Убей любимых

Л. Э. Харпер

Убей любимых

L. E. Harper

Kill your Darlings

* * *

Copyright © Shivnath Productions, 2022

© Н. Тигровская, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается тем, кого я не смогла спасти: Медузе, Скайло и Орео.

Предисловие

Хотя в этой книге немало фантастического, в ее основе лежит истина. В ней я говорю о самом сокровенном – о том, чем отнюдь не горжусь; о том, что, как мне казалось, способно скорее навредить, чем принести пользу, будучи сказанным вслух. Долгие годы я страдала от депрессии. На этих страницах вас ждет – бок о бок с драконами и магией – хроника того, как я опускалась на самое дно. Вы столкнетесь с мрачными и порой ничем не прикрытыми описаниями психических расстройств, в том числе – отвращения к себе и самоповреждения. В голосе рассказчика вы услышите недобрые ноты, потому что голос депрессии извращает истину и настраивает говорящего против него самого. Я знаю, что подобные вещи могут ранить людей, которые так же, как и я, бились об это дно лишь для того, чтобы провалиться еще ниже, в новые бездонные глубины. Это предупреждение написано с тем, чтобы помочь вам решить, хотите ли вы читать такую историю. Несмотря на то, что моя книга погружает во тьму и заставляет вглядываться в помыслы рассказчика, ведущие к суицидальным идеям, в конечном счете это история надежды. Когда я читаю написанные мною слова, они напоминают мне о том, что я – больше, чем тьма внутри меня; больше, чем вся масса моих ошибок; больше, чем вся перенесенная боль. Я начинала писать «Убей любимых» как признание в любви себе самой, когда мне казалось, что больше никто в мире меня не любит; но потом я отточила эту историю и многое в ней пересмотрела и поменяла в надежде на то, что она сможет послужить и признанием в любви другим людям, страдающим от того же, что пережила я сама. Я писала в надежде на то, что разговоры на подобные темы смогут проторить дорогу к тому, чтобы их перестали стигматизировать. Я подробно изложила свой путь и свои чувства в надежде на то, что другим людям станет не так одиноко. Я описала свою внутреннюю борьбу в надежде на то, что однажды ко всем подобным битвам будут относиться с пониманием и добротой, а не с безразличием и пренебрежением. Как и представители любой общности, все люди с депрессией – разные. Мой путь может не походить на ваш. Я рассказала свою правду, как смогла; это единственное, что всем нам остается. Но если мы с вами похожи, если ваши расстройства так же лгут вам, искажают вашу действительность и отнимают радость, то знайте – моя книга написана для вас. Я представляю, с чем вы боретесь, и верю: вы можете победить.

Со всей любовью,

Л. Э. Харпер

Предупреждение

Книга содержит описание психических расстройств, включая депрессию, тревожность, суицидальные наклонности и самоповреждение. Также в тексте присутствуют взрослые темы и лексика, жестокость и смерть персонажей.

Глава 1

Забвение – занятная штука. Инстинкт заставляет людей страшиться этой бездны, но вот я в ней – и все не так уж плохо. Меня поглощает тихая пустота. Меня окутывает холодная тьма.

На миг, на вечность, я пропадаю.

С самых окраин моего полубессознательного разума сочатся ощущения, и я чувствую слабый медный привкус на языке. Шершавые льняные простыни касаются моей щеки. Воздух полнится пьянящим ароматом земли, пропитанной дождем. Когда отдаленный рев разносится, подобно громовым раскатам, над пустынными равнинами, мой мозг пробуждается к жизни.

Это сон, и я знаю его наизусть.

По моим венам разливается жар, едва я понимаю, что происходит. В юности я трудилась без устали – и это не шутка, – чтобы добиться осознанности сновидений. Я вела дневники, использовала мнемоники, соблюдала распорядок проверок на реальность. Теперь осознанные сны – моя вторая жизнь. Мой мозг жаждет этой свободы.

Изголодавшись по счастью в обыденном мире, он чует возможность сбежать и хватается за нее.

Сон уплотняется вокруг меня, будто кокон. Я вытягиваю себя из темноты, предвкушая ночное приключение. Тревога разжимает тупые когти, никогда не отпускающие мою грудную клетку. Я всем нутром чувствую новый, чудесный мир и устремляюсь ему навстречу, а в душе моей воцаряется покой.

Покой. Счастье. Я могла бы до скончания веков гнаться за этими чувствами в настоящем мире и ни разу даже не приблизиться к ним; здесь до них всегда легко дотянуться.

Моя рука блуждает под истрепанным покрывалом и находит теплую ладонь. Я провожу по мозолям на ней большим пальцем и улыбаюсь. Раз Вален со мной, этот сон будет хорошим.

Он явно будет хорошим. Я вернулась в свое любимое место. Я чувствую пульс каждого дерева, я знаю историю каждого камня и потаенные желания каждого существа. А как иначе? Я создала их. Это мой сон, моя вселенная. И когда я осознаю это, я могу ей управлять.

Люди в настоящем мире, в обыденном и печальном мире, говорят, что писатели подвержены комплексу бога. Мне трудно не согласиться.

Наслаждаясь образом своего вымышленного мира, я улавливаю дымный аромат древесины, сгорающей в сигнальных кострах. Это значит, что мне снится одна из моих военных кампаний. Хвойные нотки в запахе дыма подсказывают, что я на северо-западном побережье.

Странно. Не припомню, чтобы когда-нибудь чувствовала во сне запахи. Впрочем, может быть, я просто забываю. Может быть, ощущения утекают после пробуждения, как песок сквозь решето.

Моя главная героиня, Кайла Старблэйд, – в чьем теле я обитаю всякий раз, когда мне снятся мои фэнтезийные романы, – сражается на переднем крае в самой масштабной и опасной битве Войны Теней. Исходя из всего, что подсказали мне чувства, я делаю вывод, что наступает день после того, в который наше войско освободило занятый Тенью город Вестпорт.

Я прибыла к началу пятого и последнего тома своей серии книг. Неудивительно, ведь эта незаконченная рукопись занимает большую часть моих будней, не давая покоя. Я от нее не в восторге. Как и мой издатель.

Нет уж. Не думай об этом. Сосредоточься на сновидении. Наслаждайся счастьем, пока это возможно.

Словно по сигналу, пальцы Валена приходят в движение. Переплетаются с моими, и я открываю один глаз, чтобы взглянуть на него. Меня затапливает нежностью, вымывающей все мрачные и тревожные мысли.

Он совершенен.

О, я наделила его и слабостями, и долей пафоса. Он самодостаточен и преследует собственные цели. Объединение всех наших сил в Смертный Союз? Идея Валена. Победа в Вестпорте? Достижение Валена. Три с половиной книги ожидания первого шага со стороны Кайлы? Да, это Вален Штормкрест, вопиющий идиот и первоклассная булочка с корицей.

Крошечные бусинки пота поблескивают на его смуглой коже. Обнаженная грудь вздымается от спокойных, размеренных вдохов. Смоляные волосы обрамляют скульптурное лицо, растрепанными волнами ниспадая на благородный лоб.

Говорят, что невозможно представить человека, которого ты не видел. Каждое случайное лицо в сновидениях – это лицо кого-то, когда-то и почему-то высеченного в твоей памяти. Мозг шерстит каталоги и населяет твои ночные видения настоящими людьми.

Вот только я уверена, что никогда не встречала никого, подобного Валену. Эти высокие скулы, длинный нос, точеный подбородок, – я бы запомнила такого человека. В настоящем мире нет людей настолько незаурядной внешности. Когда он поворачивается ко мне и распахивает сияющие серые глаза, живые и изменчивые, словно грозовая туча, у меня перехватывает дыхание.

– Кайла. – Он сжимает мою руку. – Ты здесь.

– Где же еще мне быть? – Попытка изобразить кокетливый тон с позором провалена.

– Обычно ты исчезаешь перед рассветом.

Верно. Кайла – порой немножечко дура. Она не сильна в общении и сама создает себе проблемы. Это годится для увлекательных историй, но сейчас я на драму не настроена. Ее у меня в реальной жизни с избытком, спасибо огромное.

– Хотелось бы мне остаться здесь навсегда, – шепчу я.

Даже едва заметная, сонная улыбка полностью меняет облик Валена. Он прижимает руку Кайлы – мою руку – к груди.

– Если бы только мы жили в мире, где это возможно. Но солнце взошло, и нам пора побеждать в войне.

Да, Смертный Союз отчаянно старается спасти мирных жителей от жестокой расправы со стороны захватчиков; но во сне я об этом думать не обязана. Нет никакой нужды нагружать мой измученный мозг решением таких проблем.

– Война может подождать, – говорю я.

Он усмехается.

– Кто ты, и что ты сделала с Кайлой Старблэйд?

– Я ее злой двойник. – Закрыв глаза, я льну ближе к нему, прижимаюсь всем телом к его телу. Даже во сне я чувствую изнеможение и усталость. И опустошенность, словно я сама, как мои персонажи, потратила все силы на сражения.

В некотором роде так оно и есть. Я только что проиграла Битву за Авторские Права, и утром понедельника наступает День Д, в который мне нужно предоставить своему редактору итоговый вариант рукописи.

Я еще не закончила вносить в него правки. Вообще-то даже не начала.

– Тебе никогда не убедить меня в том, что ты злая, – говорит Вален с игривыми нотками в глубоком голосе, – однако твою красоту стоило бы объявить преступной.

В обычных обстоятельствах от подобных приторных излияний меня бы стошнило. В отличие от Кайлы, у меня отношений нет. Никогда не было и, вероятно, не будет. Откровенно говоря, я не хочу отношений. По крайней мере, с настоящими людьми.

Вален – другое дело. Я создала его, чтобы любить (ну и потому, что один из негласных законов подросткового фэнтези требует наличия романтической линии). И помимо обязательных для романтического героя качеств я наделила его всем, о чем только могла мечтать. Я не могла не полюбить его, потому что иначе не сумела бы убедительно выписать Кайлу и то, как она в него влюблялась. А еще я могу его любить потому, что он безопасен. И недосягаем.

Совершенный плод моего воображения.

Скомканный матрас подо мной шевелится. Я открываю глаза и вижу, как Вален приподнимается на левом локте и нависает надо мной. В тот же миг моя грудная клетка становится тонкой и хрупкой, будто способной в любой миг расколоться под натиском буйно забившегося об нее сердца.

Осознанные сновидения учат подмечать закономерности: повторяющиеся знаки, события, действия людей. Вален снился мне предостаточно, но такого рода близости между нами раньше не случалось. Обычно мне нужны по крайней мере три стопки текилы, прежде чем я смогу хотя бы задуматься об обмене слюной. Поэтому – или по ряду менее явных и более мрачных причин – мне сложно представить поцелуи с ним. Может быть, так мое подсознание не слишком изящно мне на что-то намекает.

На что именно – я не представляю. Вален склоняется ко мне, его губы вот-вот коснутся моих. Мои разум и тело оцепенели. Разрешить ему?

Я хочу этого?

Новый отдаленный рев разрушает чары, раскалывает волшебство и кошмарную тяжесть момента. На звук откликается гулкий медный голос сигнального рога.

Вален вскидывает голову и смотрит на восток, будто глядя сквозь холстину палатки прямо в небо, откуда спускается дракон. Я не могу видеть сквозь ткань, но знаю, что происходит, потому что сама это написала. Я знаю все об этом вымышленном мире, но, очевидно, до сих пор не знаю саму себя. Пользуясь тем, что Вален отвлекся, я осторожно выкручиваю тело Кайлы из-под него.

– Цендрион вернулся из дозора. – Он перекатывается на край койки и встает. Одеяло соскальзывает со стройного мускулистого тела воина. Пока он одевается, я не отвожу глаз. Может, я и не поддаюсь желанию, даже во сне, но наслаждаться видом это не мешает.

Он бросает на меня косой взгляд.

– Ты собираешься вставать?

«Нет», – хочется мне ответить, но слово застревает в горле. Несмотря на крайнюю осознанность, не я сижу за штурвалом этого сна. События развиваются, как бы остро мне ни хотелось обратного. Если дать им ход, я, возможно, получу заряд вдохновения, способный вытолкнуть меня из творческого кризиса.

Я нахожу на земляном полу штаны и рубашку Кайлы и быстро одеваюсь. Собираюсь последовать за Валеном к выходу из палатки, но он меня останавливает.

– Нельзя, чтобы нас увидели вместе в такую рань, – шепчет он. – Тебе нужно перенестись.

Я подавляю раздраженный стон. Как и все обитатели созданного мною мира, Кайла владеет магией. Однако мне так и не удалось обуздать ее силу, даже в самых осознанных снах. Сколько бы я ни писала о системе магии в мире Солеры, я не представляю главного – как управлять той энергией, что течет здесь в каждом живом существе. Я не знаю, какие части мозга за это отвечают, какие мышцы должны сокращаться.

Отмахнувшись от слов Валена, я пытаюсь его обойти.

– Неважно.

Он встает у меня на пути, широкоплечий и на голову выше.

– Я – главнокомандующий этой армии.

– А я – Светоносица, – парирую я почетным званием, которым наделили Кайлу воины.

– Мелкая сошка в лучшем случае.

Черт. Этот диалог не так уж плох. Может, я все-таки внесу немного правок. Добавлю его в начало пятой книги. Пусть даже у моей команды и редактора вопросы только к развязке.

– Клянусь, никто не обратит внимания на то, что мы вместе, – говорю я.

– Даже если не обратят – хотя они обратят – и даже если ты за ночь вдруг передумала беспокоиться о своей репутации, мой долг – оберегать тебя. Наши отношения – предмет разногласий. Военный суд ищет любую возможность наказать тебя. Не дари им ее.

Я скорбно усмехаюсь. Он говорит чистую правду. Очень в духе книги. Очень в его духе. Как автор всей истории я согласна с ним, даже если во сне это вызывает раздражение.

– Ладно. – Проще будет перестать спорить. – Встречаемся на восточном склоне.

Вален пристально разглядывает меня с нечитаемым выражением на лице.

– Ты сегодня какая-то другая.

– В хорошем смысле другая или в плохом?

Он едва заметно приподнимает уголки губ – характерная почти-что-улыбка, его фирменное выражение.

– Отвечу сегодня вечером.

– То есть свидание.

Лицо у него смягчается, он дарит мне редкую настоящую улыбку. И ныряет под полог палатки навстречу утру.

Крепко зажмурившись, я пытаюсь волевым усилием оказаться на холме, пробую заклятие переноса. Без толку. Магия не приходит. Всем моим переживаниям о собственной беспомощности в жизни, отношениях и работе понадобилось проявиться и в этом сне.

Я отказываюсь от магии, смирившись с провалом, и прислушиваюсь к суматохе снаружи. Солдаты скоро выстроятся в очередь на завтрак на дальнем краю лагеря, измотанные вчерашней битвой и жаждущие горячей пищи. Я шагаю вглубь палатки, приседаю около койки, приподнимаю уголок холщовой стены. Дожидаюсь, пока все уйдут, и выскальзываю на улицу. Земля, влажная после грозы и истоптанная ночными дозорными, скользит под ногами холодной грязью. Сырость, что пробирается под мою хлопчатую рубашку, совершенно как настоящая. Этот сон невероятен.

Настроение у меня улучшается, как только я принимаюсь шагать на восток, вытирая ладони о штаны виверновой кожи, обычную одежду Кайлы. Я протискиваюсь в зазор между земляных столбов вокруг палаток и поднимаюсь на холм, примыкающий к границе лагеря. Ветер приносит нежные птичьи трели, а чистое розовеющее небо обещает прекрасный денек. Ничего общего с теснотой, грязью и тяжестью Нью-Йорка.

Раньше я любила этот город. Любовь померкла, как и многие другие хорошие вещи в моей жизни. Теперь его нескончаемый шум только ездит мне по нервам. Угрюмые здания маячат вокруг, будто тюремщики, обступающие меня всякий раз, как я бреду по улицам. Я слишком измотана, чтобы выносить буйство неона, слишком устала, чтобы ценить красоту мегаполиса, которую когда-то замечала.

Но в сновидениях мое сердце до сих пор колотится от эмоций, которые жизнь отжала из моей души. Сейчас я на Солере – в мире, судьбу которого я леплю по своей прихоти, – и вот-вот встречусь с любимым персонажем.

Взбираясь на травянистый склон одновременно с солнцем, я не могу сдержать слезы, набегающие на глаза. Наверху, сверкая в золоте восхода, стоит Цендрион: воин, герой и друг.

И, помимо прочего, дракон.

В снах о драконах нет ничего необычного – черт, да на них выстроена моя карьера – но сегодня что-то в Цендрионе трогает меня сильнее, чем когда-либо прежде. Лучи солнца превратили его тело, покрытое белой чешуей, в ограненный алмаз. Аметистовые глаза сияют безмолвной поддержкой. Он меня понимает. Он знает мою душу не хуже, чем я – его.

Ну, по крайней мере, то, что от нее осталось. Цендриона преследует его прошлое, неласково к нему и будущее. Я сплела его судьбу с судьбой главного злодея моего мира: лорда Залора, жестокого тирана, развязавшего Войну Теней.

Обратившись к этому злодею, мои мысли будто темнеют, и радость внутри затягивает грозовыми тучами.

«Убей любимых». Есть такая присказка в нашей издательской сфере. Применительно к книгам это означает отказ от привязанностей. Для меня же смысл в ней другой.

Я ужасно обошлась с Цендрионом. Непростительно ужасно. Меня захлестывает желание попросить прощения у него, у всех моих персонажей. Вален уже здесь, как и лучшие друзья Кайлы. Ашер Брайтстоун, человек, и Рекса Фейлорин, оборотень, стоят бок о бок, глядя на меня.

– Вовремя, – говорит Рекса. В естественном облике она похожа на человека, но в ее теле смешались черты разных созданий. Покрытые темной шерстью ноги переходят в чешуйчатый торс, усеянный пятнами, как у питона. Чешуя плавно превращается в кожу ближе к человеческому лицу с тонкими чертами, которое она неприязненно кривит. – Ты что, ползла сюда прямо по грязи?

Я не нахожу слов. Я заворожена великолепием костяных рогов Цендриона, возносящихся по обе стороны его головы изящными изгибами. От теплой улыбки Ашера у меня ноет в груди.

– Мои любимые, – шепчу я, упиваясь их красотой. Обрамленные изумрудной зеленью пышных равнин, на фоне древних мраморных склонов Вестпорта, эти четверо кажутся мне самыми прекрасными созданиями из всех, что я видела. Это семья, в которой я всегда нуждалась. Друзья, каких я никогда не знала.

У меня есть друзья в настоящем мире – да, есть, – но их небольшое число все сокращается. Такова жизнь сломленного, ущербного человека, который не силен в общении и сам создает себе проблемы.

Разумеется, Кайла написана с меня. Она и есть я, а я – это она. Но я – еще и все остальные мои персонажи. Я в каждой травинке на этом холме. Я солнце. Я вселенная. Я никогда не чувствовала этого так явно, как сейчас, здесь, в этом необъяснимом, разбивающем сердце сновидении.

Я открываю рот, собираясь сказать что-нибудь пронзительное и поэтичное, достойное творца, говорящего со своими дивными, совершенными, обреченными творениями.

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, Цендрион испускает крик боли. Он встает на дыбы и бьет крыльями, так что я вижу смутную фигуру позади него и рукоять кинжала в его бедре.

Черт. Катись оно все к черту! Это первый серьезный сюжетный поворот пятой книги. Лорд Залор подослал убийцу к Кайле и ее друзьям в отместку за Битву при Вестпорте. Какая же я бессовестная засранка, что об этом забыла!

Мои персонажи разом приходят в движение. Пока Цендрион разворачивается к нападающему, Рекса сгибает кошачьи ноги в боевой стойке. Она призывает морфомагию и в мгновение ока обращается в грозного тигра. Кожа и чешуя порастают рыжей с полосками шерстью, а вот янтарные глаза остаются человеческими и горят жаждой крови.

Вольтомагия с треском рождается вокруг Валена, и тот швыряет сине-белый разряд в убийцу. Ашер, воинские таланты которого заключаются во владении оружием, одним плавным движением достает, кладет на тетиву и поджигает стрелу. Однако противник слишком умен. Он призывает темномагию и исчезает в вихре теней, делая чары и стрелы бесполезными.

Цендрион яростно озирается и раздувает ноздри, будто надеясь отследить движения теневика по запаху. Из его раны струится кровь, обегая чешуйки на левой задней лапе, но он не обращает на это внимания.

– Лети к целителям, – прошу я дракона, размахивая руками. – Кинжал был смазан ядом.

Глаза-самоцветы теперь смотрят на меня.

– Как ты узнала?

«Я это написала». От стыда язык наливается свинцом, и я не могу вынудить себя произнести признание вслух.

– Мы не закончили, – говорит Вален. – Цендрион, возвращайся в лагерь и бей тревогу – и загляни к целителям, пока будешь там. Старблэйд, готовь защитные чары.

Отдавая приказ, он даже не глядит на меня, сдержанный и отстраненный. Озирается по сторонам, высматривая любые следы наемника.

Я стискиваю зубы. Меня вдруг одолевает злость – не на Залора, а на себя. Какой нужно быть идиоткой, чтобы потратить такое утро на сцену с покушением? Я настолько увязла во мраке, что не заметила простого великолепия момента. Почему было не написать побольше об аромате травы, укрытой росой? О сиянии чешуи Цендриона? Об ощущении кожи Валена рядом с моей?

Убийца возникает прямо передо мной, выныривая из теней и обретая телесную форму. Я замахиваюсь на него, потому что без магии Кайлы больше ничего не могу сделать. Он уворачивается, выхватывает еще один отравленный клинок и вонзает его мне в грудь.

– Лорд Залор шлет вам поклон, – шипит мне в ухо.

Меня никогда не ранили в настоящем мире. Я описывала ужасные ранения, но, не испытав этого на себе, я не могу знать, как ощущается удар клинка. Он не может мне присниться.

Но он мне снится. Рукоять кинжала торчит между вторым и третьим ребром. Нестерпимая тяжесть разливается вокруг лезвия, впившегося в мое левое легкое. Я пытаюсь и не могу вдохнуть. Убийца словно высосал из меня весь воздух.

У меня шок. Может ли шок наступить во сне? Я не знаю. Мне должно быть ужасно больно, и, полагаю, так оно и есть, но мой мозг не может обработать эту боль.

«В моей книге такого не было».

Дурацкая мысль мечется у меня в сознании. Это сновидение и без того не следовало сюжету романа – а теперь события окончательно сошли с рельс. Страх путает мысли, туманит зрение. Вспыхивает дремавший прежде инстинкт выживания. Ничего я не желаю так сильно, как спрыгнуть с этой шальной взбесившейся карусели.

Яростный жар приводит меня в чувство. Ноздри обжигает запах озона, Вален призывает сверкающий сгусток вольтомагии и швыряет в теневика.

Дымящийся труп оседает мне под ноги, но кинжал по-прежнему погружен в мою плоть. Я шатаюсь, колени у меня подгибаются. Я падаю на землю и лежу так, уставившись в безразличное, пустое лицо теневика.

Холодно. Сколько крови я потеряла? Нисколько, ведь это сон. Но мне случалось терять много крови, и ощущения похожи: головокружение, тошнота, шок. Боль тоже подтягивается, повисает где-то на краю взбаламученного рассудка, но я не способна ее осознать, потому что у меня шок, у меня шок, и все это больше не приятное приключение, и я хочу проснуться, хотя и ненавижу реальный мир, я хочу проснуться…

Друзья Кайлы окружают меня, зовут на помощь. Кто-то выдергивает кинжал, и плотину прорывает поток ощущений. Я корчусь в агонии, она сдирает с меня кожу и запускает когти прямо в нервы. Кажется, что с каждым вдохом меня снова пронзают клинком.

Вален склоняется надо мной. Зажимает рукой мою рану, перекрывая поток зараженной крови.

– Хочу проснуться, – выдавливаю я слова из опустевших легких, чтобы заставить подсознание меня услышать.

– Целители с живомагией скоро будут здесь, – шепчет Вален. – Оставайся со мной.

Яд разливается по телу, я дергаюсь и корчусь. И жду момента, когда мир привычно накренится и выбросит меня обратно в мою тоскливую квартирку в Сохо, заваленную грязной одеждой и коробками от еды недельной давности. Мышцы сводит, спина выгибается, но кошмар все не отпускает.

Я снова пытаюсь заговорить, но уже проваливаюсь в темноту. Перестаю воспринимать окружающий мир, воспринимать что-либо. Забвение подступает ко мне, прожорливое и бескрайнее, и больше оно не обещает покоя. Теперь это смыкающее зубы чудовище, грозящее проглотить меня целиком.

Крик умирает у меня в горле. В душе разгорается ужас. Я погружаюсь в бездну, и в сознании трепещет последняя мысль:

«Почему я не просыпаюсь?»

Глава 2

Мои веки вздрагивают, и меня наполняет разочарование. Я проснулась, а значит, придется иметь дело с реальностью во всем ее безобразии. Не то чтобы я особенно наслаждалась своим кошмаром с его суровой концовкой, но, если честно, все же предпочла бы его однообразной повседневности.