Пустота Волопаса

Пустота Волопаса

Александр Кулаков

© Александр Кулаков, 2026

ISBN 978-5-0065-0874-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПУСТОТА ВОЛОПАСА

Глава 1

2257 г., космопорт «Араколь», Восточная Федерация

С высоты птичьего полёта территория космопорта, раскинувшегося в степях Прикаспия, напоминала осаждённую крепость. Ещё сравнительно недавно этот современный комплекс был с некоторыми ограничениями вполне доступен для праздных зевак, желающих поглазеть на взлёты и посадки разнообразных орбитальных и межпланетных аппаратов. Лишь сами взлётные платформы, находившиеся в отдалённых секторах, всегда являлись изолированными для доступа посторонних.

В последний же десяток лет территория обросла внушительными защитными блоками и глубокими рвами, заваленными совершенно непреодолимым мусором, в основном колюще-режущим. Поначалу такие грубые меры смотрелись оправданными — Эпидемия, не набравшая ещё эпического масштаба, частенько рождала отчаянных смельчаков, лезущих ради спасения в любое убежище. Космопорты с их прогрессивными купольными системами биологической защиты являлись одними из таких немногочисленных точек безопасности на планете.

Нынче картина поменялась: лишь изредка исхудавшие, обессиленные болезнью странники размещали свои палаточные поселения близ неприступных рвов и безучастно наблюдали, как взлетает с увядающей планеты очередное космическое чудо техники. Иногда это было последнее, что они видели в своей жизни: поутру санитарные спецкоманды затаскивали бездыханные тела в катафалки и увозили в ближайший общественный колумбарий.

Адам Крейман, старший одной из таких бригад, никогда особо не стремился попасть на закрытую территорию. Не случалось ни мотива, ни повода. Рутина каждодневных унылых обязанностей пожирала быт, утихла печаль по ушедшим в мир иной родным и знакомым и почти забылась родная Академия, превратившаяся ныне из Центра мирового уровня в огромную заброшенную библиотеку, спрятавшуюся среди вечнозелёных зарослей природного парка «Колхида».

Но после пустопорожней, казалось бы, болтовни с напарником возникла идея, смахивающая на безумную авантюру. Она запала в голову и не желала уходить, разрастаясь на детали.

Пятничным вечером, снедаемые скукой, они сидели в полупустом баре и лениво трепались под тёмный эль о том о сём. Нил, ещё недавно служивший в порту ремонтником передвижных установок, был изгнан с пятилетним запретом на допуск за некое ЧП, о котором предпочитал не распространяться, и теперь прозябал на безрадостных внешних работах. Особо не печалился, но, скорее всего, не подавал виду.

— Старшой, я тут информацию кое-какую накопал. На объекте послезавтра старт ожидается, будет большая погрузка всякого-разного. Ходит слух, что нас в наружное охранение хотят поставить. Ненадолго, на пару часов.

— С какой стати, у них своей охраны нет?

— С внутренней проблем нет, а снаружи совсем беда. Нехватка, людей много слегло.

— Так слух или правда? И почему ты знаешь, а я нет?

— Я ухи растопыривать умею, когда надо. А ты ходишь как пришибленный, уж не в обиду. Плюс сеструля изнутри новостишки подбрасывает. Если не особо секретные.

— А что за «всякое-разное»? И куда стартуют?

— Да вроде обычный грузовик на Луну. Газовый и водный концентрат, растительные грунты… Всего около ста тонн. И да, ещё инцидент из разряда странных: в экипаже последнего прибывшего троих недоставало. Не стали возвращаться. Лунные эмигранты, так сказать.

— Ну и правильно сделали, — помедлив, сказал Адам, — между прочим, идея не лишена смысла. Растительные грунты, говоришь? Надо бы над этим подумать.

— Ого, — хмыкнул Нил, — коллега, ты это серьёзно или пенного на сегодня достаточно? Само собой, никакие они не эмигранты и остались там не потому, что так вдруг захотелось. Просочилась информация… даже не информация, а так, слушок: по пути туда неполадки возникли, да такие, что обратный рейс кое-кто решил отложить. По нашим временам это крайне опрометчивое решение. В случае отказа следует лишение контракта, между прочим.

Адам усмехнулся.

— Исходя из твоих фантазий, их что-то напугало? В астронавты набирают не абы кого. Четверо суток на тихоходном грузовике, с каких пор там проблемы появились? Что-то ты недоговариваешь. Это ведь родственница тебе такие слухи сливает?

— Ага. Но только до той черты, где позволено.

— Ясно. Но всё же, что может напугать кадровых летунов в ближнем Космосе?

— Старшой, сестра и так считает, что сообщила мне лишнего, но это ведь слухи, правда? — Нил перешёл на громкий шёпот, — не ручаюсь за точность формулировки, но диагноз от лунатиков звучал примерно так: «внешнее воздействие на координаты полёта».

Адам отставил опустевшую кружку.

— У меня не напарник, а нескончаемая кладезь информации. А ведь скучаешь ты по портовой службе, прямо рвёшься вернуться. Это заметно. Ладно, я до дому. Просьба не беспокоить, буду отсыпаться и заодно обдумывать предложенную идею.

— Если что, я тебе ничего не говорил и тем более не предлагал, — пробурчал Нил вслед.

Наступала осень, но последние ночи выдались безветренными и душными, и Адама вновь накрыла бессонница. Он потянулся к сенсору кондиционера, но вспомнил, что запущенный на днях полугодовой режим экономии блокировал половину приборов в домах. Он достал из охладителя мятный напиток, распахнул окно и по привычке устроился на подоконнике, свесив ноги наружу. Лунная ночь давила густой тишиной, лишь со стороны порта периодически доносились едва заметные звуки. Небо вдруг осветилось короткой вспышкой, и вертикально вверх устремилась пылающая точка. Стандартный запуск стационарного спутника по двухступенчатой схеме с одной из дальних площадок: одноразовая защитная оболочка сгорит и рассыплется в верхних слоях, на спутнике активируется дополнительный импульсный движок и добросит аппарат к одной из четырёх околоземных станций. Объект разрезал лиловое небо и исчез в его глубинах, превратившись в едва заметную искру.

Скрипнула кровать. Адам обернулся. Карина посапывала, уткнувшись в подушку. Не страдает подруга такими глупостями, как бессонница. Дрыхнет безмятежно, и нипочём ей духота южной ночи. Он частенько задавался вопросом: что может связывать гостевые отношения настолько разных людей, как они? Обычная физическая необходимость? Или даже иммунитет уровня А, пока ещё позволяющий им протянуть дольше других? Они изначально знали о наличии у обоих максимальной невосприимчивости, но до сих пор так и не решились затронуть эту скользкую тему.

Но, вероятно, всё-таки пресловутое тяготение противоположностей. Легкомысленная хохотушка, умеющая и привыкшая жить одним днём, странным образом скрашивала тоскливую меланхолию, нападавшую на него в последнее время всё чаще.

А ещё он догадался о настоящей причине сегодняшней бессонницы. Вчерашний разговор с Нилом, вот что. Это даже не бессонница. Оказывается, это целая заноза, не желающая уходить из головы.

В то утро он на собственном примере убедился, что самые безумные и безнадёжные в своём замысле поступки часто происходят спонтанно, без какой-либо подготовки и планирования. Да и что можно планировать, видя перед собой глухую бетонную стену? Авантюристам зачастую помогает неуловимый тычок в спину и щелчок в голове: вот именно сейчас — можно. Ну и немалая доля удачи, куда же без неё.

Оцепление назначили с восьми утра, но Адам пришёл в семь и устроился на перилах закрытого в ранний час кафе. По терраске слонялся, выметая пыль из углов, флегматичный уборщик-андромат с манипулятором. Периодически замирая, он поворачивал выпуклые глаза и возвещал: «Приносим извинения, кафе не работает по причине раннего времени».

Какая-то древняя модель на простейших алгоритмах. Владельцев кафе можно понять: менять технику на более современные образцы сейчас особого смысла нет.

Вскоре этот механический бубнёж Адаму наскучил, он спрыгнул с перил и покинул радиус активности служаки, перебравшись на наружную скамейку. На краю скамейки развалился худосочный лохматый субъект, он откинул голову на спинку и словно бы дремал. Адам подождал и присмотрелся внимательнее.

— Эй, друг, ты как? С тобой всё нормально?

Человек приоткрыл глаза и смотрел в блёклое небо безучастно.

— А я знаю, кто ты такой, — сказал он наконец еле слышно, — это ведь ты тут местный Харон?

На его скуластом лице мелькнуло подобие усмешки.

— И хотя состояние нормальности нынче понятие неочевидное, но за меня не беспокойся, на этом свете я тебя переживу. Лучше о себе подумай. Ты ведь уже принял решение?

Лохматый неожиданно рассмеялся, закашлялся, затем поднялся со скамейки и ушёл за угол.

О чём это он? Адам смотрел ему вслед, охваченный смутным раздражением. Долгожитель, тоже мне. Еле душа в теле, подзатыльником пришибить можно. Мелькнула мысль догнать жутковатого типа с целью более подробного общения, но он отогнал её. Там, похоже, дело к ультимативной стадии подходит, ходячий распылитель, таких следует за десять метров обходить, иначе никакой иммунитет не поможет.

Перед входным терминалом торчал служебный электробус внутренней охраны, и это было странно. Обычно такой транспорт редко выбирается на внешний контур объекта.

Наконец из-под свода терминала появился водитель в синей служебной униформе и кепке с логотипом «Араколь», и внезапно Адама осенило. Возможно, это и был тот самый щелчок.

Он вдруг вспомнил, что в углу шкафа у него с давних пор пылится эта самая униформа, а на крючке в коридоре болтается синяя араколевская кепка. Не факт, что от охраны, но это не так важно. Хоть на время, это может пригодиться.

Да, идея не лишена смысла, сказал он сам себе, а ноги уже сами несли его к дому.

Споро переодевшись, он отключил домашнюю электросистему, сунул под язык таблетку-энергетик и осмотрелся. Что ж, если его сумасшедшая выходка окажется успешной, вряд ли он когда-нибудь здесь появится. А если нет… Тут вариантов два: либо двухмесячная трудовая повинность на хлебе и воде, либо пожизненный чип-аларм на ногу — что-то вроде ограничения в передвижении для неблагонадёжных персон. Ну и понижение в должности, само собой.

Второе предпочтительнее, мельком подумал Адам. На этой пустеющей планете путешествовать уже практически некуда.

Он рассовал по карманам несколько питательных батончиков, пластиковую карточку с результатами последней медпроверки и пластину с оставшимися таблетками, замкнул дверь кей-локом и поспешил обратно.

Дефицитный энергетик подстёгивал, насколько помнил Адам, часа на два-три, затем следовал период кратковременной апатии. Он отвык от действия этого чудо-препарата, и поначалу собственное самочувствие слегка его озадачило и даже встревожило. Ноги словно потеряли вес, и Адаму казалось, что он летит, а не шагает. Но голова была ясная, окружающие звуки чёткие, а ехидный Нил при встрече лишь отпустил одобрительную усмешку: — Да ты прямо портовый пижон. В честь какого праздника наряд?

Откуда-то появились два незнакомых рыжих бугая, похожие как близнецы. Следом подкатил на роллерах суетливый человечек, переговариваясь с кем-то по скрытому коннектору.

— Вы четверо на прогон груза? Так, двое двигают на тот конец, двое находятся здесь. Передатчики по окончании сдать мне. В случае каких-либо эксцессов давить на красную кнопку и информировать без задержки. Тралы на подходе, их будет пять. Двигайте на исходную.

Он раздал им округлые шайбы симплекс-передатчиков и укатил прочь. Рыжие ребятки двинулись за ним, навстречу приближающемуся каравану.

— Нил, а что это за гаврики? Они за грузом прибыли смотреть или за нами?

— Может, и за нами. А тебе-то что? Там в дальнем конце ещё парочка ошивается.

Адам промолчал. Мелькнула мысль принять вторую таблетку, но он сдержался. Рано, эффект может оказаться обратным ожидаемому.

Далёкий гул приблизился, и наконец показался первый автопоезд с длинным тралом, на котором возвышались четыре громадных контейнера. Обычный стандарт для ближних космических перевозок с максимальной загрузкой семь тонн каждый. С наружной стороны контейнеров всё вполне примитивно: большой пневмоборт для разгрузки с вертикальным фиксатором и небольшой контрольный люк на внутренней стороне, с двусторонней поворотной ручкой. Вот он Адама и интересовал.

Требовалось срочно узнать, на каком из автопоездов везут грунт. Мягкие объёмные мешки с грунтами гарантированно не прогоняют через обеззараживающую установку, и временно затеряться в них большого труда вряд ли составит.

Ну и ещё Нил… Посвятить старого приятеля в этот сумасшедший замысел времени не выдалось, и как он поведёт себя теперь в складывающихся обстоятельствах, ручаться было нельзя. А сдать в такой ситуации напарника — как ни крути, его гражданский долг.

Автопоезд поравнялся с Адамом, и он крикнул водителю: — На каких тралах грунты, не в курсе?

Рулевой наморщил лоб.

— Четвёртый и пятый. А что такое?

— Да тут контролёры интересовались…

— Какие ещё контролёры, сдурели, что ли? На входном терминале есть кому интересоваться.

Трал пропылил мимо, следующий гудел где-то вдали, и Адам перешёл на противоположную сторону, где скучал Нил.

— Ну что, напарник, скоро наступит пора меня сдавать, — начал он без предисловий, — на двух последних грунты идут, их на въезде не обрабатывают, рискну в задний лючок запрыгнуть. В общем, ухожу я. Попытаюсь, во всяком случае.

Нил смотрел на него с каким-то сожалением.

— Ты это серьёзно? А я ещё позавчера заметил, что с тобой чего-то не того… Может, это болезнь так начинается, как думаешь?

— Нил, перестань балаболить. Во-первых, болезнь-не болезнь, мы всё равно скоро помрём. Мы существуем в условиях сжимающегося кольца в режиме доживания. Да, именно существуем, а я не желаю в сорок лет плестись покорным ягнёнком на заклание. Я биолог, если ты помнишь, и посему в теме довольно глубоко. Ориентировочно, это вопрос пяти — десяти лет. Нас с тобой и всех прочих, кому повезло, ещё держит иммунитет, но в любом случае это временно. Немало учёных скептиков прогнозируют ни много ни мало завершение цикла человечества. Уже сейчас огромные территории представляют собой обезлюдевшие нагромождения бетона, пластика и стекла посреди первозданных джунглей и сорняков. На первых порах как минимум восемьдесят процентов территории погрузятся во вторичный кайнозой с птичками и насекомыми, а что там будет с планетой дальше, нам знать уже неведомо.

— У тебя приступ жуткого пессимизма, давно не видел моего коллегу в таком состоянии. С Кариной поругался?

— Чтобы с ней ругаться, надо иметь особый талант. Она выше этого. Просто, предпринимая непростые шаги, я неизменно начинаю упрямую борьбу с сомнениями, становлюсь зол и да — пессимистичен.

— Ну хорошо, я всё же хочу понять твои дальнейшие действия. Допустим, оказался ты на территории порта. Что дальше? Рванёшь наобум в тамошнее Бюро вакансий, весь такой самонадеянный, исключительный и незаменимый? Сомнения меня берут, что кандидата, попавшего на режимную территорию таким бесцеремонным путём, примут с распростёртыми объятиями.

— Да с чего ты взял, что я в порт пробираюсь — туда, где меня мигом вычислят и, можно не сомневаться, пинками назад отправят, с вполне неприятными последствиями. Уж сколько таких отчаянных орлов туда залетало…

— В таком случае куда? В лунный город погостить собрался?

Адам попытался улыбнуться.

— А говоришь, догадливый. Только не в гости а, скорее, на разведку. В данный момент хочу уточнить с тобой, как знающим человеком, детали перемещения грузов на корабль.

Нил скроил неопределённую гримасу.

— Ах вон оно что… Нет, ты даже не заболел, ты рехнулся форменным образом. Что ж, слушай и запоминай: грузы следуют почти без остановки сразу к манипулятору, на стартовую площадку. Там всё доставляется транспортёрами в грузовой отсек корабля и затем жёстко фиксируется. Задержки в процессе, насколько известно, минимальные. Что дальше? Тут я обязан поинтересоваться: ты, надеюсь, не в грузовом отсеке собрался путешествовать? Тогда каков план действий?

— Нил, может быть я и рехнулся, но не до той стадии, где совершают добровольный суицид. По прибытии на корабль мне ничего не останется, кроме как пойти на контакт с экипажем. И решиться на эту вопиющую наглость нужно тогда, когда отменить старт будет уже невозможно. Подскажи, хоть приблизительно, когда наступает обратный отсчёт?

Вдали появился второй автопоезд. Нил молчал, глядя перед собой с грустью и какой-то даже обидой.

— Откуда мне знать? После полной герметизации, я думаю. С этого момента до старта остаётся где-то около часа. Корабль становится на вертикаль, запускается прогрев стартовых двигателей, включаются системы жизнеобеспечения: нагнетание воздуха и всё такое… — пробормотал он, — знаешь, я буду очень надеяться, что тебя всё же выведут оттуда под конвоем. Можешь проклинать меня за это напутствие, но для тебя так будет лучше. Променять солнце и воздух на жизнь в оранжерее с подобием гравитации… Зачем? Авантюры бывают продуктивные, а бывают фатальные. Надолго ли тебя хватит?

— Не знаю, друг. Перед лицом неизбежного все мы по очереди начинаем сходить с ума. Возможно, я один из первых. В крайнем случае, вернуться назад должно быть проще. Тем более оставаться там на долгий срок, как известно, запрещено. А пока, надеюсь, в оранжереях биологи с ботаниками всё ещё нужны. Так я могу на тебя надеяться?

— За кого ты меня принимаешь? Остаются мелкие вопросы: что делать с твоим передатчиком и как сообразить, чтобы меня не замели вместе с тобой как сообщника? И ещё: Карина знает?

— Нет. Эта болтушка меня бы сдала. Да я и не решился бы с ней делиться. Скажешь ей, в Пицунду помчался, срочно вызвали по старым академическим делам. Передатчик отдашь вместе со своим. Шустрику на роликах скажешь, что живот у напарника прихватило, в сортир побежал. Командой руководи теперь сам. Людям сообщишь примерно то же, что и Карине. Когда в Управлении хватятся, скажи просто — пропал человек, исчез в неизвестном направлении. Вряд ли мы тут кому нужны, чтобы отвлекаться на масштабные поиски. Последний вопрос чуть сложнее, но это сделать необходимо. Я полезу на четвёртый с правого борта, ты в этот момент должен на короткое время отвлечь рулевого, чтобы он меня в заднее зеркало не зафиксировал. Придумай какую-нибудь малозначащую ерунду, время есть.

Третий автопоезд прогудел мимо, и Нил подошёл к Адаму.

— До последнего ждал и надеялся. Думал, какой-то глупый розыгрыш. Ну, раз молчишь, пару советов вдогонку. Старты грузовых «лунарей» в последнее время всегда происходят в строго определённое время. Это как-то связано с высокотехнологичной навигацией нового типа: корабль в основном ведёт не земной ЦУП, а лунные диспетчеры. Это я к тому, что если ты умудришься проникнуть внутрь и тебя обнаружат уже там, то отменять старт вряд ли будут. Придётся ждать следующее «окно», выходит слишком накладно из-за какого-то случайного пассажира с тараканами в голове. Но причина отмены полёта всё-таки имеется — это больной на борту. Тут без вариантов, лишние мертвяки в Космосе никому не нужны. Ты карточку медосмотров, надеюсь, взял с собой?

Адам кивнул.

— В общем, думаю так: они будут обязаны провести экспресс-тест, можно не сомневаться. Если тест отрицательный, никто тебя на стадии предстарта высаживать не будет. Командир уже в полёте проинформирует ЦУП, ну а те отсигналят на Луну, пускай по прибытии с тобой разбираются. И ещё из разряда «если». Жилой модуль находится в передней части, надеюсь, это ты сам знаешь. Идеальный вариант — попасть туда до прибытия экипажа.

— А системы наблюдения будут выключены и никто меня не заметит, — усмехнулся Адам, — и входной люк, или шлюз, или что там у них, будет ждать нараспашку. Тебе не кажется, что мы сами себя успокаиваем, а потому сочиняем сказки? Действовать придётся по обстановке, вот и всё. Повезёт-не повезёт.

— Коллега, я не астронавт, я всего лишь земной техник с приставкой «бывший». Сообщаю только то, что знаю и действительно сотрясаю воздух в попытках хоть как-то облегчить ту безнадёгу, в которую ты сам себя загоняешь. Теперь держи последнее «если». Второй вариант более вероятен, но намного опаснее первого. На стандартных грузовиках очень мало лишних пустот, и грузовой отсек вплотную прилегает к жилому. Если умудришься добраться туда, вот тебе поле действий по обстановке. Сама погрузка максимально автоматизирована, из людей там должен быть только механик на манипуляторе. Передний шлюз входа-выхода закрывается защитной одноразовой обшивкой задолго до старта, поэтому экипаж заходит на корабль с задней части. Во всяком случае, раньше было так. Тебе ничего не остаётся, как скрываться там до поры до времени. После погрузки грузовой трюм задраивается и оставаться там — выписать себе смертный приговор. Здесь вариант только один: привлечь к себе внимание на видеонаблюдении. Лучше всего сигнализировать через камеру переходного шлюза. Ну а если вдруг по ходу дела передумаешь, выскакивай оттуда и беги со всех ног в перпендикулярном направлении. На лунных и орбитальных тихоходах обычно стоят комбинированные жидкостные двигатели, спарка маршевых на старте выжигает всё вокруг себя почти на километр. Да, а с чего ты решил, что контейнер не подвергнут обработке?

— Я не решил, я знаю. Растительные грунты даже озонировать нельзя, иначе они придут в негодность ещё на стадии полёта. Материал практически живой, и санобработка проводится уже непосредственно на месте перед применением. Я же биолог как никак.

Показался четвёртый автопоезд, и Адам сунул Нилу передатчик и локер от квартиры.

— Пока, напарник. Благодарю за службу. Двигай на ту сторону. Хочу верить, что ты не остаёшься в обиде на меня. Я ведь не стремлюсь туда, где будет легче. Совсем наоборот. В этой невесёлой жизни никогда не поздно что-то менять.

— Угу. Прощание с обнимашками устраивать не будем, один чёрт скоро вернёшься. Или не скоро, но вернёшься, — хмыкнул Нил и удалился.

Если не скоро — ту ли Землю я обнаружу, которую знаю сейчас, мелькнуло в голове у Адама. Он не выдержал и бросил под язык вторую таблетку, затем неспешно огляделся. Самые напряжённые минуты открыли свой неумолимый отсчёт.

Рыжий дылда прохаживался в некотором отдалении, но смотрел в его сторону, и это напрягало. По счастью, вскоре он поменял маршрут и повернулся спиной, и в этот момент середина трала оказалась напротив Адама. Четыре кубических контейнера располагались последовательно, один за другим. Изловчившись, он заскочил на низкий борт и бросился к предпоследнему, где люк находился с внутренней стороны. Торможения автопоезда не последовало, и это было первой удачей. Ручка подалась легко, теперь оставалось лишь закрыть люк за собой. Адама обдало специфической вонью от мешков, он с силой втиснулся в эту мягкую стену, задраил люк за собой, лёг ничком и пополз прямо по ребристому полу вглубь, сдвигая мешки. Это было перестраховкой на случай визуального контроля, если кто-либо надумает открыть лючок.

Далеко уползти не удалось, мешки довольно плотно прилегали друг к другу. Адам распластался примерно в метре от люка, и тут поезд остановился. Входной терминал.

Возможно, энергетик подействовал не совсем так, как ожидалось, но Адам вдруг испытал цепкий страх сродни клаустрофобии. При торможении громадный пласт этой прессованной пахучей дряни слегка шевельнулся, и он ощутил себя беспомощным червяком под монументальной скалой.

Он слышал чьи-то приглушённые разговоры, и кто-то ходил кругами вокруг трала. Едкий пот щипал глаза, Адам уже готов был к худшему развитию событий, как в левой стороне раздалась неразборчивая команда, и автопоезд тронулся с места.

Адам выбрался из-под мешков и приник лбом к прохладному металлу люка. От вони уже кружилась голова и даже слегка подташнивало.