мелкими полями, в руках золотым набалдашником поблескивала изящная трость. Демон решительно распахнул дверь и шагнул за порог унылой комнаты. Его каблуки простучали по деревянным ступеням – Викто?р спустился на первый этаж.

Все постояльцы в гостинице уже спали, только хозяйка убирала в обеденном зале со столов посуду.

«Кому это там не спиться?» – подумала она, услышав стук шагов на лестнице.

Ее взору предстал довольно высокий и дорого одетый господин. Среди ее постояльцев не было таких. От неожиданности хозяйка открыла рот.

– Вы кто такой будете, господин хороший?

– Я, моя дорогая, приходил в гости к одному из ваших жильцов.

– Что-то я вас не видала раньше, – рассеянно проговорила хозяйка.

Мужчина хитро улыбнулся, стремительно обошел женщину сзади и совершенно бесцеремонно хлопнул ее по пышному заду.

– Так и я вас, голубушка, тоже не видел, – он рассмеялся. – Адью, моя дорогая.

И быстрым шагом он вышел вон из гостиницы. Сразу за дверью наш давний знакомец растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы.

* * *

Через пару дней Глаша и Татьяна оказались на улицах Нижнего Новгорода.

– Сколько тут церквей-то, Глашенька! – умильно проговорила Татьяна, перекрестившись. – Красота-то какая…

Но, наряду с белокаменными церквями и резными домами в центре города, на окраинах всюду была грязь. К тому же приближался паводок – Волга стремительно выходила из берегов. Старожилы опасались очередного половодья.

Пока Глафира сидела на лавочке в центре города и тревожно посматривала на суетливых прохожих, Татьяна обежала несколько рабочих кварталов и даже нашла место для ночлега.

– Ну вот, завтра нас должны принять на работу, в швейный цех. Пошли в комнату, – Татьяна показала Глафире ключи.

Через четверть часа они оказались в длинном рабочем бараке, разделенном тонкими перегородками на маленькие комнатушки. Как только девушки вошли в барак, в нос ударили отвратительные запахи – кислых щей, гнилой картошки, сажи, пота и немытых тел. В одной из комнат пиликала гармошка, раздавался грубый мужской смех, женские визги, и матерная брань. Глаша побледнела.

– Ну, чего ты нос морщишь? Переночуем пока здесь, а там как бог даст.

Глаша с брезгливым отвращением смотрела на закопченные стены их нового жилища.

– Таня, гляди, тут тараканы!

– Да, а где ж им быть-то еще? Где человек, там и эти твари пробавляются, – успокаивала ее Татьяна. – Обожди чуток. Зимой их выморозим.

– А до зимы? – Глаша делала страшные глаза.

– Я тут все побелю, салфеточки постелем, простыни чистые. Распаковывай пожитки.

– Нет, Таня, обожди. Не мило мне здесь. Гнусно все…

– Полюбовницей у Махнева было мило?

Глафира с гневом смотрела на Татьяну. Она с ужасом поняла, что совершила непоправимую ошибку, отправившись в город с Таней.

Ночь, последовавшая за сумбурным днем, окончательно привела ее к мысли о том, что они должны покинуть Нижний.

То плача, то слегка упрекая друг друга, подруги ближе к вечеру улеглись на ночлег.

– Завтра нас ждет у себя портниха с соседней улицы. Она готова нас взять на работу. Деньги, конечно, небольшие, зато кормежка бесплатная. Ну, чего ты молчишь?

– А что тут скажешь?

– Ну, раз неча, тогда спи, – зло отозвалась Татьяна. – Нам завтра вставать рано.

Но спать спокойно им не дали. Примерно в полночь в коридоре раздались громкие шаги, шум и мужские пьяные голоса. Дверь, закрытая на плотную щеколду, затряслась.

– Бабоньки, откройте, – раздалось за дверями. – Мы к вам в гости. У нас вино и закуска.

– Проваливайте, не надо нам вашего вина.

– А, это ты долговязая? Можешь и не пить. Мы не станем за то печалиться. Ты нам подружку свою мягонькую отдай. Мы потискать ее хотим. Не пойдет с нами по-хорошему, поколотим вас обеих.

– Я сейчас в участок пойду, – гневно отвечала Татьяна.

– Тю-юю, напугала, дылда. Не успеешь добежать. Открывай лучше по-хорошему. Не то в окно влезем.

Бледная Глафира тряслась от страха. А Таня, схватив полено, подошла к двери.

– Только попробуйте, – воинственно крикнула она. – Живыми не дадимся. Трех из вас я точно покалечу.

– Васька, ну их к лешему. Пошли лучше к нашим бабам, – предложил кто-то невидимому Ваське.

Но тот продолжал колотиться в плотную дверь. Татьяна выудила из чемодана портновские ножницы.

– У меня нож в руках! Всех вас порежу! – крикнула она.

– Вася, пошли от греха. Ты же видишь, они полоумные. Может, монашки… Ну их.

– Видал я их днем. Не монашки, не… Одна длинная, как мужик. А другая – пригожая. Я ее сразу заприметил, – заплетающимся языком пояснял Васька, – только ночи ждал.

– Вот эта длинная-то тебя и отходит поленом по башке, – раздался дружный смех Васькиных собутыльников.

Какое-то время невидимый Васька продолжал колотить в дверь новой комнатки подруг. Пока Татьяна переругивалась с незваными гостями, Глафира, зажмурив глаза, читала про себя молитву. Чуть позже Ваське надоело биться возле девичьих дверей. Шумная компания скрылась в глубине барачного коридора. Они приходили еще раз, под утро, но были уже не столь настойчивыми – выпитое вино валило их с ног, делая желания слабыми, а поступки невнятными.

– Ну, погодите, бабоньки. Дайте только проспаться. Завтра вы обе моими станете, – пообещал им разбойник-Васька.

Глаша не спала всю ночь. А когда первые лучи рассвета забрезжили за пыльными окнами барачной комнаты, она решительно поднялась с кровати.

– Мы едем в Санкт-Петербург. В этом городе я не намерена оставаться ни минуты.

– Полюбуйтесь-ка на нее, калика перехожая выискалась! – злобно огрызнулась Татьяна. – Я могу найти другую квартиру, где мужиков нет, а женщины живут.

– Нет, благодарю. Мне не нравится этот город.

– Воля твоя. Пошло-поехало… По дорогам охота, значит, мотаться.

– Не охота. А только тут я не останусь. Пьяниц здесь много.

– А в столицах-то поди-ка меньше?

– Может и меньше.

– Ну, будь по-твоему. Ты же у нас барыня, тебе и приказывать.

Собрав свой нехитрый скарб, подруги покинули на рассвете сей неласковый приют, а заодно и сам город. Голодный до утех Васька так и остался ни с чем.

Дорогие читатели, мы не станем утруждать вас подробным описанием дороги двух наших героинь. Больше месяца они добирались до Санкт-Петербурга, ночуя на постоялых дворах, пугаясь и радуясь безотчетной надежде, которую связывали с прибытием в столицу. Глаша стремилась туда всей душой, ибо юность ее и учеба были связаны с гранитными берегами Невы. В Москве Глафира простудилась, и им пришлось задержаться там на несколько дней. Татьяна, раздобыв мед и листья малины, ухаживала за своей любимой барынькой. Но молодой организм быстро справился с простудой, и девушки продолжили свой путь.

Санкт-Петербург встретил их июньским теплом. Легкий ветерок с Невы трепал Глафире волосы. Всей грудью она вдыхала знакомый воздух. Татьяна любовалась огромными домами, широкими улицами, соборами, мраморными львами и тайком крестилась.

– Гляди Танечка, это и есть столица! – на осунувшимся лице лихорадочно блестели фиалковые глазищи. – Как тебе, нравится?

– Камней больно много, – супилась Татьяна. – Тут человеку пропасть, все равно, что чихнуть. Раз – и нет тебя. Потерялся, и не сыщут.

– Да, ладно тебе, – смеялась Глаша.

– О, гляди, какие ноздри у львов. Отчего таки страшные? Как есть, бесовский город.

На счастье, девушки нашли довольно быстро швейную мастерскую в Щербаковом переулке[7]7
  В XIX и начале XX века в Щербаковом переулке жили татары-халатники, старьёвщики, торговцы галантереей и казанским мылом, строители-сезонники, портные (держатели лавок). – (Примеч. автора)


[Закрыть]
, недалеко от набережной реки Фонтанки, куда их охотно взяли. Хозяйка мастерской, строгая дама, лет сорока, обговорила с ними условия работы, предложив неплохой заработок и даже похлопотала об их жилье. Она проводила подруг к своей приятельнице, сдающей комнаты.

Комнатка тоже оказалась в Щербаковом переулке, совсем близко с работой, сухая и чистая, с одной широкой кроватью, образами над ней, обеденным шкафом и комодом. Но главное, чему так обрадовалась хозяйственная Татьяна, это то, что в углу комнаты располагалась прямоугольная голландская печь с плитой для готовки, облицованная голубоватыми, веселыми изразцами.

– А печка не дымит? – деловито осведомилась рыжеволосая умница.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8