Запретная невеста для горца

— Это... это невозможно, — голос отца потрясенный. — Омар говорил, что Азамат отличник! Что скоро получит диплом!

— Мой отец не знал правды, — продолжает Шамиль. — Азамат скрывал это от всех. Но я узнал. И у меня есть доказательства. Видео.

Потом голос отца — гневный, потрясенный:

— Шамиль, твоего слова достаточно! – чеканит отец, сквозь зубы. — Он обманул нас! Обманул меня! Обманул мою дочь!

— Да, — соглашается Шамиль. — И я не мог позволить этому продолжаться. Договор был основан на том, что Азамат — успешный, образованный молодой человек, но это ложь. Ты имеешь полное право расторгнуть договор.

— Я... мне нужно поговорить с Омаром, — бормочет отец. — Немедленно. Как он мог...

— Отец еще не знает, — перебивает Шамиль. — Я собирался рассказать ему после разговора с тобой. Хотел дать тебе время принять решение.

— Решение?! — взрывается отец. — Какое решение?! Меня обманули! Мою семью опозорили!

В этот момент входная дверь распахивается с грохотом.

Я дергаюсь, выглядываю из-за угла.

В гостиную врываются двое мужчин — Омар Алиев, отец Азамата, и сам Азамат.

— Что здесь происходит?! — рычит Омар, и лицо его красное от гнева.

Шамиль встает, и я вижу выражение его лица — шок. Он явно не ожидал увидеть брата здесь.

— Отец? Азамат? — говорит он медленно. — Что вы здесь делаете?

— Мне позвонили, — бросает Омар. — Сказали, что ты здесь. Что ты рассказываешь какую-то чушь про Азамата. Что ты пытаешься разрушить свадьбу!

— Это не чушь, — отвечает Шамиль жестко. — Это правда. И ты бы знал ее, если бы не был таким слепым.

— Шамиль! — предупреждает Омар. — Ты забываешься!

— Нет, это ты забылся! — взрывается Шамиль. — Ты покрываешь его годами! Закрываешь глаза на его косяки! А теперь хочешь женить на ничего не подозревающей девушке, которая заслуживает лучшего!

— Я не позволю тебе разрушить этот брак! — кричит Омар.

— А я не позволю тебе разрушить ее жизнь!

Они стоят друг напротив друга, и напряжение в воздухе такое густое, что можно резать ножом.

Мой отец встает между ними.

— Остановитесь оба! — командует он. — Омар, это правда? Твой сын не закончил университет?

Омар бросает быстрый взгляд на Азамата. Тот смотрит в пол, и по его лицу понятно — правда.

— Это... временная ситуация, — бормочет Омар. — Он уже пересдал. Получит диплом. Это вопрос времени.

— Вопрос времени?! — мой отец краснеет. — Свадьба через две недели! Ты собирался женить его на моей дочери, не сказав мне, что он даже не имеет образования?!

— Образование — не самое важное, — пытается Омар. — Главное — он из хорошей семьи, обеспечен, даст ей все необходимое...

— Договор был четким! — перебивает мой отец. — Успешный молодой человек с европейским образованием! Это были твои слова! Ты обманул меня!

В этот момент Азамат делает шаг вперед.

— Дядя Гаджи, пожалуйста, — говорит он, и голос молящий. — Не расторгайте договор. Я исправлюсь. Получу диплом. Стану достойным мужем вашей дочери. Дайте мне шанс.

— Заткнись, — бросает Шамиль холодно.

Азамат оборачивается к нему.

— Что?

— Я сказал, заткнись, — повторяет Шамиль. — Ты наделал достаточно бед. Не делай хуже.

— Ты не имеешь права указывать мне! — взрывается Азамат.

— Имею, — Шамиль подходит ближе. — Потому что я твой старший брат. И потому что я устал чистить за тобой дерьмо.

— Шамиль! — предупреждает отец.

Но Шамиль не останавливается. Он разворачивается к моему отцу:

— Гаджи, ты должен знать всю правду. Азамат не просто не закончил университет. Он еще и вор. Он украл у меня деньги. Пятьдесят тысяч долларов. Чтобы купить пересдачу экзаменов.

Гробовая тишина.

— Это... это правда? — шепчет мой отец, глядя на Азамата.

Азамат бледнеет, отводит взгляд.

— Я собирался вернуть...

— Он вор, — повторяет Шамиль. — И лжец. И ты хочешь выдать за него свою дочь?

Мой отец медленно садится обратно в кресло. Лицо его серое.

— Я... мне нужно время подумать, — говорит он тихо.

— Гаджи... — начинает Омар.

— Уходите, — перебивает мой отец, не поднимая головы. — Все трое. Уходите из моего дома. Мне нужно время.

— Но свадьба...

— Через две недели никакой свадьбы не будет, — говорит отец жестко, поднимая голову. — Это я знаю точно. Нужно ли мне расторгать договор окончательно — вот о чем я должен подумать. Мой ответ будет позже.

Он встает, указывает на дверь.

— А теперь уходите. Все.

Омар хватает Азамата за руку, тащит к выходу. Шамиль задерживается на секунду, смотрит на моего отца.

— Спасибо, что выслушал, — говорит он тихо.

Отец кивает, не глядя на него.

Шамиль идет к выходу. Проходит мимо угла, где я прячусь, и наши взгляды встречаются на долю секунды.

В его глазах вопрос. Облегчение. И что-то еще, чего я не могу прочитать.

Потом он уходит. Дверь закрывается.

Я слышу, как заводятся машины, как они уезжают.

И только тогда выхожу из своего укрытия.

Отец сидит в кресле, обхватив голову руками.

— Отец? — говорю я тихо.

Он поднимает голову, смотрит на меня. В глазах усталость. Разочарование.

— Ты слышала?

— Да, — признаюсь я.

Он вздыхает тяжело.

— Прости, дочка. Я думал, что делаю лучшее для тебя. Но оказывается, я ошибался.

Я подхожу, сажусь рядом с ним на подлокотник кресла.

— Ты не виноват, отец. Тебя обманули.

— Да, — он качает головой. — Обманули. Старинная дружба, традиции, договоры... и все основано на лжи.

Он смотрит на меня.

— Мне нужно подумать, — говорит он.

Радость взрывается в моей груди, но я стараюсь не показывать этого. Делаю грустное лицо.

— Я понимаю, отец.

— Тебе, наверное, нужно... отдохнуть, — говорит папа более мягко, чем обычно. — Отвлечься. Это был тяжелый день.

— Да, — соглашаюсь я. — Может, прогуляюсь немного? Подышу воздухом?

Он кивает.

— Иди. Только недалеко. И будь дома к ужину.

Я целую его в щеку, бегу наверх. Хватаю телефон, сумку, выхожу из дома.

Иду по улице быстро, почти бегу. Внутри бурлит восторг, который я больше не могу сдерживать.

Это случилось. Реально случилось. Свадьбы не будет!

Достаю телефон, пишу Шамилю:

«Спасибо. Спасибо. Спасибо. Ты спас меня»

Ответ приходит почти сразу:

«Где ты?»

«Вышла погулять. Сказала отцу, что нужно отвлечься»

«Адрес. Сейчас»

Я отправляю ему локацию. Через пять минут его черный Мерседес паркуется рядом.

Я сажусь, и даже не успеваю закрыть дверь, как он трогается с места.

— Куда едем? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает он. — Просто ехать. Нужно быть в движении.

Мы едем по городу без цели. Мимо знакомых улиц, площадей, парков.

Телефон звонит. Мама.

Я отвечаю:

— Алло?

— Зарина, где ты? — голос мамы встревоженный.

— Гуляю с Лейлой, — вру я быстро. — В парке. Она скоро уезжает на учебу в Москву. Мы хотим попрощаться.

— О, — мама успокаивается. — Хорошо. Но будь дома к ужину, договорились?

— Конечно, мама.

Она вешает трубку.

Шамиль бросает на меня взгляд.

— Ловко врешь.

— Научилась, — пожимаю плечами.

Мы выезжаем из города. Я узнаю дорогу — в горы. К нашему месту.

— Расскажи, — прошу я. — Как отреагировал твой отец? После?

Шамиль усмехается горько.

— Как и ожидалось. Ярость. Обвинения. Сказал, что я предал семью. Что разрушил репутацию. Что больше не считает меня сыном.

— Шамиль... — я кладу руку на его плечо.

— Ничего, — он пожимает плечами. — Переживет. Или не переживет. Мне уже все равно.

Но я вижу напряжение в его теле. Боль в глазах.

Он пожертвовал отношениями с семьей. Ради меня.

Мы приезжаем к реке. Он паркуется, глушит двигатель.

— Голодная? — спрашивает он.

— Немного.

Он открывает багажник, достает термос, пакет с едой.

— Взял по дороге, — объясняет он. — Подумал, что нам обоим нужно поесть.

Мы садимся в беседке. Он разливает чай из термоса, достает сэндвичи.

Едим молча. Слушаем шум реки, шелест листьев.

— Знаешь, о чем я думаю? — говорю я, когда доедаю сэндвич.

— О чем?

— О Москве, — я улыбаюсь. — Теперь, когда свадьбы не будет, может быть, отец согласится отпустить меня учиться. Журфак. Моя мечта.

— Москва, — повторяет Шамиль, и в голосе что-то странное.

— Да. Представляешь? Я буду жить в общежитии. Ходить на лекции. Писать статьи. Путешествовать по городу. Это будет... свобода. Настоящая свобода.

Он смотрит на меня долго.

— Ты хочешь уехать отсюда? Погоди радоваться. Твой отец еще не дал окончательного ответа.

— Я чувствую, что папа откажет Азамату, - говорю, но почему-то теряю уверенность. — Конечно, я хочу уехать, — киваю, отвечая на его вопрос. — Разве не об этом я мечтала все это время? Сбежать от этой жизни. От традиций. От контроля.

— И забыть про все, что было здесь, — добавляет он тихо.

Я замираю.

— Шамиль...

Он встает резко, идет к краю беседки. Стоит спиной ко мне.

— Ты права, — говорит он. — Ты должна уехать. Жить своей жизнью. Осуществить мечты.

Я подхожу к нему, встаю рядом.

— Но?

— Но я буду скучать по тебе, — говорит он, не глядя на меня. — Как идиот. Будучи взрослым мужчиной. Буду скучать по девчонке, которая выводит меня из себя.

Что-то сжимается в груди.

— Шамиль...

Он разворачивается резко, хватает меня за талию, притягивает к себе.

— Но сегодня, — шепчет он, наклоняясь ближе, — сегодня ты еще здесь. Со мной.

И целует меня.

На этот раз поцелуй другой. Не яростный, как вчера. Медленный. Глубокий. Исследующий.

Его губы нежно скользят по моим. Язык проникает мягко, танцует с моим, учит, направляет.

Я отвечаю, стою на цыпочках, обхватываю его шею руками.

Он целует меня так, будто запоминает. Будто это последний раз.

Его руки на моей талии скользят вверх, к ребрам, потом замирают.

— Можно? — шепчет он между поцелуями.

— Да, — выдыхаю я.

Его ладони накрывают мою грудь через толстовку, сжимают мягко, и я стону ему в губы.

Потом он углубляет поцелуй, отвлекая меня, а руки скользят под толстовку, под футболку, к голой коже.

Я вскрикиваю от контакта. Его ладони горячие на моей коже, большие, грубоватые.

Они скользят вверх, к бюстгальтеру, останавливаются.

— Зарина, — голос хриплый. — Если ты хочешь остановиться — сейчас. Потому что через минуту я не смогу.

— Не останавливайся, — шепчу я.

Его пальцы находят застежку бюстгальтера спереди. Расстегивают одним движением.

И его ладони накрывают мою обнаженную грудь.

Я выгибаюсь, задыхаюсь. Это... это слишком. Слишком много ощущений.

Его большие пальцы находят соски, проводят по ним, и я чуть ли не теряю сознание от удовольствия.

— Шамиль, — стону я. — Я... я не могу...

— Можешь, — шепчет он, целуя мою шею. — Расслабься.

Он массирует мою грудь, сжимает, поглаживает, дразнит соски, и волны удовольствия накатывают одна за другой.

Колени подкашиваются. Я держусь за его плечи, чтобы не упасть.

— Шамиль... — задыхаюсь я. — Мне... мне странно...

— Что странно? — он целует за ухом.

— Внизу... там... — я краснею. — Горячо. И как будто пульсирует. И... мокро.

Он застывает. Потом издает звук — что-то среднее между стоном и рычанием.

— Блять, — шепчет он. — Ты убьешь меня. Знаешь?

— Что? — не понимаю я.

Вместо ответа он резко убирает руки, встает, идет к машине большими шагами.

Я стою, дрожа, пытаясь понять, что случилось.

Он открывает багажник, достает что-то. Что-то похожее на туристический матрас. Разворачивает его, бросает на траву рядом с беседкой.

Потом разворачивается ко мне, и в его глазах что-то дикое.

— Я больше не могу себя контролировать, — говорит он, и голос хриплый. — Прости.

Он подходит ко мне в два шага, хватает, валит на матрас.

Я пытаюсь сопротивляться — больше от удивления, чем от страха.

— Шамиль, погоди...

Но он накрывает меня собой, и его вес прижимает к земле. Целует снова — жадно, голодно, не давая опомниться.

Его рука снова забирается под толстовку, к груди, сжимает.

Я стону, выгибаюсь.

— Вчера ты сама просила, — шепчет он между поцелуями. — Так кто из нас трус?

— Я... — задыхаюсь я. — Мне будет больно...

— Я буду аккуратным.

— Здесь нас могут увидеть...

— Здесь никого нет. Никогда не бывает.

— Холодно на улице...

— Я согрею тебя.

Он целует мою шею, спускается ниже, к ключицам, и его рука стягивает толстовку вверх.

Я паникую, хватаюсь за его руки.

— Шамиль, правда, я не готова... не здесь... не так...

Он замирает. Поднимает голову, смотрит на меня.

В его глазах борьба. Желание против контроля.

Потом он резко откатывается, встает на ноги.

— Черт, — говорит он, проводя рукой по волосам. — Мать твою, ты права.

Я сижу на матрасе, поправляю толстовку, смотрю на него снизу вверх.

Он стоит, тяжело дышит, смотрит куда-то в сторону.

Потом резко наклоняется, подхватывает меня на руки — одним движением, как будто я ничего не вешу.

— Что... что ты делаешь?! — пищу я.

— Мы едем ко мне домой, — говорит он, идя к машине. — Где есть кровать. И отопление. И никто не помешает.

— Но...

— Никаких «но», — он открывает заднюю дверь, практически закидывает меня на сиденье. — Пристегнись.

Захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль.

Заводит двигатель, и мы срываемся с места так резко, что меня вдавливает в сиденье.

Гл