скачать книгу бесплатно
– Зачем?
– Чтобы воздух из плевральной полости выходил. Видишь, приподнимается на выдохе. А на вдохе пленка мешает. Поняла?
Смотреть на окровавленное тело было неприятно, но результат на самом деле впечатлял! Я пересела, чтобы взять мужчину за руку, а врачи продолжали суетиться: фиксировали переломы лангетами, прослушивали дыхание, измеряли пульс и давление.
– Надо было вместо Даши другого парня брать… диагноста, – пробормотал один.
– Ничего, справимся, – ответил второй. – Зато после Дарьи раны не гниют. Верно? – он подмигнул, и Даша залилась пунцовым румянцем.
Ковер-самолет приподнялся над телегой так, чтобы за раненым было удобно наблюдать. В себя он так и не пришел, и, как считали остальные – к счастью, иначе мог не пережить болевого шока.
Но на полпути к дому Бабы Яги рыкарь вдруг начал задыхаться.
Кирилл зметил первым, встрепенулся, схватил фонендоскоп. Остальные замерли, чтобы не помешать. Все, кроме врача. Тот отстранил студента и начал осмотр.
Закончив прослушивать, простукал грудь рыкаря и сообщил:
– В плевральной полости скопилась жидкость. Явно пнематоракс. Кто скажет, откуда такие выводы?
– Данные перкуссии, анамнеза, давления. Кожные покровы… – начал Кирилл.
Врач не дослушал:
– Делай. Ты же умеешь?
Кирилл кивнул:
– В морге получалось.
– Отлично. И не бойся – я не дам тебе ошибиться.
Снова кивнув, Кирилл открыл укладку.
– Не трать время на анестезию – он все равно ничего не чувствует.
Толстая игла с трубкой, большой шприц… У меня от одного их вида по спине холодок пробежал. И в то же время я не могла оторвать взгляда от происходящего.
Даша взялась помогать, что сразу сделало её в моих глазах героиней. Я бы и близко не подошла! Да что там, уже жалела, что согласилась на эту авантюру. Но деваться было некуда, и я наблюдала.
Смыли кровь, обработали кожу йодом, и не один раз. Кирилл снова простучал грудную клетку, а потом очертил пальцем зону:
– Вот здесь. Иглу!
Даша подала требуемое. Мне опять стало плохо, но я только крепче сжала ладонь рыкаря, стараясь думать о чем-то постороннем. Получалось плохо – любопытство оказалось сильнее.
Плавное движение, игла медленно проткнула кожу, утонула в теле… Я едва сдержала рвотные позывы, а уж когда шприц наполнился кровью…
– Дыши глубже! – раздалось над ухом.
Хотя внимание врачей было сосредоточено на действиях Кирилла, один из них заметил, что мне нехорошо.
– Может, нашатыря? Что, крови боишься?
Ох, не крови я боялась, а боли. Это не рыкаря кололи толстой иглой, а меня – даже заболело в том месте. Мама любит повторять, что её дочь слишком впечатлительная. Наверное, так и есть.
Но, вместо того, чтобы засмущаться, разозлилась: сама ведь все знает, ну куда отправляет с такими нервами в медицину?
– Наверное, все-таки нашатырь… – в нос ударил едкий запах, я даже задохнулась. – Держи, – в руке оказалась вонючая вата. – Протри виски. И крепись – скоро приедем.
Лес действительно расступился. Оба врача с Кириллом умчались на ковре-самолете. Мы с Дашей продолжили путь на телеге – из-за раненого всем места не хватило, а Кирилл с его уменями был куда полезнее, чем мы.
Лошадь уже не летела напролом, а тихонько трусила, отчего и тряска почти исчезла. Даша растянулась на сене и закусила травинку:
– Красота! Отдыхай, пока можешь!
Пахло зеленью, немного землей и… покоем.
Настроение не портил даже конвой из двух всадников. Едут себе и едут, к нам не лезут. И все-таки…
– Даш, а кто эти самые волколаки? Оборотни? – вспомнились русские народные сказки.
– Оборотни. Да не дергайся, не нападут – у нас охрана.
Но мне теперь двое мужчин надежной защитой не казались: а ну как целая стая? Вон, на рыкаря же напали! Кстати, а кто это такой?
– Рыкарь? – приподнялась Даша. – Ты о берсерках слышала?
– Это которые мухоморы ели и с ума сходили?
– Сама ты… с ума сходишь. Но что-то вроде, да. Так вот, рыкарь – это нечто подобное, только мозги не отключаются. Сила в воине просыпается, а разум остается чистым.
– Поняла, – я покивала, хотя на самом деле лишь окончательно запуталась.
Даша хмыкнула и снова откинулась на сено:
– Смешная ты, Тоня. Жаль даже, что уходишь – с тобой легко. Хочешь, останемся подругами?
– Я же память потеряю!
– А я – нет. Так что познакомимся заново. Хочешь?
– Хочу.
– Ну и дуры! – над головами завис вернувшийся за нами ковер-самолет. Кирилл попросил его опуститься ниже, чтобы можно было перебраться с телеги. – Между спецкурсниками не может быть дружбы! Мы – конкуренты. Только лучшие окажутся в больнице Макоши. Остальные…
– Уговорил, – хихикнула Даша. – Не буду с тобой дружить. А вот с Тоней – буду. Она же уходит из академии.
– Правильно делает! Баба с возу… – пробормотал Кирилл и тут же ойкнул от того, что Даша ткнула его кулаком в бок. – Прекрати! И береги руки, хирург недоделанный!
– Сам-то, – обиделась Даша и до конца пути не сказал больше ни слова.
У крыльца нас встречала Баба Яга.
– Не передумала?
Я оглянулась на телегу, на безразличного Кирилла, на смущенную Дашу, и замотала головой:
– Нет. Давайте свое зелье!
Баба Яга вздохнула:
– Знать, так лучше будет. Как выпьешь, не пугайся – голова закружится, в сон начнет клонить. Заснуть – заснешь, а как проснешься, про Кромку и не вспомнишь. Готова?
Я кивнула.
С крыльца спустился невысокий, смутно знакомый мужичок. В руках он бережно нес расписную посудину, напоминающую изогнувшего шею лебедя.
– Вот, держи. Залпом!
Вкус оказался неприятным, сладковатым и очень вяжущим. Я осушила чашу до дна и только тогда поняла, где видела мужичка: в прошлый раз он искал Бабу Ягу, чтобы огневушек успокоила. Так вот ты, значит, какой – леший.
Голова закружилась. Я улыбнулась – все, как предупреждали. Появилась какая-то легкость, предметы потеряли резкость, их очертания поплыли, как будто на бумагу с акварелью плеснули воды.
Последнее, что запомнилось перед провалом в пустоту – испуганные лица и кричащая что-то Баба Яга.
Глава 5
Голова болела зверски. Тихий разговор людей впивался в черепную коробку сверлом соседской дрели. Хотелось послать всех к чертям и спрятаться от людских голосов и солнечного света, который резал глаза.
– Очнулась, – раздался рядом довольный вздох.
Половицы чуть скрипнули под уверенными шагами. И тот же голос позвал:
– Передайте князю, что гостья проснулась!
Что?
Какому князю?
И… почему я все помню? И тот пожар, и раненых, и рыкаря, а главное – как пила отвар забудь-травы. Не подействовало?
Рывком откинула одеяло и огляделась.
На самом деле в просторной комнате царил полумрак – окна оказались завешаны вышитыми занавесками, напоминающими рушники. Вдоль стен тянулись лавки и сундуки, а рядом с дверью застыл странный шкаф, больше похожий на буфет. Возле него суетились девушки.
– Проснулась! Радость-то какая! – нарочито-слащавый голос был приятен для слуха, но его обладательница – немолодая женщина в синем вышитом сарафане и расписном платке поверх невысокого головного убора доверия не внушала.
– Где я?
– Как где? В палатах княжеских! Вот сейчас в мыленку сходишь, наряд новый примеришь да ко князюшке на беседу пожалуешь. А там отобедаешь да на перинку пуховую отдыхать увалишься!
Этого мне только не хватало! Воспаленный мозг сплел воедино князя, обед и пуховую перину. Мамочки! Меня что, взамуж отдали? Ну, Баба Яга, ну погоди! Вовек тебе этого не прощу!
– Никуда я не пойду! – заявила я и отползла подальше от края кровати, к самой стене.
– Да как же так? – всполошилась женщина. – Как это – не пойду? Посмотри на себя! Растрепанная, одежда грязная…
Суета у входа заставила её замолчать.
– Оставь девушку в покое!
В комнату по-хозяйски вошел мужчина.
Ой! Никогда не думала, что такие на самом деле бывают! Высокий, сильный – просторная рубаха облегала плечи, как вторая кожа, так что были заметны перекатывающиеся мышцы. Но в то же время – не увалень, легок и гибок. А еще золотистые волосы и синие-синие глаза. Прямо как с картины про русских богатырей сошел.
Хотя почему – как? Может, на Кромке таких полным-полно?
– Голова болит?
Я кивнула – язык прилип к небу, губы от волнения пересохли. В какой-то момент мысль о замужестве перестала пугать – чего бояться, коли жених – такой красавец, да еще князь! Хоть в этом Баба Яга удружила.
Но мозг уже включился, и томное волнение утихомирилось от одной мысли: о свадьбе речи не шло. Женщина говорила о пуховой перине и отдыхе.
Вот это больше походило на правду!
Зачем князю я – невзрачная девица из другого мира? К нему – только свистни – все знатные боярышни прибегут да рядком выстроятся: выбирай, князюшка, невестушку. Небось не одно девичье сердце иссушил красотой. Уж себе могу признаться: таких днем с огнем не сыскать, разве что в каком модельном агентстве.
– Не бойся, никто тебя ни в чем неволить не станет. Как решишь поговорить, так милости прошу. Коли понадобится что – скажи Богдане Желановне. А ты, кормилица, не пугай девку, чай, не местная, обычаям нашим не обучена.
– Обучу, князюшка, всему обучу! – согнулась в поклоне женщина.
Князь улыбнулся и вышел, а в комнате враз стало просторно и темно.
– Ну, не хочешь в мыленку, так откушай, чего боги послали, – не унималась Богдана Желановна.
– Не хочу, – без боя я решила не сдаваться.
– Да за что на мою седую голову эта упрямица? – всплеснула руками княжеская кормилица. – Так чего же ты хочешь?
– Домой!
В комнате повисло молчание.
– Домо-о-ой, – протянула надсмотрщица. – Вот об этом, душа моя, забудь. Жить тебе в тереме княжеском до скончания века! В почете и уважении. Так и запомни!
Как же! В почете и уважении… Хотя… кажется, фаворитки на самом деле при дворе почитались? Или это не в Древней Руси? Стоп! А при чем тут вообще Древняя Русь? Я на Кромке, а здесь все может быть.
Пока думала, отлежала бока. Еще немного повалялась в кровати на чистом упрямстве. А потом попросила: