Красная зима

***

Страшно. До ужаса страшно. До одури. До головокружения. До покалывания на кончиках пальцев и саднения где-то в мозгу. Калейдоскоп. Полный, тотальный вакуум.

Воздуха. Хотя бы немного снега, чтобы вдохнуть. Белый ужас до потери сознания.

Алан очнулся и с опаской обвёл трактир взглядом. Ничего не изменилось.

– Пришёл в себя?

Эльф осторожно повернул голову в сторону Изабель. Она всё так же убирала проступавшую кровь, понемногу вычищая из раны остатки грязи, снега и ниток. Не изменилось буквально ничего.

Сделав медленный неглубокий вдох, Алан постарался принять более прямое положение. Изабель не останавливала. Она лишь внимательно наблюдала за ломаными движениями, как наблюдает сова или кошка. Без единого звука. Легче не становилось, и наёмник прекратил свои попытки – бесполезно. Он ещё раз взглянул на вернувшуюся к делу девушку.

– Прости.

Она лишь на секунду отвлеклась от раны, но тут же продолжила. Неловко. Он снова хотел что-то сказать, но едва не повторился.

«Идиот!» – он мысленно поджал губы, но на деле его выдала лишь дёрнувшаяся рука. Необходимо было собраться. Хотя бы потому, что у него нет права быть неблагодарным.

– Это в смысле… – целитель, казалось, намеренно не замечала хаоса во взгляде пациента. – То есть… Прости… В смысле…

«Чёрт!» – он судорожно прикрыл глаза левой рукой, отвернувшись. К каждому нерву постепенно подбиралась усталость, желание просто поддаться ситуации становилось всё более навязчивым.

Остаться. Так хотелось остаться в этих безопасных руках. Так хотелось попросить ещё немного заботы.

«Ублюдок».

«Но ведь она сама сказала, что не видит разницы…»

«А ты и поверил. Как смеешь ты принимать её доброту как должное!»

«Но она снова будет злиться…»

«Не впервой».

«Я ведь сам виноват… Я сам просил о помощи. Я сам знал, что нельзя. Но я ведь сам пришёл, я просто не выживу».

«Уже выживешь. Заканчивай этот балаган. Заживёт».

Алан снова повернулся в сторону девушки. Где-то за барной стойкой презрительно грохнул стаканами трактирщик.

– Я правда могу сам. Это…

– Так ты пришёл в себя? – повторила свой вопрос Изабель. Она наконец посмотрела ему прямо в глаза. Словно факир. Алан не мог отвести взгляд.

– Уже лучше.

Он старался держаться. Чертовски сложно. Но необходимо.

– Я спрашиваю не об этом, – она была удивительно спокойна. Убрав полотенце, девушка бросила короткое «Жди» и ушла в дальнюю комнату.

«Чёрт! Твою мать! Чёрт!»

«Пей. Тебе нужны силы».

«И что я с ними буду делать?» – Алан наконец догадался оценить масштаб ранения.

Сказать, что это был ночной кошмар палача – ничего не сказать. Осколки ребра белели на фоне почти почерневшей кожи, кровь продолжала пузыриться, хотя и не так обильно, а ещё, кажется, виднелся кусочек печени.

«Я сошёл с ума… – наёмник ударился бы лбом о стену, будь у него такая возможность. – И она всё это видела…»

– Похоже, нечасто ты так сильно ранен? – Изабель вернулась, держа в руках нитки и новое полотенце. Она улыбалась. Легко улыбалась. Без тени жалости или даже сочувствия, скорее, её слегка забавляла растерянность Алана.

– Кажется, ты привыкла, – у него наконец достало смелости спросить.

В её взгляде явственно читались сомнения в умственных способностях подопечного. Но, сделав скидку на серьёзность травмы, она всё же ответила:

– Видишь вот всех их? – она кивнула в сторону шумной толпы и, дождавшись реакции эльфа, продолжила: – Я столько лет зашиваю этих придурков, что меня мало чем можно удивить. Все мы из плоти и крови, и у всех всё одинаковое. Хотя такого месива я ещё не наблюдала. Похоже, правда, что ваша регенерация лучше.

Алан едва заметно вздрогнул. Он эльф.

– Я правда в порядке…

– Ври кому-нибудь другому. И не мешай, – она аккуратно разложила инструменты, прижала к его боку полотенце и придвинула принесённый с собой стакан. – Пей. Будет больно.

Он не заметил, как снова был собран в единую, замкнутую систему. Это произошло очень быстро, да и всё внимание отобрало горло, которое будто бы протащили по гравию. Зато эффективно. Жив. Цел. Почти.

– Только попробуй уйти.

«Тебе пора».

«Но…»

«Пора».

Остывшая похлёбка успокоила горло, а солоноватое подобие вина притупило пульсацию. Теперь он в порядке. Действительно готов. Его состояние достаточно нормально. Дальше точно заживёт. Само заживёт, без растраты божественной заботы.

Воровато оглянувшись, Алан натянул рубаху трактирщика, застегнул жилет и, накинув плащ, привязал портупею к руке – не хватало ещё потерять оружие. Он готов. Он справится.

За окном темнело. Крупные снежинки собирались в глубокие мягкие сугробы.

***

Кровь. Много крови. Скрежет мечей и мачт, шум воды на краю борта, железный запах папиросного дыма и опалённых волос, смешанный с солёным вкусом моря. Чёрный мягкий воздух. Красно-оранжевые брызги фасадной краски. И бесконечный хруст мятной хвои.

Рука понемногу немела, а дышать было попросту невозможно. Веки не разлепить от пепла. Зрение исчезало за колючей пульсацией дыма. Умыться собственной кровью уже не казалось плохой затеей.

– Да чтоб эти ёлки!.. – вторую руку Моран содрал о канат и чудом успел увернуться от горящего паруса, носившегося по палубе в совершенно человеческой агонии. Восхитительно – ничего не скажешь! Только по блеску и видишь атаки.

А ещё горячо. До сумасшествия горячо. Не изматывающим жаром печей – морозом. Будто ты покрыт инеем и не в состоянии шелохнуться. И всё вокруг готово взорваться в любую секунду. Нет. Словно подземный шторм.

Эльф скользнул по корме прямо в воду, чудом не попав под прогоревшую рею. Вода буквально кипела дрожью. Только не потонуть.

Чудом скрывшись под причалом, он наконец смог отдышаться. Горит всё: глаза, лёгкие, каждая царапина. Бросаться из пламени в море оказалось глупой затеей. Зато дуб благополучно доставлен на приписанный военному ведомству склад в закрытой части порта.

– Твою мать…

И правда – чудо. Давно он не ошибался так опасно. Теперь осталось всего лишь выжить. Есть не больше получаса, чтобы успокоить этого нервного автократа.

– Моран, ты больной?

– Как видишь, – эльф развёл руки в стороны.

– На голову.

– Каков заказ, – он пожал плечами и осторожно присел в привычное кресло.

Император тоже вернулся на своё место. Мало ему было головной боли, так теперь ещё и один из самых ценных активов нуждается в пересборке. И всё же сдался после недолгого молчания:

– Как себя чувствуешь?

Эльф же всё это время непрерывно смотрел на человека.

– Жить буду, – в такие моменты Морану становилось некомфортно. Словно что-то сломалось.

– Я не об этом спрашивал.

– Марк, – наёмник прервал пояснение, – хватит. Не надо. Я здесь не для этого. И ничего глобально страшного не произошло. Просто в следующий раз буду держаться подальше от огня, – он остановился, но вскоре весело закончил: – И пока не жди советов и намёков свыше!

– Идиот.

Эльф только двинул плечами, но тут же поморщился и поправил бинт.

– Идиот, – повторил император.

– Какой есть, – острый взгляд в сторону.

– Главное, что не был.

***

Искры. Салют из седых светлячков в тёмно-синем небе. Тяжело. Какое-то непонятное натяжение.

К счастью, никто не заметил его ухода. Гул и звон доносили жёлтое добродушие окон, постепенно растворявшееся в лапах далёких ёлок. Обувь бы сменить. Алан едва не потерял равновесие, но удержался благодаря мечу. Становилось холодно. Странный негромкий щелчок. Кашель и подступающая тошнота. Что-то не так.

Словно захлебнувшись морской водой, он в последний раз посмотрел вверх. Звёзды. И в следующий миг не видел уже ничего, кроме бесконечной темноты внутри тёплого сугроба.

– Идите-ка, гляньте! – раздался громогласный хохот. – Там этот, кажись, в сугробе! Упал! Смотри-ка, подох, может? – и высокий пьяница снова рассмеялся. Так по-доброму, совсем без злобы – ему и правда было весело.

По барной стойке с оглушительным шорохом пролетел поднос. Дочь трактирщика – местный ангел и единственный лекарь на всё приграничье – редко так злилась, но никто не рисковал обратиться к ней в эти моменты. Накинув на себя подобие пальто, она вылетела из трактира, попутно собирая волосы и взглядом призывая следовать за ней.

Алан старался дышать.

Изабель склонилась над его лицом:

– Идиот! – она не кричала, но её тихому возмущению не было предела. Остальных слов девушка не произнесла, хотя по поджатым губам и взгляду, полному праведного гнева, было ясно: она готова убить его собственными руками.

Он смутно понимал происходящее. Сквозь нескончаемый гам в голове и оледеневшие ресницы безмолвно наблюдал. Как последняя предсмертная галлюцинация. Отчётливо видел её глаза, отчётливо слышал яростный укор – но не мог пошевелиться.

Его подняли и затащили обратно в избу. Перестало колоть кожу и лёгкие. Сил нет. Будь что будет.

– Он останется здесь. – Изабель отряхнула накидку и бросила её на стул. Трактирщик скривился. – Он умрёт. Сначала пускай восстановится, оставим его на втором этаже.

– Да ведь он же!.. – возмутился старик на строгий тон дочери, которая только недавно однозначным жестом отрезвила всех присутствующих.

– Неважно… – девушка пристально посмотрела на невольных помощников. – Несите. Если бы я разбирала, кого лечить, вы все были бы уже давно мертвы. Все. Так что без возражений.

Жёлтый свет. Блеск. Вязкие голоса. И что-то бесконечно белое. Последний алый всполох и лакированные глаза.

Глава 3

Белый. Алебастровый мир. Нет горизонта, нет света – только белый. Словно ты ослеп. Белые стебли в десять охватов, не отбрасывающие тени. Лакированная безжизненная бумага. Оглушительная чистота. Исчезнувшие ощущения.

Алан оглянулся: всё то же. Пространство застыло. Звон крови в ушах нарастал, мир крутился, оставаясь неподвижным. Нет верха и низа, нет сторон. Непроницаемая чистота. Глухие удары мыслей о невидимую стену. Гул.

На короткое мгновение стало жарко. Очень захотелось упасть. Некуда. В этом мире нет ничего. Есть только высокие стебли. Живые.

Качаются. Показалось? В безвоздушном пространстве раскачивались гигантские ликорисы. Такие же белые. И тишина.

– Он не придёт в себя.

– Здесь я лекарь. Пусть только попробует откинуться, я его сама убью. – Изабель невесомо провела по лбу эльфа прохладным полотенцем, вызвав лёгкий стон. Со вчерашнего вечера она покидала комнату лишь для того, чтобы сменить воду.

– Ты всю ночь с ним возишься! – не унималась подруга. Она искренне не могла понять такую тягу к врачеванию. Ладно ещё знакомые, да хотя бы просто люди! Элис давно смирилась с необычными интересами сестрицы, но в этот раз любые границы были окончательно стёрты. – Он же эльф! Понимаешь? Эльф!

– Давай потише.

– Из-за этого!..

– Нет, ты просто слишком громкая. Я устала и хочу спать, а не слушать твой крик.

– Прости-прости, дорогая. Но как же!.. – она в очередной раз патетически всплеснула руками. Это немного раздражало, но за долгие годы стало привычным: ровно настолько, чтобы не выставить шумное создание за дверь. Силы потихоньку заканчивались, а вместе с ними и терпение.

Среди лепестков пронёсся звон. Будто бы что-то с дребезгом разлетелось по пустующему подвалу. Почти ощутимая дрожь. Нескончаемый свист и шипение, как если бы в голове заговорила кровь. Гигантские цветы разговаривали. Их рокот блуждал между мраморными нитями, вызывая сбивчивый ветер. Почерневший воздух гудел и надвигался пеленой колкого жужжания. Застывший белый мир. Мёртвые цветы.

Мёртвые глаза. Казалось, что отовсюду наблюдают миллионы неразличимых глаз. Огромных, торжественных, слишком чистых. Бело-невесомых. Мраморных. В пустоте. Ресницы смыкались с глухим стуком капающей крови. Безумные глаза. Красные.