Тайна Ольховки

Медосмотр

Вторник начался не с алгебры, а с суетливого шума в школьном коридоре. Классная руководительница, Валентина Петровна, нервно стучала указкой по учительскому столу, пересчитывая наши головы.

— Так, одиннадцатый класс, закрыли тетради! Никаких уроков до обеда. Все строем собираемся и идём в участковую поликлинику на плановую диспансеризацию. Медполисы у всех с собой? Шестнадцать лет стукнуло — извольте пройти полную комиссию: окулист, флюорография, ЭКГ и забор крови. Быстро одеваемся!

Класс дружно загудел. Парни обрадовались, что сорвалась контрольная по физике, девчонки начали судорожно искать зеркальца.

Я натянул куртку и вышел на крыльцо. На улице было промозгло. Холодный октябрьский ветер прибивал к асфальту мокрые берёзовые листья. Катя шла чуть поодаль, натянув капюшон своей красной кофты почти до самых глаз. Я догнал её, подстраиваясь под шаг.

— Привет, — я заглянул ей под капюшон. — Ты вчера так резко пропала. В школу не пришла, на сообщения отвечала, как партизан.

Катя зябко спрятала подбородок в воротник. Её лицо на холодном воздухе казалось бледным, под глазами залегли едва заметные тени.

— Привет, — тихо отозвалась она, не поворачивая головы. — Тётя приболела, по дому помогала.

— Кать, брось, — я понизил голос, чтобы идущие впереди одноклассники нас не слышали. — Я же видел ментов у леса. И ленту жёлтую. И крик этот... ночью. Ты ведь тоже его слышала? Вся деревня на ушах стоит. Говорят, человек пропал.

Катя на долю секунды запнулась, едва не оступившись на мокром бордюре. Пальцы в карманах её кофты судорожно сжались.

— Слышала, — сухо бросила она. — И что ты хочешь от меня услышать, Миш? В лесу то браконьеры пьяные шатаются, то грибники залётные в болотах тонут. Полиция разберётся. Меньше лезь в эти разговоры, если не хочешь лишних проблем.

— Да я не лезу, просто... Ладно. Проехали.

Ольховская участковая амбулатория располагалась в одноэтажном шлакоблочном здании на краю посёлка. Внутри пахло хлоркой, старыми пальто, печным чадом и ядовитым запахом спирта.

В узком коридоре сразу образовалась давка: на старых дерматиновых банкетках не хватало мест, кто-то спорил за очередь к окулисту, из кабинета терапевта доносился надрывный кашель.Мы сдали куртки в крошечный гардероб и побрели по кабинетам.

Сначала нас по очереди гоняли на ростомер, заставляли читать мутные буквы Ш и Б на белой доске, щупали щитовидку и замеряли давление старым механическим тонометром с грушей. Всё шло как на самом обычном, скучном медосмотре, пока очередь не дошла до процедурного кабинета.

На белой деревянной двери криво висела бумажка: «Забор крови».

— Обычно тут тётя Люба берёт, — шепнула мне Катя, кивнув на дверь. — Она ворчливая, но быстрая. Вся деревня её боится.

Но сегодня за столом сидели незнакомцы.

Молодая медсестра в стерильной маске и высокий мужчина в чистом белом халате, надетом прямо поверх тёмного строгого джемпера. Он не брал анализы — он просто стоял у окна, листая стопку новеньких бланков, и цепким, холодным взглядом сканировал каждого входящего подростка.

— Кодыкин Михаил? — позвала медсестра, сверившись со списком.

— Я, — я шагнул в кабинет. За моей спиной в очереди сидела Катя, уставившись в пол.

— Садись, рукав закатывай. Пальчик левой руки давай.

Я сел на жёсткий крутящийся табурет, положил руку на резиновую подушечку. Запах спирта ударил в нос. Скарификатор щёлкнул, палец обожгло резкой секундной болью. Медсестра привычным движением выдавила алую каплю на продолговатое предметное стекло и набрала кровь в тонкую стеклянную колбочку.

— Так, посмотрим... — пробормотала она, капнув на стекло прозрачный реагент из трёх разных флаконов для экспресс-определения группы.

Мужчина у окна тут же оторвался от бумаг и бесшумно подошёл к столу. Он навис над плечом медсестры, не мигая глядя на стёклышко, на котором моя кровь вступала в реакцию.

Прошло пять секунд. Десять. Капли на стекле вели себя странно: вместо привычного сворачивания в хлопья, они потемнели, приобретая плотный, почти смолистый вишнёвый оттенок. Медсестра удивлённо моргнула, поправила очки и посмотрела на мужчину:

— Пётр Сергеевич, гляньте. Сыворотка не даёт агглютинации по стандарту... Тут либо четвёртая отрицательная с редким резус-фактором, либо реактив бракованный.

Мужчина не ответил ей. Он медленно поднял глаза от стёклышка и посмотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, как луч рентгена. У меня мороз пробежал по коже — так смотрят не на простуженного школьника, а на редкий экземпляр под микроскопом.

— Кодыкин, говоришь? — негромко спросил он. Голос звучал глухо, без тени врачебной мягкости.— Давно в Ольховке?

— Пару дней назад приехали, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие. — С мамой. А что с кровью не так?

— Пару дней, значит... — мужчина медленно кивнул, и уголки его губ дрогнули в странной усмешке. — А анализ у тебя такой, будто ты здесь родился. Занеси бланк в особую папку, форма «Б-4», — бросил он медсестре. — Повторный забор из вены назначим на следующей неделе. Свободен, Кодыкин. Прижми ватку.

Я вышел в душный коридор на негнущихся ногах, крепко прижимая спиртовую ватку к ноющему пальцу. Сердце всё ещё глухо стучало в висках. Катя ждала меня у стены. Она выглядела абсолютно спокойной — руки в карманах красной кофты, привычный внимательный взгляд. Никакой паники, словно мы были на самой обычной перемене.

— Ну что там? — буднично спросила она, кивнув на мой палец. — Чего так долго?

— Да черт его знает, — я нахмурился, чувствуя, как от спирта щиплет кожу. — Кровь как-то странно свернулась, потемнела. Мужик этот в халате... он на меня так уставился, будто я подопытный кролик. Сказал, группа редкая, четвёртая вроде. Велел на следующей неделе обязательно прийти пересдать из вены.

Катя слушала молча, не перебивая. На долю секунды её зрачки сузились, но лицо осталось невозмутимым. Она лишь слегка склонила голову набок, будто обдумывала услышанное.

— Четвёртая отрицательная? — переспросила она ровным тоном.

— Вроде того. Слушай, а этот мужик... он точно из поликлиники? Взгляд у него вообще не докторский. Может, ну его на фиг, этот повторный забор? Не пойду я никуда. Справку для школы и так дадут.

Катя тихо хмыкнула, словно я сморозил какую-то детскую глупость, и легко толкнула меня плечом:

— Ты чего, уколов испугался? — в её голосе зазвучала лёгкая, насмешливая нотка. — Обычный специалист из райцентра. Они там в городе все такие на пафосе, ходят с важными лицами. А с редкой группой крови шутить вообще-то не стоит. Вдруг тебе экстренная помощь понадобится, а в медкарте пусто?