Тайный цензор императора или Книга пяти мечей

- Как выглядели призраки? – снова повторил цензор вопрос.

- Сколько их было?

- Синий огонь!

Сторож явно был не в себе, отвечал невпопад, эмоционально при этом жестикулируя и разбрызгивая слюной.

- Что у них было в руках?

- С серыми лицами в белых рубахах и на босу ногу.

- В какое время?

- Да, днем, средь бела дня разгуливают! Во сколько захотят, когда монахи уходят молиться.

- Как призраки передвигались?

- Каждый месяц в этот страшный день опять они опять появляются из ниоткуда. Летают здесь, не касаясь земли, перелетают через стены.

- Призраки говорили с Вами?

- Они уже давно ждут меня на том свете… - сторож внезапно расплакался и поспешно растирал слезы по щекам.

- А можете показать места, где видели призраков?

- Могу, - и потом сразу же помотал головой в знак отрицания. – Но не могу же Я оставить свой пост.

- Фэй Фэй?

Девушка протянула цензору зонт со словами:

- Я могу помочь, - телохранительница заняла свой пост у ворот, - ворота легче охранять, чем мандарина 1 ранга, в каждый сезон покушение.

Сторож привел его к другой стороне. Прогулка оказалось полезной. Угол был скрыт от посторонних глаз с одной стороны, но с другой открывался прекрасный вид на сторожку и главное здание храма, охраняемого боевыми монахами. Здесь росло сливовое дерево с мощным стволом, достаточно близко к стене, чтобы возможно было перепрыгнуть с него на стену. Наверное, об этом месте знают только посвященные, тот, кто здесь служит Будде.

- Этой сливе сорок лет – долгожительница, - сторож улыбаясь прикоснулся к дереву, прильнув к стволу, словно к человеку. – В прошлом году правда плодов было немного, зато в этом порадует… - с надеждой протянул он, все шире улыбаясь, раскосые глаза закрылись в блаженстве.

А дождь кстати прекратился и в зонтике уже не было необходимости. Нужные выводы были сделаны. Ворота были заперты, но это не значит, что нет других путей. Крыса всегда найдет вещь, куда проникнуть за сыром.

Слуга Ван Эр неторопливо подошел к зданию, где разместили принцессу. Он уже поспрашивал монахов, втеревшись к ним в доверие, лишь посетовав на бедность еды и путаный распорядок дня – тяжело это бодрствовать ночью и спать днем, при этом все время голодая. Он даже рассказал им стих, вдохновившись скудностью здешней пищи, разделяя с монахами тяготы их простой и бедной жизни.

Он остановился здесь привлеченный запахом супа и горячих вонтонов[7]. Устоять было невозможно! Он подошел ближе, шумно втягивая запах своим широким носом. Как вкусно пахнет! Свежий мясной бульон! Ворота сюда были открыты и во внутреннем дворике была видна открытая беседка, огороженная полупрозрачным навесом, в которой на свежем воздухе видимо собиралась трапезничать принцесса (или уже), любуясь видом на горы.

Охрана подбоченилась, перестав клевать носом и грозно смотрела на подошедшего незнакомца, в то время как слуга был жутко занят: горестно вздыхал, грезя о такой одновременно близкой и недоступной вкусной еде .

Но живот хоть и выглядел весьма объемным продолжал настойчиво урчать. И ароматный запах все еще дразнил его чуткие ноздри.

«Мой господин – помощник Верховного цензора», – напомнил строго он себе. «Ты опозоришь господина! Опозоришь себя, если свалишься прямо сейчас в голодный обморок. Глядя на твой живот – тебе все равно никто не поверит!».

Он не мог подвести господина цензора, но голодный желудок продолжал бастовать и возмущаться. И тут он решился. Животный инстинкт возобладал над разумом.

Ван Эр не преминул воспользоваться превышением своих полномочий, он не в первый раз воспользовался вверенной нефритовой пайдзой хозяина, правда на этот раз на благо живота своего, но все равно весьма в корыстных целях – в этом не было и тени сомнения. Хотя он всегда говорил всем, что является крайне честным человеком. Лицемерие!

Таким уж он был – его всегда интересовала вкусная еда и он был рад набить брюхо в любой момент, даже если был уже достаточно сыт. А сейчас то был зверски голоден! Тем самым найдя себе оправдание, подойдя ближе к слуга предъявил пайдзу и оповестил, что он прибыл сюда для опроса людей. А сам первым делом отправился на кухню, спросив о ее местоположении, но в итоге найдя ее по запаху.

Очарованный, едва пересекший порог, слуга оказался внезапно влюбленным.

На кухне было две девочки служанки, одна нарезала дайкон тонкими колечками, другая резала и подавала кусочки мяса, нанизанные на шпажку для поварихи. Она аккуратно посыпала каждый кусочек приправой и держала над огнем, равномерно прожаривая. Видно было, что увлеченная приготовлением, она даже не сразу заметила гостя.

Ван Эр уже не чувствовал дразнящий запах мяса, он видел свою ожившую мечту. Повариха была их тех женщин, что так нравились Ван Эр. Ниже его ростом, с курносым носом, с хорошей фигурой в его понимании – под платьем угадывались худые ключицы, во впадине которых можно было при особом желании наполнить пруд и развести рыбок. Ее лицо было также идеальным: без раздражающих родинок, бородавок, усов над губами, нелепого косоглазия, здоровая кожа цвета белой кости с разрумянившимся от тепла жаровни щеками и милой ямочкой, появившейся на левой щеке. В уголках губ застыла улыбка – она явно была довольна процессом поджаривания мяса. И сразу стало понятно, что она любит готовить!

Но самое главное, она подходила, чтобы стать его женой – повариха была молодой.

- Как Вы вошли на кухню? Кто Вас пропустил сюда!?

И хотя встретили его не слишком приветливо, слуга расстарался на комплименты:

- Здравствуй, красавица! Как же вкусно здесь пахнет! У меня здесь очень важная миссия. Я – главный помощник, здесь по поручению самого цензора, чтобы проследить за безопасностью принцессы. А для кого ты готовишь эти блюда?

- Как раз для принцессы.

- О, я вовремя пришел, еле успел, - слуга вытер воображаемый пот со лба, будто несся сюда со всех ног и подошел ближе, осматриваясь.

Повариха встретила его сначала, путь и не особенно приветливо, но после того, как он представился и объяснил причину своего визита – она изменила о нем свое мнение и рада была помочь, раз уж он прибыл сюда для того, чтобы проверить пригодна ли еда к употреблению. На наличие ядов разумеется, не просто так!

- Какие будут блюда?

Повариха начала перечислять и показывать, что в этом горшочке, а что в том, а вот здесь горячий суп, здесь пельмени, а тут лапша с мясным бульоном, свежее свиная вырезка еще жарится, а на сладкое ждут нефритовые сладости из цветков османтуса.

- Выкладывай все на пробу! – слуга не мог отказать себе ни в чем, если уж жить-гулять, то на широкую ногу.

- А с какой начинкой вонтоны?

- Есть с мясом, а есть с грибами сягу и стеблями молодого бамбука.

- Начнем с этого, - ткнул он указательным пальцем, - только клади побольше мясной подливы,- добавил он со знанием дела, - некоторые яды проявляют себя лишь в больших дозах.

Учитывая тот факт, что помощника цензора уже несколько раз пытались отравить, то неудивительно, что его слуга поднабрался опыта в ядах.

Ван Эр посадили, дали пышущую паром тарелку с первым блюдом, ложку и палочки он взял сам, почувствовав себя уже как дома.

- А что за специями ты посыпаешь это мясо? – стараясь не говорить с набитым ртом, между делом интересовался он.

- В баранину усянвэй[8].

- О, эта знаменитая приправа! – подхватил помощник. – Настоящее олицетворение блаженства!

- Гармония пяти вкусов: сладкого, кислого, горького, пряного и соленого.

Повариха выставила на стол еще семь блюд и Ван Эр смело накинулся, цепляя палочками из каждой тарелки одной рукой, второй держа ложку и хлебая дымящийся суп.

- Твоя Писянь Доубань[9]такая острая! – похвалил слуга повариху. – Пожалуй, острее я еще не ел! Ух! Найдется чем запить?

- А значит, Вы любите острое?

- Жить не могу без острой еды!

- Я тоже не понимаю тех, кто любит сладости… Ведь специи и приправы – это сердце и душа блюда. Как эти монахи могут есть пресную пищу день ото дня?

- Да, у монахов с голоду можно помереть… А чем ты приправляешь это блюдо?

- Кассией[10].

- О! Тоже ароматно. Ничего вкуснее прежде не ел!

Ох как расхваливал слуга яства и кушания, предназначенные принцессе и понемногу попробовав каждое блюдо, он наедался, а довольная похвалой повариха добавляла половником для главного помощника цензора еще подливки клала куски мяса побольше.

На сытый желудок и думалось лучше. Довольный слуга выпрямился, сдувая пар с чаши зеленого чая и вдруг удивил повариху еще сильнее, тем что поучительно и шутливо изрек:

«Желтый карп прыгнул на мою блесну.

Что я ел бы сегодня на ужин?

Если бы не любопытство…»

Повариха рассмеялась и забавная ямочка снова появилась на ее щеке.

За окном поднялся сильный ветер, начал накрапывать дождь и слуга порадовался, что сидит он в тепле, а не опрашивает людей на улице.

Русло разговора сменилось и, завоевав его доверие, повариха стала расспрашивать главного помощника цензора и, не боясь показаться невежливой, интересоваться она начала о его господине.

- А где живет господин цензор?

- У него есть поместье в столице – Чанъане.

Повариха завистливо и немного томно вздохнула.

- Жизнь там совсем другая наверное…- предположила она.Сколько там стоит один мешок риса?

- Две связки медяков или одна пятая серебреного ляна.[11]

- А дау-фу[12]?

- Тофу в столице на каждом углу продают, поэтому очень дешевый.

Еще немного они поговорила про цены на вещи в столице.

Затем слуга поделился про самые свежие новости, бывшими актуальными где то с месяц-другой назад.

- А как давно твой господин служит цензором?

- Восемь лет – не так уж и много.

- А есть ли у него жены?

- Нет.

- Так разве он не приехал со своим гаремом? – удивилась женщина.

- Гарем лишь прикрытие. Жожо – внучка императорского лекаря, а Фей Фей – дочь начальника стражи, владеет мечом не хуже любого мужчины! А я – главный помощник – без меня цензор ни одно дело бы не раскрыл!

Враки его переплетались с правдой. Одним из недостатков Ван Эр была его хвастливость и чрезмерная гордость собой.

- Вот оно как значит…

- Почему же цензор до сих пор не женат, ведь ему уже… сколько минуло лет?

- Тридцать четыре года.

Слуга замолчал, не зная, имеет ли право рассказывать о прошлом цензора, касающимся его личной жизни.

- А он… что… неужели мальчиками интересуется?- выпалила на одном дыхании женщина, ужаснувшись своей мысли.

Слуга возмущенно вскочил, защищая своего господина:

- Господин цензор, уважаем всеми! Как Вы могли сказать такое!? И подумать страшно! Он воспитан в лучших китайских традициях и постоянно занят весьма сложной и опасной работой… и еще…- и затих, вовремя остановившись.

«И да, со здоровьем у него в последнее время проблемы странного характера: то озноб бывает, то в жар бросит, голова по вечерам от чтения болит, то сны во сне бывают, то наяву бредит небылицами разными» - подумал об этом слуга, но промолчал, зная, что о таком не распространяются. Одним из его лучших умений, помимо выслеживания, было умение хранить чужие секреты.

Слуга задумался, отвлекся от разговора, посмотрел в окно и ахнул. Стемнеть успело! Ох, и засиделся же он на кухне!

Пока Ван Эр пробовал блюда, не скупился на похвалу, поблагодарил мастерицу кухонного дела и дал обещание, что будет приходить сюда ежедневно для выполнения сверх важного и ответственного задания. Поздно возвращаясь обратно, чтобы доложить цензору – он уже сожалел, что возможно выболтал немного лишнего.

Он радовался, что нашел такую чудесную женщину, которая не только с удовольствием поддерживая беседу о еде, но еще и прекрасно ее готовит. Идеальная пара будет: она – любит готовить, он – есть и болтать. Ван Эр решил, что как только закончится эта история с окровавленной статуей Будды, то непременно женится. С этими новыми необычными мыслями, он отправился докладывать цензору.

Слуга то наивно полагал, что его скромный и тихий визит к принцессе останется почти никем незамеченным, но, увы. «Человек предполагает, а судьба располагает». Стража немедля доложила служанке принцессы, а та в свою очередь поспешила сообщить Ланфэн Сию, что слуга цензора долгое время находится на кухне.

- Наша повариха сейчас направляется сюда, чтобы принести ужин и все расскажет Вам.

- Это отличная возможность, если она узнала что-то о цензоре… - принцесса надеялась, что это в действительности так.

И пока принцесса наслаждалась ужином повариха принесла еду.

- Какие новости? – сходу поинтересовалась принцесса у своей поварихи.

- Главный помощник цензора приходил. Он сидел на кухне целый час, если не больше… и наболтал много о цензоре, я успела дожарить мясо и все собрать. Это из-за него я задержалась. Простите великодушно Вашу болтливую повариху, - повариха, присела в извинениях. - Но я была очень удивлена…

- Прощаю, - кивнула принцесса и с любопытством спросила. -Чем же?

- Оказывается всеми своими успехами цензор обязан помощи своему главному помощнику Ван Эр!

- Мне неинтересно про слугу! – отмахнулась, поморщившись принцесса. – Ты мне про цензора лучше расскажи! Все подробно, что узнала!

- Помощник Верховного цензора сын посла, занимающегося делами внешней политики. Поэтому обучение своему сыну он дал самое достойное. Он всюду брал своего сына с собой, в другие государства, обучал его чужим языкам и культуре вплоть до того ужасного случая. Его отец погиб в Индии на охоте. Он упал с коня и на него набросился разъяренный тигр и растерзал его. Как выяснилось позднее, он упал с лошади из-за того, что порвалась перетертая подпруга. Цензору тогда исполнилось только двадцать лет.

Кстати, в детстве Ваш цензор был весьма пухленьким мальчиком, за что и получил от дяди забавное прозвище – Сяо Пинь. Это мне рассказал слуга на ушко, велев держать это в секрете и не рассказывать ни одной живой душе.

Служанка, повариха и принцесса захихикали, прекрасно понимая ситуацию. Повариха и сама знала, что она - болтушка и совершенно не могла удержать чужие тайны, все сразу же разбалтывала.

Маленький мальчик Шэн Мин начал обучаться с пяти лет. В семнадцать лет он окончил школу, затем в двадцать один год получил высшую ученую ступень дзиньши[13]. В восемнадцать лет сдал экзамен и стал юйши[14]. И до двадцати пяти лет работал при дворе в канцелярии чиновником в казначействе по налоговым сборам, проверял отчеты глав провинций, составлял анализы. Он раскрыл дело, связанное с коррупцией продажных чиновников и его иногда привлекала тайная полиция к расследованию особо сложных делах как эксперта. Он получил повышение, когда раскрыл дело о монстре-убийце[15], убившим в городе Чэнду сорок людей. После этого, в двадцать семь он получил должность помощника Верховного цензора и по истечении десяти лет службы пойдет на повышение. Сейчас ему тридцать четыре года, не женат.

- Ты выяснила, что ему нравится? Что он любит? Что-нибудь из еды? Какое вино предпочитает?

- Госпожа, я виновата перед Вами. Слуга много рассказывал мне о себе, что он любит кушать, какие блюда и пряности предпочитает. Я не знала, что нужно было спрашивать больше о предпочтениях господина цензора….

- Ладно. Что еще?

- Госпожа, слуга рассказал мне, что господин цензор отказался от употребления возбуждающих напитков. Вино не употребляет даже по праздникам и в годовщину смерти родителей.

- Совсем не пьет? – укоризненно покачала головой принцесса.

- Похоже, что нет.

- Но почему?

- Слуга замялся, нехотя поведал, что его организм господина совершенно не переносит алкоголь, от него ему становится нехорошо.

- Цензор чем-то болеет? – принцесса услышав бы такое – очень расстроилась бы. Если и выходить замуж, то за здорового и полного сил мужчину.

- Непохоже, ведь больной человек не выдержал бы жизнь в постоянных разъездах. Но опять же по секрету Ван Эр, его слуга, сказал мне, что его господина несколько раз пытались отравить, поэтому теперь его еду слуга или его лекарь сначала пробуют сами, ибо бояться повторения прошлых покушений. Говорят, за последние несколько лет, покушения на убийство цензора становятся все чаще. Видно, что кто-то не хочет, чтобы он занял высшую должность при дворе.

- У него еще правый глаз мутный такой, как трясина болотная, - припомнила Ланфэн Сию. – А он что, правда слеп?

- Да, это верно, госпожа. Слуга пообещал поведать мне об этой истории в следующий раз. Но предупредил, что сцена там неприличная практически, несчастье случилось, когда он оказался в постели с врагом - его пытались убить.

- Ох, - принцесса ахнула, приложив ладонь ко рту. – Так интересно рассказываешь, заслушаешься! А что еще интересного узнала?

- Госпожа, к сожалению, это все, что удалось узнать о цензоре. Я обещаю Вам, что в следующий раз постараюсь узнать больше. Позвольте откланяться.

Ланфэн разочарованно опустила взгляд на еще не успевшие остыть блюда и уже начала кусать губы от нетерпения.

Гуань Шэн Мин жил такой насыщенной и интересной жизнью! Раньше она мечтала найти такого человека, а сегодня убедилась в собственных утверждениях. Этот человек, несомненно, многое в жизни повидал и может поделиться ими, часами упоенно рассказывая о своих приключениях, в том числе, за пределами Китая. Это восхитительно!

[1] Сяо Пинь – тыква, в мягком, уменьшительно-ласкательном получается тыковка

[2] Ниппон- Япония

[3] Кори – Корея

[4] Сиам-Таиланд

[5] Бдящий среди ночи – обыкновенный сторож

[6] Голубая луна – ежемесячное и сезонное явление, имеющее в древнем Китае мистическую подоплеку, это была ночь разгула нечистой силы и призраков в частности.

[7] Вонтоны или хуньтунь — разновидность пельменей в китайской кухне.

[8] Китайская смесь равной пропорции из душистого перца, семян укропа, корицы, молотого лаврового листа и ароматного бадьяна.

[9] Писянь доубань - бобовая паста

[10] Кассия – пряность, китайская корица

[11] Лян – денежная лодочка из серебра, (5,10, 50) были также из золота

[12] Дау-фу - тофу

[13] Дзиньши - высшая награда императорских экзаменов Китая.

[14] Должность аналогичная инспектору

[15] Монстр –убийца – серийный убийца

Глава 4. Будда воинов

«Лучший вид запертой двери - это тот,

который вы можете оставить открытой».

Цензор внезапно чихнул несколько раз подряд. Заботливая Жожо тут же забеспокоилась:

- Господин, Вы не простудились ли часом?

- Нет! – раздраженно отмахнулся он, но снова предательски чихнул.

- А мне кажется, что да…

Пожалуй, даже слишком заботливая.

- Должно быть Вас кто-то вспоминает…. – предположила Фэй Фэй, вспомнив о народной примете.

Цензор вертел в руках странную монетку с четырьмя гранями, думая о ее предназначении. Кто стал бы и по каким причинам держать четырёхгранную монетку, означавшую число четыре, которое созвучно со смертью?

Слуга явился словно специально, чтобы поглумиться над всеми:

- Вы опять можете питаться этой гадостью, а я вот навел справки, где можно разжиться настоящей едой. С поваром принцессы кормят как на убой!

- А ты только и думаешь о том, чтобы брюхо свое набить, - ехидно усмехнулась ФэйФей. – Сам как скотина!

- Вы просто все мне завидуете…

- Да у тебя никаких интересов нет кроме живота своего! – бросила в него Жожо.

Ван Эр не остался в долгу и на ум ему пришло вот что:

«С гордым презрением глупцы про еду рассуждают.

«Брюхо набить», - говорят, - лишь одно твое счастье!»

Пусть говорят…

Все равно не хочу быть голодным».

- Лучше скажи, ты поспрашивал у монахов? Видели ли что-нибудь или кого-нибудь? – перебил его цензор, не оценив старания слуги должным образом, проигнорировав сочиненное экспромтом стихотворение. – Не слышали ли они чего подозрительного? – спросил он строго у своего помощника.

- Я сегодня пошатался везде, слышал, как тайские чиновники общались между собой. – Как-будто квакают. Кво-ка-кво-и-и-и-и-и… -слуга не знал тайского языка и попытался изобразить то, что ему довелось услышать. – Вот они так между собой они разговаривают. До чего ж язык этот неприятен на слух! А сколько возмущения было, того гляди обнажат свои мечи, вымещая на нас свое недовольство!

- Хотя их можно понять, - Жожо славилась тем, что могла взглянуть на дело с разных сторон, в том числе с противоположной.

- Ван Эр, что ты узнал по делу, выскажись уже!?

- Господин цензор, ничего. Совсем ничего. Только то, что у принцессы замечательный повар.

- Уйди отсюда, чтобы я тебя не видел! Опять ничего полезного не узнал! Зачем я тебя посылаю???

- Если мы будем сидеть и ждать – дело не сдвинется с мертвой точки, - резонно подметила Фэй Фэй.

- Может сделаешь что-нибудь полезное? – предложил ей господин цензор.

И ФэйФэй ушла чистить клинок, не нуждающийся в этом, лишь бы заняться видимостью того, что она сильно занята и при этом не мозолить глаза раздраженному чиновнику.

- Мне придется совершить ночную вылазку. Ничего нельзя вам поручить! С Вами мне все приходится делать самому! За что я Вам всем плачу жалование? – высказал цензор все то, что думал в последнее время о своих «помощниках», а вернее о своих бесполезных подручных. -Жожо, помоги мне переодеться в черное.

Черная одежда позволяла слиться с темнотой ночи, а внимательность тайного цензора императора остаться незамеченным. Здесь, в монастыре ночью жизнь замирала. Монахи усердно молились у себя в кельях и не выходили. Сторож также старался не покидать своей рабочей сторожки. Тайская делегация закрылась в отведенных покоях. А пагода, занятая принцессой с ее свитой, тщательно охранялась и выглядела неприступной крепостью. Конечно, его интересовали покои тайской посольской делегации. Он не надеялся найти какие-то зацепки, но полагался на госпожу своенравную - удачу, которая любит везучих.

Луна-помощница не подвела, указала путь. Он ловко пересек стену, пролез через полуоткрытые ставни и оказался внутри, делов-то. Трудность заключалась в другом. К счастью, его слуга узнал, где именно расселились приехавшие чиновники с соответствии со своим саном. Он начал обыск с покоев секретариата. Здесь было много закрытых сундуков. Он начал рыться в них, привезенных сюда вместе с традиционными подарками для невесты. Иноземные вещи в основном состояли из статуэток, резных фигурок, изящных подсвечников, восковых и медовых свечей, но были также и ткани, украшения, в отдельных шкатулках цензор обнаружил специи и чай, завернутые в бумагу. Что ж, обычно интуиция не подводила его. Ночные вылазки были полезными. Трудно раскрыть убийство не зная мотива. И он желал найти доказательства, подтверждающие, что этот брак был не угоден не только богам, но и какой-то из сторон.

Он хотел пройти мимо остывающей жаровни, как его внимание привлекло наполовину опаленное перо и кусочек дотлевающей бумаги, брошенный в жаровню, но не догоревшей почти целым краем. Он сдул пепел и отряхнул бумагу. Слабого лунного света, падающего через окно, ему хватило чтобы разобрать написанное.

Цензор видел в темноте чуть лучше обычных людей. Сохранилась лишь часть текста. По счастливой случайности письмо оказалось вполне читаемо, начала предложений сохранились, а вот конец нет, но общая мысль была ясна. В личности получателя сомневаться не приходилось, а вот отправитель письма был не ясен. Хотя бумага и показалась знакомой, он не помнил, где ему ранее встречалась с похожим качеством. Лист бумаги был своеобразный, цвет необычный – с золотистыми вкраплениями, бумага явно выглядела дорогой из хорошего дерева, плотная, но не просвечивающая, идеально подходящая для официальных документов. Он сгреб в ткань, бережно собрав кусочки и клочки из жаровни, возможно, им еще удастся восстановить текст. В городе, наверное, смогут определить кто продает такую бумагу, цензор спрятал свою находку за пазуху в карман и удалился прочь. В следующий раз он посетит другую комнату. Удача любит осторожных людей.