Москва, мы вернулись за счастьем

В тот день Сергей Николаевич сходу пригласил Матильду в кабинет Розанова, в котором он всегда общался с проектировщиками наедине, а Розанов безропотно свой кабинет покидал. Сергей Николаевич сделал более длинную паузу, чем обычно, глядя в глаза Матильде, и заговорил:

- Вы были правы, Матильда Казимировна, когда говорили, что инженерам очень трудно, поэтому партия решила отправить небольшую группу в командировку заграницу. Точный маршрут пока неизвестен, но думаю, что это будет командировка и в Англию, и во Францию, и в Германию. Поедет и переводчик. Вы хотели бы поехать в этом качестве? -

Матильда, к счастью, не видела, как изменилось до неузнаваемости её лицо. - Поехать в командировку в Англию, Францию, Германию?!!! Вот так прямо сейчас из СССР?! - У Матильды пропал дар речи. А Сергей Николаевич продолжал:

- Вижу, что очень хотите, но именно поэтому поедет Володя.

- Как Володя? Володе быть переводчиком только в клубе литераторов, а не на научно- технических конференциях! К тому же он переводчик только с немецкого. -

Матильда поняла, что потеряла самообладание, сказала лишнего и осеклась. Но было поздно:

- Вы, Матильда Казимировна, хотите донести на вашего коллегу? Заявить о его профнепригодности?-

Боже! Что происходит? Он меня проверяет? Подставляет? – мысли метались в голове у Матильды, как говорится, давя друг друга. Сергей Николаевич продолжал:

- Матильда, вы не сможете поехать, вы молодая красивая женщина, у вас муж и маленький ребёнок, вас не пропустит никакая комиссия, посчитает, что вы с большой вероятностью не вернётесь. -

Матильда не стала отвечать, только подумала:

- Куда бы я делась-то? Не такая уж молодая и не такая уж красивая… - Сергей Николаевич сделал паузу и продолжил:

- Для вас будет другая работа. В Москву приезжают специалисты из США. Надолго. У них там Великая депрессия, поработают у нас. Вы будете переводчиком для них. Предупреждаю, никаких контактов вне этого учреждения или строительных площадок. Даже если мои коллеги скажут вам иное: контактировать с иностранцами почаще и передавать о них сведения. Скажите им: ваш руководитель запретил мне подобную деятельность. Поняли? Согласны? -

- Да – кратко ответила Матильда. Но разговор на этом не закончился. Сергей Николаевич продолжал:

- Матильда, метро скоро допроектируют, вы в Метрострое станете не нужны. Почему бы вам не пойти работать в органы? Вы из семьи полицейского, занимались частным сыском вполне успешно.

Матильда смотрела в упор на чекиста и думала: - А интересно то, что я работала шпионкой в американском консульстве для Белого правительства Сибири, ты тоже знаешь? Хорошо, что Джона тогда убили. Вот бы сейчас нарисовался с группой специалистов США… Что же тебе ответить такому знающему? - И произнесла:

- Я подумаю о вашем предложении. Потом. -

Ответом было:

- На сегодня всё. Запомните на будущие: никогда нигде не показывайте вида, что хотели бы поехать заграницу и благодарите бога, что этот разговор с вами провел я. -

Матильда встала и пошла на выход, но не удержалась и уже перед дверью бросила:

- Бога нет.

Весь вечер дома она была сама не своя. Дождалась с работы Тимофея и, уединившись с ним на кухне, всё рассказала. Тимофей обещал о Сергее Николаевиче разузнать. В выходной он выбрал момент и рассказал Матильде, что на этом чекисте клейма ставить некуда, да, он бывший полицейский и сейчас сам находится под двойным контролем и потому что из бывших, и потому что курирует дело государственной важности. И Матильда сразу успокоилась.

А работа метростроителей набирала обороты. Специалисты из США приехали и во многом помогли. Вернулись из загранкомандировки наши. Правда без происшествия не обошлось: в Берлине сбежал Володя. На Сергее Николаевиче около трёх недель лица не было, и Матильду он к себе больше не вызывал. Из-за границы привезли много технической документации, Матильда подозревала, что половина её была ворованной. Работы значительно прибавилось. Матильда переводила документы и старалась держать в тонусе приехавших американцев, чтобы они не расслаблялись, не халтурили и постоянно были заняты делом. А главная деятельность сместилась из проектного бюро на стройки и в заводские цеха. Для прокладки станций нужны были огромные бурильные машины, их не было в СССР. А покупать у англичан очень дорого. Купили одну и разобрали до винтика, а потом завод’’ Серп и Молот’’ сделал не просто такую же, а усовершенствовал. Поступить точно так же с эскалаторами не получилось: и немцы, и бриты заломили такую цену, что пришлось делать всё самим. И сделали на ленинградском заводе’’ Красный металлист’’ и на московском ‘’Красный подъемник’’. А вот один вагон подвижного состава удалось купить у Siemens, и тоже до последнего винтика разобрали и сделали свои. Матильда наблюдала всё это с чувством, близким к благоговейному ужасу… Работали ведь вчерашние крестьяне! К осени 1933 года на строительство метро мобилизовали 10000 комсомольцев с московских предприятий. 1000 коммунистов организовались в ядро строительного коллектива. Сталин, Каганович и Хрущев знали каждый метр производимых на участке работ. Первую очередь метро сдали 15 мая 1935 года. А ещё до того, 22 апреля, в день рождения Ленина, на метро прокатились Сталин, Молотов, Каганович, Орджоникидзе. Потом начались экскурсии и торжественное открытие для всех пассажиров. Люди стояли у входов в очереди, чтобы посмотреть и прокатиться. А смотреть было на что. Матильда наблюдала это всё в процессе, но, когда спустилась по эскалатору вниз вместе со своими семействами, обомлела, как и все’’ простые смертные’’. Поражала роскошь какого-то особенного стиля: классицизм советской эпохи с народным величием, который как бы прославлял победу социализма. Эта фундаментальная классика была тогда во всём: в архитектуре, в живописи, в театре и даже в музыке. Конструктивизм 20-х исчез. Позже такой стиль в архитектуре получил название Сталинский ампир. Матильда понимала, что московское метро, в создании которого есть и часть её труда, теперь навеки станет визитной карточкой её родного, любимого города.