Выбор специального назначения

Я украдкой выглянула из-за занавески. В дом отец проводил двоих мужчин приблизительно его возраста и двоих парней лет 25–30. Один из них был выше остальных и, стоя против света, напомнил мне Романа.

Только плечи у него были поуже. А когда он посмотрел в сторону моего окна, я отпрянула, стараясь не попасться на глаза. Глаза гостя были другими. Тёмными, не как у Романа.

Да сколько уже можно? Хватит уже вспоминать этого наглеца!

Мама побежала выставлять блюда на стол. Я внутренне улыбнулась. Моё дело теперь было быстро мыть посуду и быть у мамы на подхвате, не выходя к гостям.

Я слышала мужские голоса, смех, мамины шаги. А сама, рухнув на стул, думала, что сейчас мужчины поговорят, мы с мамой рассортируем оставшуюся еду и посуду.

А завтра я пойду на работу на весь день, в середине которого придут дети, и у меня снова не будет шишек. Милана заплачет, а Влад будет дразнить её своей рамкой для фотографии.

Чтобы как-то переключиться от разрывающих меня мыслей, я побежала в гостевую за закусками. Подхватила блюдо с соленьями, и едва не столкнулась в коридоре с высоким парнем.

Мы оба ойкнули и отпрыгнули в стороны. А потом хором сказали:

– Простите, пожалуйста.

Я опустила глаза и попятилась в сторону кухни. Парень выпрямился, но за мной не пошёл. Внутренне я сжалась от предчувствия разговоров о том, как я нескромно поступила и как неловко столкнулась с гостем.

Мне стало безумно стыдно и жалко себя. Как так? Почему я так бездарно опозорилась? Ведь всё было хорошо, но я снова умудрилась сделать ошибку на ровном месте.

Слёзы подкатили к глазам. Я попыталась их сдержать, но одна, с неприятным звуком начинающегося дождя, приземлилась на плёнку, покрывающую солёности. Я стиснула челюсти.

– Асаламу алейкум, – сказал парень, не делая попытки приблизиться.

– Ваалейкум ассалам, – ответила я тихо, продолжая пятиться.

Мне надо было сделать над собой усилие, чтобы молча дойти до кухни и скрыться там, ожидая недовольства матери и порицание отца. Но парень успел задать вопрос:

– Простите, сестра, а где я могу помыть руки?

Ну, серьёзно? Ему же сказали, когда он выходил из-за стола. Но я не рискнула это сказать. Бочком прошла в сторону санузла и, не поднимая глаз, показала на его дверь рукой.

В моей душе бушевал ураган от стыда совершённой ошибки. Что теперь подумают люди? Что о нас скажут. Папе, что не смог воспитать достойную дочку. Или что я любопытничала за гостями?

Я снова продолжила пятиться к кухне. И пока я не дошла до открытой двери, парень молчал. А когда уже сделала шаг из коридора, негромко, но так, чтобы я услышала, сказал:

– Сестра, я вас не видел.

Я забежала на кухню, тихо затворила за собой дверь. Поставила на стол блюдо с соленьями и расплакалась. Утирала слёзы и ругала себя за то, что так глупо подставилась. Сердилась на этого парня так не вовремя вышедшего из зала.

Если он меня выдаст, будет позор и разговоры на год вперёд. А если не проболтается, то у него в руках будет моя тайна, которую он сможет использовать в любой удобный момент. Это несправедливо!

Я едва не зашипела от разочарования. Но ещё хуже самого горя, разговоры о нём. Чтобы не расстраивать маму, я умылась и протёрла лицо ледяным кубиком отвара трав из морозилки. И встала к раковине мыть посуду.

Но работа не успокаивала.

Мама забежала с полным подносом грязных тарелок и салфеток. Велела вымыть и протереть насухо. Судя по сосредоточенному лицу и полному ко мне безразличию, недовольства за столом не было.

Весь вечер мы бегали, накладывали, мыли и носили. А когда гости уехали, на кухню зашёл отец. Он выглядел очень благодушно. Было видно, что встреча его удовлетворила.

Отец захотел чая. Мы с мамой наперегонки грели воду, насыпали заварку и ставили на стол сладости. Папа смотрел на нас с умилением, а потом, совершенно без вступления, сказал:

– Самандар – хороший человек. Тот парень, который выше. Он двоюродный брат жениха Самиры. Работать умеет, не женат. Было бы хорошо с ним породниться. С его отцом у нас намечается сотрудничество. Он и на свадьбе будет. Может быть, ему наша Алия приглянется. Посмотрим.

И меня охватило необъяснимое волнение. Появилось ощущение, что всё уже решили, только мне пока не рассказывают.

Всё меняется

Меня штормило от усталости. До самой поздней ночи мы с мамой скребли и мыли, а утром мне надо было успеть на работу к восьми утра. А если учесть, что спала я, после столкновения с Самандаром плохо, то и в детский центр едва приползла.

Сразу начала собирать заказанные букеты и ставить их в вазы на полках. Но в голове звенело от предчувствия детского мастер-класса. Из дома вчера я даже не могла позвонить. Сейчас же развернула бурную деятельность.

Сначала пробежала по студиям детского центра. Там нашлись сушёный папоротник, цветы и семечки. Даже несколько желудей. Но шишек, как назло, не было.

Потом я позвонила двум одногруппницам. Мы все учились заочно, а они ещё и работали с детьми. Но ни у них самих, ни в парках поблизости, шишек найти не было возможности.

Я снова принялась собирать букеты, когда услышала знакомый голос:

– Насилу до тебя дошли. Далеко же ты забралась.

– Тётя Зухра!

– Она самая. Да не одна. И бабуля к тебе в гости пожаловала и наши будущие родственники.

Она метнула взгляд в сторону, и я обомлела. Рядом с мамой Самиры стояла, тяжело дыша, наша бабуля. Под руки её держали жених Самиры Заур и его двоюродный брат, с которым я толкнулась накануне.

Бросив цветы на прилавок, я кинулась к бабуле. Придвинула ближе к ней стул и стол для опоры. Помогла сесть. Бегом вернулась к своей сумке, вынула оттуда бутылочку с водой и налила в кружку. Принесла бабушке.

– Ох, спасибо, Алия. Хотела на базар сходить с Зухрой, но устала.

– Да зачем же? Самира бы всё принесла, или я бы прибежала.

Бабуля посмотрела на меня укоризненно, а потом перевела взгляд на будущих родственников. Значит, дело было вовсе не в её желании прогуляться. Я внутренне съёжилась.

– Я хотела посмотреть на букеты, которые вы выбрали сна свадьбу.

– Да, бабуля, сейчас покажу.

Перед тем как побежать за альбомом, я сдвинула два стола. Принесла дополнительные стулья. Усадила тётю Зухру и Заура с Самандаром. Себе стул не поставила, оставив место у стола, как на мастер-классе.

Судя по сдержанным кивкам тёти и бабушки, им я своим поведением угодила. Поэтому подлила в чашку воды и отправилась за фотографиями выбранных композиций.

Раскрыла альбом и начала листать.

– Вот такие композиции установим на вашем столе. Они плоские и не будут загораживать молодых. А на остальных семнадцати столах будут высокие вазы и вот такие букеты. На салфетках и на вазах мы будем использовать вот такие украшения.

– А откуда они возьмутся? – спросила бабушка, явно желая меня разрекламировать.

– Я их уже почти полностью сделала. На салфетки кольца уже готовы.

– Мы их уже сложили и накрахмалили. Остались украшения на вазы. Их много осталось?

– Две и для букета невесты. Всё будет готово в срок, – ответила я.

И снова по едва заметным кивкам тёти и бабушки поняла, что всё сделала правильно. На парней я не смотрела, но их взгляды ощущала почти осязаемо. Рефлекторно проверила, не сполз ли хиджаб.

Всё было тихо и размеренно. Я ждала, что сейчас все вежливо покивают и уйдут, но ошиблась. Заур придвинул к себе альбом, пролистал от букета невесты до украшения столов и заявил:

– Мне такие букеты не нравятся. Надо заменить это пушистое на розы.

Я посмотрела на Заура, словно ища признаки шутки. Но он был серьёзен. Можно сказать, почти рассержен. Я опустила взгляд, едва мазнув по лицу Самандара. Тот смотрел на брата едва ли не с гордостью.

Бабушка с тётей Зухрой сидели насупившись и в разговор вступать не собирались. Я растерялась от внезапной перемены.

– Но так сделать не получится, – начала я, аккуратно подбирая слова. – Чтобы заменить альстромерии и гипсофилы, придётся делать совсем другие букеты. И вазы с подставками понадобятся другие.

– Не надо ничего менять. Просто вынуть пушистые и вставить на их место розы. Только поменьше бутончики. Как в крайних вазонах у вас.

Заур кивнул в сторону прилавка.

– Кустовые?

– Кустовые, – подтвердил жених Самиры. – Обычные в середине оставить, а по краям, вместо пушистых веток, кустовые розы.

У меня внезапно стало темно перед глазами. До свадьбы меньше трёх недель. Всё сто раз обговорили и даже примерили. Собрали тестовый букет и вазы заказали.

– Но так не получится, – попробовала возразить я. – Каждый цветок имеет свою длину, твёрдость, гибкость, вес. Они по-разному крепятся. Им нужна разная глубина вазы.

– Вот и размести правильно.

– Но Самира любит альстромерии! – попробовала зайти с другого конца я.

– Я оплачу только розы, – ответил Заур. – Тем более что сестра моей невесты рукодельница и флорист. Она всё сделает наилучшим образом.

Я взглянула ему в глаза и увидела, что комплиментом он решил прикрыть свою непримиримость. Вокруг собирались люди и Заур не планировал позорно сдаться. Тётя Зухра с бабушкой на меня даже не смотрели. А вот Самандар разглядывал, не стесняясь.

Он не отводил взгляд, так же как Роман. Но в его взгляде не было тепла. Только любопытство. Он словно ставил эксперимент над бабочкой. Что будет, если ей опалить крылья: взлетит или нет? И позиция брата Самандару была близка.

Меня затошнило от бессилия и понимания, сколько работы надо будет сделать из-за желания Заура показать, кто главный. Закружилась голова. Я вцепилась в край стола, стараясь не упасть.

Вокруг собрались дети с родителями на мастер-класс, но я понимала, что не смогу проводить родственников. «Сначала семья», вспомнила я мамины слова. Но от этого сейчас стало ещё противнее.

Словно ища выход из этого беспросветного лабиринта мыслей, я скользнула взглядом по окружающим. На меня смотрели с нетерпением и раздражением. И только голубые глаза, возвышающиеся над толпой, согревали теплом.

Роман!

Он смотрел, сердито сдвинув брови. Но я видела, что ко мне его плохое настроение не относится. Он замер, поймав мой взгляд. Едва заметно улыбнулся уголками губ.

Решительно двинулся сквозь толпу в нашу сторону. Заговорил сразу громко и чётко, привлекая к себе внимание:

– Уважаемые гости детского центра «Солнышко», – он выдержал паузу. Дождался, когда стихнут голоса, и все взгляды повернутся в его сторону. – Прошу минуту внимания.

Моё сердце лупануло по рёбрам и пропустило удар.

Ну и пусть!

Мне нельзя было пристально смотреть на чужих людей. На мужчин. На этого конкретного мужчину тем более! Но я совершенно ничего не могла поделать. Цеплялась за него взглядом, как за последнюю соломинку. Искала спасения.

Это было и стыдно, и невыносимо приятно: знать, что за тебя вступятся. И мне показалось, что Роман это тоже понял. Он в ответ медленно моргнул, словно обещая, что всё будет хорошо. А потом показательно отвёл взгляд.

Мне хотелось плакать от счастья и страха одновременно. Чужой мужчина вклинился в мою жизнь. Пришёл со своим объявлением. Решал, как пойдёт мой дальнейший разговор. Но ведь своих не было?

Он оглядел присутствующих. А потом, продолжая скользить взглядом от бабули к тёте Зухре, от неё к будущим родственникам и пришедшим ко мне родителям с детьми, продолжил, словно делал обычное объявление:

– Уважаемые посетители детского центра «Солнышко». Сейчас в этом пространстве состоится мастер-класс по декорированию. – Мамочки и дети радостно загомонили, и Роман успокаивающе кивая им в ответ, продолжил, –сейчас переставим столы и займёмся творчеством. Пришедших на мастер-класс прошу подождать несколько минут. Тех, кто в рукоделии принимать участие не будет, прошу освободить столы для занятий.

Люди пришли в движение. Бабушка и тётя Зухра поднялись на ноги. Дети загомонили и начали проходить ближе к столикам. И только будущие родственники не сдвинулись с места.

У меня внутри всё задрожало, когда Заур повернулся в сторону Романа всем корпусом.

– Уважаемый, но мы здесь разговариваем, – начал он без какого-либо уважения.

Заур бросил взгляд в сторону брата. Они с Самандаром сейчас хотели показать свою власть. Мне стало тревожно. Они могли сорвать моё обучение только для того, чтобы все поняли, что сила за ними.

Я снова бросила быстрый взгляд на Романа, но его лицо осталось непроницаемым. Он не стал вступать в конфликт, но и прогибаться не собирался.

– Понимаю вас, уважаемые, – продолжил Роман, как ни в чём ни бывало. – Чтобы продолжить беседу без лишнего шума и детских голосов воккруг, вы можете переместиться в правое крыло детского центра. Там удобно продолжить свой отдых в уютной обстановке у фонтана.

Будущие родственники поджали губы и не сдвинулись с места. Детвора вокруг начала гомонить. Роман, словно не замечая сопротивления парней, приставил к их столу ещё один стул, подхватил Милану на руки и усадил её.

А потом, словно собираясь сообщить важный секрет, склонился к парням ближе.

– Но если вы хотите принять участие в мастер-классе, мы будем только рады новым гостям. Сейчас мы делаем рамочки из картона и природных материалов. Выдать вам жёлуди и шишки?

Самандар брезгливо скривился. Лицо Заура вытянулось, а глаза стали растерянными. Он резко встал на ноги.

– Мы серьёзные мужчины. Мы такими глупостями не занимаемся.

– Да вы не переживайте, – миролюбиво ответил Роман. – Мы никому не скажем. К тому же, – он посмотрел на девочку, словно ища поддержки, – я уверен, что у вас неплохо получится. Ведь с вами за столом будет сидеть настоящая мастерица. Она вам будет помогать, правда, Милана?

Малышка с гордостью расправила плечи и посмотрела на моих будущих родственников снисходительно.

– Я что-то сомневаюсь. У них такие пальцы

Милана протянула вперёд руки. Она растопырила свои пальчики, немного их согнув. Её лицо перекосилось, словно она одновременно сердилась и ела лимон. А потом она внезапно лучезарно улыбнулась.

– Ну, ничего. Я вам помогу. Я научу вас клеить шишки!

– В этом нет необходимости, – стараясь сохранить лицо, ответил Заур. – У нас важные взрослые дела. Нам некогда заниматься ерундой.

Самандар тоже поднялся на ноги. На места моих будущих родственников тут же уселись дети. Роман продолжал переставлять столы и двигать стулья, совершенно потеряв к парням интерес.

Это их успокоило. Вернув себе самообладание, Заур двинулся в сторону бабушки и тёти. Те кивали и опускали глаза. Я проскользнула за прилавок, чтобы собрать материалы для мастер-класса.

Мне казалось, что инцидент уже улажен, но братья не торопились уходить. Они подошли ко мне.

– Нам сейчас некогда, – заявил Заур. – Мы придём завтра и решим с букетами. К этому моменту посчитай, сколько надо купить роз. Я буду оплачивать только их.

– Посчитаю, – ответила я, не поднимая глаз.

– И не хитри, сестра. Мне на свадьбе нужны розы, а другое не нужно.

– Хорошо.

И снова я ждала, когда они уже отойдут, чтобы я могла начать мастер-класс. Но теперь время тянул Самандар. Он подошёл ближе к прилавку и кивнул в сторону букета в углу.

– Сколько такой стоит?

– Четыре двести. В цену входит доставка внутри района.

Он положил на прилавок пятитысячную купюру и улыбнулся.

– Составь такой же свежий и отправь с курьером своей бабушке.

– Подождите, я выбью чек.

– Не надо. И сдачу себе оставь.

Он развернулся и двинулся к моим родственницам. Бабушка смотрела на меня с улыбкой, а тётя Зухра сердито поджав губы. И не её цветы, и чаевые не её дочке.

Мне стало противно. Мало того, что он демонстративно приказывал мне, ещё и чаевые сунул, как обслуге.

Никогда в жизни я бы не решила перечить. Но встретившись взглядом с Романом, словно почувствовала поддержку. Увидела, что он на моей стороне. Положила купюру в кассу и выбила ровно 5000.

– Я добавлю ленты и ветку гипсофилы. Выйдет ровно 5000. Спасибо за заказ. Букет отправлю по нужному адресу.

И я почувствовала, как на мне скрестились теперь все взгляды всех присутствующих.

Ну и пусть!

Чудо

Я на ощупь доставала ножницы и клей, а сама следила, как Заур кивнул бабушке и тёте, и те без единого звука двинулись в сторону центрального выхода. Это было правильно. Мужчины несли ответственность. Они решали.

Выставляя из ящика на прилавок коробки с семечками и зёрнышками, я продолжала наблюдать, как четвёрка неспешно вышла сначала из зала, в котором был мой отдел, а потом и из центра. Я облегчённо вздохнула, когда увидела их неторопливые фигуры на улице.

Братья выглядели обычно. Резких движений не делали. Значит их не задела ситуация с мастер-классом. Бабушка тоже была неторопливой и довольной. А вот тётя, хоть и старалась идти с достоинством, нервничала.

Её руки висели вдоль тела, а вот пальцы и ладони то и дело вспыхивали быстрыми нервными движениями. Значит, нажалуется. Сейчас бабушке напоёт, потом родителям.

– Давайте помогу расставить.

Мама Владика подхватила материалы и понесла к столикам. Она лавировала между детьми. Ставила коробки и раскладывала ножницы. Ей кинулись помогать другие мамочки, но только не Миланина.

Блондинка кокетничала с Романом. Смеялась его словам и поправляла свои роскошные волосы. Я тоже хотела бы осветлиться в блондинку, но папа так на меня посмотрел, что я и думать об этом забыла.

Да и кто увидит? Мама? Или братья? Они ещё строже ко мне, чем папа. Мои волосы красивые, ниже пояса. Я их каждый день собирала под шапочку и покрывала хиджабом, чтобы даже волосок не выбился.

Чтобы было не видно. И вдруг сейчас захотелось, чтобы они оказались на виду. Чтобы их могли рассмотреть. Хотя бы один человек. Конкретный мужчина, стоявший неподалёку. Тогда бы он и с белобрысой не стал разговаривать.

Это был позор! Даже думать так было стыдно, запретно, харам! Чтобы прогнать непростительные мысли, я схватила остатки материалов для рукоделия и бросилась раскладывать их перед детьми.

Сердилась и на себя, и на Романа. И зачем он объявился? Крутит с замужней женщиной. Она хоть и без платка, но кольцо на пальце есть. Не заметить его невозможно. И улыбается ему бестыже.

Я думала, что у него интерес ко мне, а он к Миланиной маме приезжал. И теперь её дочку поудобнее усаживал. Вёл себя с ней сдержанно, почти как наши. Но она ему улыбалась своими пухлыми силиконовыми губами.

Да и я тоже хороша. Пялилась на чужака. Разглядывала мужчину и думала о нём. Так нельзя себя вести. Это неприлично. За такое стыдно, да и накажут если узнают.

Я едва не зашипела от отчаянья. Раскладывала ножницы, когда сбоку нависла высокая мужская фигура. Внутри всё застыло и натянулось вибрируя до предела, как струна.

Если бы Роман обратился ко мне лично или дотронулся, я бы точно закричала. И убежала бы за прилавок. Но он заговорил с детьми. Те слушали его с неподдельным вниманием.

– Мастера и мастерицы! Прежде чем вы сегодня продолжите украшать свои прекрасные рамочки, я хочу показать вам свою добычу.

– Как на охоте? – спросил Владик.

– Точно! Мы вчера с моим другом, опытным стрелком, были в парке и в лесу.

– И убили зверя?

В голосе Владика был неподдельный восторг. Девчонки охнули. Милана прикрыла рот ладошкой.

– Лучше! Мы с ним добыли то, чем вы сможете украсить свои рамочки.

– Рога? – неуверенно уточнил Владик.

– Ну, не-е-ет! Они нам не пригодятся. А вот то, что я привёз, многие будут рады использовать.

Он открыл чёрный рюкзак с множеством карманов, похожий на военный, и достал оттуда Я даже глаза зажмурила и едва не подпрыгнула от радости. Это не могло быть правдой, но в пакетах были они!

– Я привёз вам шишки. – Дети заверещали и захлопали в ладоши. Роман прижал указательный палец к губам, и ребятня притихла. – Не знал, какие именно вам нужны, поэтому с опытным охотником мы привезли вам три вида. Выбирайте с вашим мастером те, которые подойдут к рисунку и сделайте красивые рамки.

– Спасибо! – Воскликнула Милана. – Я знала, что ты не обманешь! – Она обвела присутствующих победным взглядом. – Он обещал мне шишки. Я плакала, а он пообещал и привёз!

Детвора загомонила. Роман замахал руками. Я стояла к нему боком и старалась не показать своего интереса. Скашивала глаза в сторону, видя только его руки. Но сердце стучало, как колёса поезда, и я отчаянно боролась с желанием повернуться.

– Я привёз много шишек и теперь их хватит всем. А теперь мне пора. Приступайте к творчеству.

– Спасибо, – ответила я не поворачиваясь, и мои слова потонули в благодарных детских возгласах.

Он оставил на столе три больших пакета и двинулся к выходу. Дети снова загомонили и начали хватать шишки руками. Я кинулась их успокаивать и когда восторги утихли, смогла поднять голову.

Огляделась вокруг. Родители потихоньку начали расходиться по своим делам. Вокруг продолжали работать отделы с украшениями, едой, развивающими играми. Кругом было достаточно людно и пусто одновременно.

Я физически чувствовала его отсутствие. И когда детвора к месту и не к месту пыталась наклеить шишки на свои рамки. И когда Милана нашла самую красивую и попросила подарить ей на кулон.

Дети радовались выбирая и рассматривая шишки. Их просто распирало от того, что кто-то ради них ездил в лес. Моя душа пела от восторга вместе с ними. О нас позаботились! Мой мастер-класс принёс улыбки, а не слёзы.

Мне хотелось бежать к Роману и благодарить его, когда детвора, закончив занятия, начала с восторгом показывать свои рамочки родителям. Было видно, что сегодняшнее занятие вышло для всех особенным.

Но оглядываясь по сторонам, я видела многих, и не находила единственного, которого хотела благодарить. Он этого становилось грустно. И особенно тронули слова Миланиной мамы.

– Как это удивительно. Нашему папе было некогда, а совершенно посторонний человек убил весь вечер, чтобы принести детям шишки. Вы передайте ему в следующий раз, нашу благодарность, когда увидите.

А я и не знала, увидимся ли мы когда-нибудь.

Она благодарная

В отряд я бежал так быстро, что поставил личный рекорд. Опаздывал и успел в последнюю секунду. Кобра посмотрел на меня на секунду прищурив глаза. Но придраться было не к чему. Время я использовал до последней секунды.

Пока был в детском центре, чувствовал, как утекают минуты. Там и делов-то было: подойти, поздороваться, вручить шишки и уйти. Но там были те, с кем надо было быть осторожным. И общение с кем надо было просчитывать до взгляда и взмаха ресниц.

«Свои», как сказал бы Барс. А я пока был чужим, и меня это злило. Не тревожило, а прямо поднимало со дна души всю муть. Хотелось действовать решительно. Обозначить территорию, объясниться. И всё сломать.

Что бы сделали эти «свои», если бы поняли, к кому я пришёл. Им же повод был бы не важен. А вот интерес к девушке, точно вызвал бы подозрения. А что делают, когда быстро надо что-то прекратить? Запрещают.

Вот и Алию закрыли бы дома. И это последнее, чего я добивался. Хоть адресок уже срисовал, провожая накануне домой, но не колотить же в ворота – здрасьти, это я? Точно нет.

Если действовать резко, можно сильно навредить и само́й девушке. Родня наблюдает. Пока у Алии имидж правильной и послушной, смотрят в полглаза. Но чуть выйдет за рамки, будут перестраховываться.

Поэтому и близко не подходить. Всё издалека, но чтобы видела. Знала и понимала каждую секунду, что я рядом и заинтересован. Пусть привыкает. Это сначала новое пугает, а потом нормально, даже хорошо очень.

Мне вон тоже новая форма тёрла, а теперь не знаю, как без неё жить. Да и я не урод же. Нормальный парень. И с патриархальным укладом у меня вопросов нет. Хочешь дома сидеть? Сиди. Денег заработаю.