Пламя под сердцем

– Но не вылетела, – попыталась она улыбнуться, вышло нервно. – У меня же есть Дом Теней в комплекте.

– У тебя есть мозг, – отрезал я. – Пользоваться им никто не запрещал.

– Хватит, – вмешался Райден, но мягко. – Она и так белая как простыня.

– Это камень сырой, – вставил Эрион, отпуская её плечо. – Здесь любой мог поскользнуться.

– Кроме Пьетро, – хмыкнул Райден. – Он, кажется, вообще не скользит.

– Я просто знаю, где в этом доме всегда мох, молодой господин – Пьетро слегка наклонил голову

Я всё ещё не отпускал её талию. Сердце стучало слишком громко не от высоты, от того, насколько легко всё могло закончиться за одну секунду в чёртовой лестничной клетке. Сандра чуть дернулась, глядя на меня исподлобья

– Отпусти, я стою.

Я убрал руку медленно, будто проверяя, не рассыплется ли. Она крепче вцепилась здоровой рукой в перила, вторая всё так же прижимала к себе кошку.

– Ты злишься, – повторила она, уже осторожнее ступая выше.

– Я в ярости, – честно сказал я. – Но не на тебя. На лестницу. На мох. На деда. На карты. На Совет. На Империю. Выбирай любой пункт.

– Я выбираю первого, кто поймал, – ответила она и, не оборачиваясь, добавила – Спасибо, Каэль.

– На правах свидетеля заявляю: она реально сейчас не прикалывается. – Райден фыркнул, не спуская взгляда с ее ног.

– Запишем в протокол, – гнусаво вставил Эрион, потирая нос. – День, когда Дом Света благодарит Дом Теней за предотвращённую смерть в подвале. Архитекторы, надеюсь, подавятся статистикой.

Пьетро поднялся ещё на ступень, загородив собой опасный участок.

– Я поднимусь последним, – сказал он спокойно. – Пожалуйста, смотрите под ноги. Особенно Вы, леди и Вы, хозяин. – Бросил взгляд на меня.

– Буду.

Мы пошли дальше, медленнее. Я держал факел так, чтобы видеть каждый выступ. Сандра прижимала Мармеладку, но теперь уже не спорила, когда я иногда касался её спины, направляя к более сухим участкам.

Наверху ждала дверь, кабинет и верхние ящики моего стола. А здесь, на лестнице, я ещё раз зафиксировал для себя простую вещь: я могу злиться на неё, на её риск, на её упрямство сколько угодно, падать я ей не дам.

– Ты всё такая же упрямица, даже после «смерти», – поддел её Эрион, когда мы вышли на следующий пролёт.

Сандра тут же обернулась через плечо, прижав Мармеладку крепче, и совершенно по-детски показала ему язык.

– Упрямство это то, что меня и спасло, – фыркнула она. – В отличие от твоих протоколов.

Эрион… улыбнулся, по-настоящему, а не своим фирменным «я всё просчитал». Коротко, хрипло, с гнусавым оттенком, нос всё ещё болел.

– Не спорю. Мои протоколы, в отличие от тебя, не умеют кусаться.

– Могут, если ими ударить по голове. – Райден хмыкнул.

Мармеладка в ответ на весь этот обмен мнениями решила, что мир опять сошёл с ума, и начала лапами яростно лупить воздух вокруг Сандры, как маленький белый боксёр. Та засмеялась тихо, но искренне, прижимая кошку к груди.

И вот тут меня укололо. Резко, не приятно, где-то под рёбрами, там, где обычно живёт тьма и сарказм.

Ревность.

Блять.

Я смотрел, как она показывает язык наследнику Разума, как тот, с перебитым носом, отвечает ей этой своей человеческой улыбкой, как Огонь хмыкает рядом, как кошка боксирует воздух… и ощущал, как внутри поднимается что-то нехорошее.

Не к ним, к себе.

«Спокойно, Тень, – сказал я себе. – Она не твоя. Официально вообще труп. Неофициально невеста Разума. Формально гостья в твоём доме. Всё.»

Тьма внутри издевательски фыркнула.

Гостья, ага. Которую я провожу через Нокс, меняю ей сигнатуры, укрываю в своей постели и держу под своей крышей так, будто она всегда здесь жила. Просто гостья.

Сандра поймала мой взгляд мельком, на секунду. Глаза, всё те же ореховые, живые, и в этой секунде не было ни Эриона, ни Райдена, ни лестницы. Только факт: она едва не рухнула, я поймал и она знает, чья это рука.

– Что? – спросила Сандра, чуть приподняв бровь.

– Ничего, – отрезал я, поднимаясь выше. – Следи за ногами. Вторая попытка слететь вниз и я прикажу Пьетро носить тебя по дому на руках.

– Я сам с радостью, – тут же откликнулся Райден и Мармеладка врезала ему лапой по запястью. – Шучу, шучу, – заворчал он.

Эрион провёл пальцем под носом, проверяя, не идёт ли кровь, и усмехнулся:

– Вижу, Дом Теней не любит, когда к его лестнице прилагаются посторонние руки.

– Дом Теней, – сказал я ровно, остановившись на полпути, отвернул к нему голову, – не любит, когда к его людям прилагаются лишние мнения.

Наши взгляды встретились. Он, разумеется, всё понял. Разум, мать его. Миг и маска вернулась на место. Он чуть наклонил голову, жест почти вежливый, почти издевательский.

– Отмечу для себя, – произнёс он. – Александра зона повышенной чувствительности.

– Александра зона повышенной безопасности, – поправил я. – И если тебе нужны живые объекты для наблюдений иди в Совет. Там их достаточно.

– Мужчины, – Сандра тихо фыркнула, пряча улыбку. – Один с носом, другой со скулой, третий с сардинами в голове и все считают, что знают, где меня хранить.

– В сейфе, – автоматически отозвался я.

– В огне, – пожал плечами Райден.

– В протоколе, – буркнул Эрион.

– В шкафу с эклерами, – добавил Пьетро, который как раз догнал нас, как будто подводя итог. – Там Вы, леди, бываете чаще всего.

Она рассмеялась уже вслух, и этот звук немного смыл жгучий укол под рёбрами. Совсем чуть-чуть. Недостаточно, чтобы я перестал его чувствовать, но достаточно, чтобы не сорваться.

Мы поднялись на последнюю площадку. Перед нами дверь моего кабинета. Той самой комнаты, где я проводил половину жизни, даже не подозревая, что в верхних ящиках лежит чужой смех над всеми нашими играми.

Я потянулся к ручке и, прежде чем открыть, поймал себя на мысли: ревность такая же хрень, как Разлом. Если не контролировать, разнесёт всё.

Свет, Огонь, Разум, Тень – мы сейчас лезем к картам, которые, возможно, отвечают за то, почему Империя вообще ещё держится. И я, блядь, думаю о том, как он на неё смотрит.

Я глубоко вдохнул, опуская эту занозу ниже, туда, где живёт мой зверь.

Сначала карты. Потом архитекторы. А с ревностью… разберусь позже. Если будет что разбирать.

В кабинете пахло бумагой, чернилами и морем как всегда. Только сейчас этот запах казался старше. Отодвинув кресло, я встал за стол и потянул на себя верхний ящик. Дерево тихо вздохнуло, как будто и правда ждало этого двадцать лет. Внутри был не хаос, а аккуратные, по-дедовски педантичные свёртки. Плотный жёлтый пергамент, кожаные тубусы, всё перевязано одинаковыми бечёвками.

– Ну привет, семейные секреты, – буркнул Райден, прислоняясь к краю стола.

Я достал первый тубус, развернул карту прямо на столешнице. Пергамент шуршал, как сухой снег. Старый архипелаг показался перед нами.

Не тот, что рисуют сейчас детям в учебниках, с тремя куполами и «опасной зоной Разлома», а настоящий. Острова, каждый со своей меткой дома, знакомой нам по библиотеке.

Дом Пепла. Дом Крылатых. Дом Драконьего Клыка.

Никаких описаний, только очертания и гербы те, что мы уже видели в чёрной книге, под слоем пыли.

Сандра обошла стол, осторожно придерживая Мармеладку. Пальцы всё ещё перевязанные, легли на край пергамента.

– Они были реальными, – тихо сказала она. – Не только в записях. У них были… побережья. Мысы. Горы.

Вторую карту развернул Эрион. Там была текущая Империя. Те же контуры, но кое-что… выжжено. Там, где раньше были эти три острова, теперь серое пятно. Официальное «ничто».

– Совет очень не любит пустоты, – заметил он. – Значит, если она есть, её кто-то создал намеренно.

Третья карта, была глубже, под старыми планами. Я её узнал по подписи деда в углу. Руны чёткие, злые.

Двенадцать меток. Одиннадцать знакомых: наши семь нынешних домов, плюс Свет, Пепел, Крылатые, Клык. И двенадцатая… не дом. Место. Не остров, не купол, а что-то вроде центрального узла, заштрихованного так густо, что пергамент потемнел.

– Вот он, – тихо сказал Райден. – Двенадцатый.

– Тут не написано «дом», – отметил Эрион, склонившись ближе. – Ни названия, ни герба. Только координаты и… – он ткнул пальцем в крошечную пометку деда сбоку. – «Основание».

– И что это значит? – Сандра напряглась.

Я смотрел на карту и чувствовал, как в груди потихоньку растёт знакомая тяжесть. Дед никогда не делал лишних пометок. Если он написал «Основание», значит…

– Значит, кто-то лежит под всеми, – выдохнул Райден. – Под домами. Под островами. Под нами. Фундамент.

– В библиотеке не было этого, – глухо сказала Сандра. – Чёрная книга показывала двенадцать гербов, но про основание ничего не говорилось. – Она перевела взгляд на меня. – Почему?

Я сжал пальцы в кулак, смотря на карты.

– Потому что Дом Света, возможно, сам не знал, – начал Эрион, но она резко повернулась к нему.

– Моё наследство умело хранить информацию лучше, чем все остальные, – отрезала она резко и Мармеладка недовольно махнула хвостом, соглашаясь словно с хозяйкой. – У нас были архивы, протоколы, пророчества, всё. И вдруг про целый «фундамент» никто не знает? Случайно? Либо кто-то вырезал это задолго до меня, либо…

В кабинете повисла не приятная пауза и даже кошка замерла, смотря на каждого из нас.

– Либо Дом Света тоже играл, – договорил за неё Райден. – Путая следы.

– Либо, да, – процедила она, дернув плечом. – Либо мы не такие уж белые и пушистые. Замечательно. – Смотрела на карты, но голос дрогнул. – Библиотека молчала. Чёрная книга показывала только гербы и обрывки. Три уничтоженных дома. Свет исчезший. И всё. Никакого ответа, кто эти двенадцатые. Как будто… нас кто-то намеренно водит кругами.

– Возможно, так и есть, – отозвался Эрион. – Дом Света всегда любил работать с символами. Сложные схемы, полунамёки…

– То есть ты хочешь сказать, – повернулась она к нему, – что мой дом специально скрыл что-то настолько важное, что из-за этого теперь умирают Нокс, Медиум и мы все? Прекрасно. —она усмехнулась рвано. – Может, вы зря нас сожгли. Мы сами отлично справлялись.

– Никто не «зря», – буркнул Райден. – Но у каждого дома всегда были свои игры. Мой отец тоже подписывал документы, о которых я узнаю из протоколов, а не из его рта.

Я молчал, слушая, как вокруг карты начинает сгущаться не тьма, раздражение.

– Может, – вдруг сказала Сандра, – Дом Света и правда не был таким уж «светлым». – Она подняла голову, в глазах мелькнуло что-то жестокое, направленное на себя. – Может, мы тоже кроили мир под себя. Может, «архитекторы» это вообще мы и были. А теперь просто кто-то доводит до конца начатое столетия назад.

– Ты сейчас говоришь глупости, – вырвалось у меня.

– А ты скажи, что это не похоже на правду, что твой дед не знал. Что Совет не знал. Что Дом Теней такой весь честный и ни разу не подчищал чужие ошибки, как свои. – сказала Сандра, развернувшись ко мне резко, голос стал громче. – Скажи, что Свет единственный, кто виноват. Так же проще. Тогда ты можешь злиться только на мои мёртвые стены, а не на свою живую Империю.

– Александра, – предупредил я.

– Что? – почти крикнула она. – Хочешь, чтобы я опять сидела тихо, ела кашу и делала вид, что всё это просто «ошибка протокола»? Мой дом сожгли. Официально записали «сбой». Неофициально «не проблема». Библиотека не даёт ответов. Карты не дают ответов. – ее пальцы сжались на краю стола. – Может, ответа нет. Может, Дом Света действительно врал всем. В том числе и мне.

В комнате стало тесно.

– Хватит, – вмешался Райден. – Ты сейчас бьёшь по себе, не по ним.

– А по кому мне ещё бить? – вспыхнула она. – По вам? По Совету? По архитекторам, у которых даже имени нет? У меня хотя бы имя есть. Дом, который сожгли, тоже название имел. Вот по нему и бьёт.

– Называться, быть Светом и быть идеальным, это не одно и то же, – ровно сказал Эрион. – У твоего дома были свои тени.

– У ВСЕХ были, – сорвалось у меня наконец, я хлопнул ладонью по столу, карта дрогнула. – Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Нам нужен факт: двенадцатый узел существует. Он не дом. Он основание. И кто-то сидит на нём до сих пор.

– «Не время», – передразнила она. – Конечно. У нас никогда ни на что нет времени. Ни на Нокс, ни на Медиум, ни на правду. Только на очередные отчёты и «подождём с эмоциями, пока всё не взорвётся». – Она ткнула пальцем в карту. – А вдруг это всё и есть Дом Света? Вдруг мы построили ради себя эту систему, а остальные просто приклеились вокруг? Вдруг уничтожили дом не как жертву, а как… замятие старых грехов?

– Не «мы», – отрезал я. – Ты не жгла свой дом.

– Но я из него, – прошептала она. – Я его продолжение. Его ошибка.

Что-то во мне щёлкнуло.

– Ты не ошибка, – сказал Райден одновременно со мной. Мы даже посмотрели друг на друга.

– Тоже мне, хор поддержки, – усмехнулась она, но глаза уже блестели. – Один с отцом в тюрьме, второй с дедом-параноиком, третий с Советом в голове, а я… а я вообще без дома. И без понимания, кто мы были на самом деле. – Плечи дрогнули, предвестник слез. – Может, я вообще не хочу знать, кто этот двенадцатый. Вдруг это мы.

– А вдруг нет, – отрезал я. – Вдруг это те самые архитекторы, которых мы ищем. – Мой голос стал жёстче, чем хотелось. – И пока ты занимаешься тем, что рвёшь собственный герб на куски, они продолжают двигать фигуры.

– Мой герб уже сожгли, помнишь? – резко сказала она. – Я могу рвать его сколько хочу, он всё равно только в моей голове.

– Тогда перестань рвать хотя бы её, – сорвался я сжимая кулаки и сдерживая тени в ногах. – В Ноксе людей рвут на опытах, в Медиуме рвут разломом, в Аэтере протоколами, а ты добавляешь к этому ещё и самоуничтожение.

– Это называется попытка понять, – прошипела она. – Не все живут, как ты, «под тенью», Каэль. Мне нужно знать, кто я. На чьей я стороне. Меня уже один раз использовали как «не проблему». Я не хочу второй.

– Ты на моей стороне, – выстрелил я. – Этого недостаточно?

Слова повисли в воздухе, как удар. Она замерла, тяжело дыша. Тишина выстрелила резко.

– Твоей, – повторила она. – То есть Дом Теней теперь моя ось? —Губы дёрнулись и подбородок дрогнул – А если ты завтра решишь, что я мешаю твоим планам по спасению Нокса и уничтожению архитекторов? Куда меня денешь? Обратно в отчёты?

– Не перегибай, – прошипел я.

– Я пытаюсь докопаться, куда ты меня вешаешь, – голос сорвался выше. – На какой крючок. «Мёртвая, но пока нужная». «Живая, но только если слушается». «Светлая, но лучше, чтобы молчала». – Глаза блеснули слезами. – Я имею право знать, кем был мой дом. Даже если правда мне не понравится.

– И я не запрещаю, – рыкнул я шагнув резко. – Я запрещаю только делать это ценой своей жизни. Ты уже один раз полезла в «Магнолию», второй в библиотеку, третий на Остров Света… – Стискивая зубы до скрипа, я продолжил – Сколько раз тебя вытаскивать, пока ты поймёшь, что ты не одна в этой игре?

– О, началось, – сорвалась она. – «Я тебя спасаю, будь благодарна и сиди тихо». – Слёзы наконец прорвались, блеснули по ресницам, но голос стал только резче. – А ты сам? Ты в Ноксе каждый день ходишь по грани, но если я скажу «не ходи», ты только рассмеёшься, потому что это твоя зона, твоя война, твоя боль. – она тыкнула пальцем в свою грудь – А это моя. Дом Света. Его грехи и его правда. И я хочу знать, не был ли мой дом тем самым двенадцатым монстром, которого все боятся.

Это уже было… не про карты. Про нас.

– Мир не вертится вокруг твоей боли, – вырвалось у меня быстрее, чем я успел подумать

Как выстрел. Всё затихло. Даже Мармеладка перестала урчать.

Глаза Сандры широко распахнулись. На секунду я увидел в них не наследницу, не Свет, а девчонку, у которой дом действительно сгорел, и которой сейчас сказали, что её боль просто… пункт в списке.

– Поняла, – тихо сказала она, голос сел. – Спасибо за напоминание, Дом Теней.

– Александра, – начал Эрион, но она мотнула головой.

– Нет. Всё честно. – выдохнула она опустив взгляд, смахнула слёзы тыльной стороной перевязанной руки, поморщившись, больно, но не остановилась. – Мир не вертится вокруг моего пепла. Нужно думать о Ноксе, о Медиуме, о двенадцатом и о твоих сардинах.

– Сейчас не то время… – начал Райден.

– А когда «то»?! – сорвалась она на крик. – Когда всё окончательно рухнет? Когда архитекторам останется только поставить подпись? – Вздохнула, дрожа. – Я проснулась в мире, где мой дом стёрли, назвали «сбоем системы» и используют как повод для чужих игр. И единственное, что хочу, это понимать, были ли мы жертвой или соучастником, мне говорят: «не сейчас, не время, не крути свою боль, мы заняты». Ты сам сказал, что Империя уже мертва, но когда дело доходит до моего дома внезапно «не до этого». – Ее слёзы катились уже тихо, по щекам. – Знаешь что, Каэль? Пошёл к чёрту.

Она сдёрнула с карты руку слишком резко, пергамент сдвинулся, один из свёртков скатился на пол. Мармеладка зашипела от перепуга, спрыгнула и метнулась в угол. Сандра развернулась и рванула к двери.

– Сандра! – окликнул я.

Она замедлилась на долю секунды, но ничего. Дверь хлопнула так, что на стене дрогнули старые рамки. Тишина обрушилась, как удар. Я стоял, прижав ладони к краю стола так, что побелели пальцы. Грудь ходила тяжело. Где-то сбоку Райден выдохнул:

– Ты красавец, Тень.

– Закрой рот, – глухо ответил я.

Эрион молчал, глядя на расползшуюся карту. На том месте, где было написано «Основание», по пергаменту размазалась одна солёная капля. Слеза.

– Чем больше вы хотите защищать друг друга, – тихо произнёс он, – тем больнее бьёте. В этом вся проблема двенадцати домов, если честно.

Я сжал глаза, чувствуя, как внутри тьма поднимается, тянется к дверям, к лестнице, к ней, но не двинулся. Сначала я должен был переварить собственные слова. И понять, кого именно я в этот момент пытался защитить её или себя.

Глава 11

– Нам надо продолжить поиски, – сказал я глухо, проведя дрожащей рукой по волосам. Пальцы застряли в них, как в чём-то липком. Хотелось вырвать себе кусок головы, а не только скулу.

– Конечно, – Райден шумно выдохнул, оттолкнувшись от шкафа. – Потому что, когда женщина в слезах уходит из комнаты, лучший ход «игнорируем, продолжаем работать». Прям фирменный стиль Дома Теней.

– Оставь