Слухач

– Насколько внушительный? – заинтересованно спросил я, вмиг забыв о своих обидах.

– А вы у ее мужа поинтересуйтесь! – улыбнулся Спортсмен. – Он же вам сегодня встречу назначил в «Симфонии вкуса»!

– А ты откуда это знаешь?

– Вы же сами предложили его на прослушку поставить.

– Да, но я не надеялся, что у тебя получится.

– У меня?! Не получится?! – театрально вытаращился Спортсмен. – Нашелся среди его окружения нужный человек, «любящий» босса ну прям до нервного срыва в постели. Ах, Тамара! – Александр облизнулся. – Кстати, завтра хочу к ней переехать. На время, конечно.

– Вот даже как! – удивился я. – Впрочем, это сугубо твое личное дело, понял, да? Что там по кабаку?

– Владелец ресторана – Залия Маратовна Карилова, супруга клиента. Солидное заведение, и кухня отличная, – сообщил Александр с ноткой восхищения.

Я медленно, подчеркнуто растягивая слова, спросил:

– На счету у нее бабла сколько?

– Миллион, миллион, миллион…

– Саша, прекрати нести чушь и говорить загадками, понял, да?

– Один лям двести двадцать семь тысяч долларов, – четко отрапортовал Спортсмен и тут же добавил: – Правда, бо́льшую часть она мужу перевела – это кредит на покупку инструментов для студии звукозаписи, полученный несколько дней назад.

– Надеюсь, скоро их денежки станут нашими.

– Даже не сомневайтесь, – заверил меня племянник.

Таким образом, предстоящая встреча с однокашником обещала принести плоды в будущем. Я попросил Александра продолжить сбор информации обо всех знакомых Сучкова.

Слухач

Когда друг и компаньон, которому я доверял свой бизнес и с которым вместе не раз пробовал дорогой армянский коньяк, направил на меня пистолет, жизнь начала терять смысл.

– Не дергайся, Сучков, подписывай! – нервно выкрикнул Светлов, крепко сжимая рукоять пистолета. – Пристрелю как собаку, а потом возьмусь за твою жену! Давно я не пробовал башкирку, понял, да?!

От напряжения голос у него слегка подрагивал, и это пугало меня до дрожи. Я судорожно облизнул губы: когда дело касалось моей супруги, даже музыка отходила на второй план.

– Хорошо, подпишу, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. – А дальше что?

– Забирай свою сучку и проваливай, – угрюмо оскалился Игорь. – На кусок хлеба с маслом озвучкой книг заработаешь, понял, да?

«Совести у тебя нет!» – подумал я. Впрочем, какое мне теперь дело до его совести, когда жизнь моей семьи переходила из «благополучного рая» в стадию «от зарплаты до зарплаты»? Еще удивился, какие пустяки приходят на ум в момент смертельной опасности.

Светлов не просто разорил меня, а сделал так, что я сам приложил к этому максимум усилий. Все началось с той злополучной встречи в ресторане. Игорь много рассказывал о своей работе, неоднократно намекал на то, что давно искал помощника. Треп старых друзей подогревался коллекционным коньяком с доминирующими нотами специй и полевых трав и лучшими блюдами заведения. Картофельный гратен с сыром в студию так и не попал, как, впрочем, и я, о чем тогда нисколько не пожалел. Иногда просто необходимо послать все на самотек и провести время со старым другом.

Отчасти я и сам чувствовал потребность отдохнуть от суеты столичной жизни, где первые месяцы состояли из постоянных встреч по работе и других дел, требующих сиюминутного решения. Останавливаться мы с Залией просто не имели права – оба понимали, что это чревато возвращением в унылую Уфу. К тому времени моя студия получила несколько долгоиграющих заказов, а сеть кафе-читален супруги «захватила» почти все столицы Европы. Я смело мог передохнуть. «Передышка» затянулась до позднего вечера, но оно того стоило. Встретить в чужом городе нужного человека, с которым еще в юности сложились особые дружеские отношения, – это подарок судьбы.

На следующий день Игорь с огромным букетом для Залии заявился к нам домой. Наверное, если бы мы продолжили пьянку, то ничего бы не произошло, но Игорь говорил о различных музыкальных проектах, нелегкой жизни в мире большого бизнеса, а еще расспрашивал о наших уфимских товарищах, извинялся, что после переезда о них почти не вспоминал. Клялся, что времени на это практически не оставалось из-за работы.

Прошло несколько месяцев. Наши встречи стали регулярными, беседы – откровенными, дружба – крепче.

Игорь устроил меня к себе на работу. Три раза в неделю я ездил на прослушивания молодых талантов, которых люди Светлова искали по всей России и ближнему зарубежью. Готовился новый сезон «Вокализа». И в тот момент, когда я фактически почувствовал себя частью главного вокального проекта страны, мне позвонили по поводу выплаты кредита за ресторан и музыкальные инструменты, приобретенные для студии. Точнее, из-за ее отсутствия. В банке требовали моего личного присутствия и что-то лепетали про хакерскую атаку. Я собирался отложить все дела, но тут позвонил Светлов.

– Привет, Сучков! Ты не поверишь, я договорился о твоем выступлении на «Первом». Срочно приезжай, понял, да?!

На пылкую речь друга я угрюмо ответил:

– Светляк, мне нужно отлучиться, прости.

– Что-то серьезное? С Залией?

– С ней, слава богу, все хорошо. У меня проблемы в банке. Какая-то путаница с оплатой по кредиту.

– Сядь, успокойся и жди, я скоро буду, понял, да?

Игорь примчался через полчаса. Несколько минут мы обсуждали мою ситуацию, а потом поехали в банк, где, как оказалось, у Игоря работал племянник. По приезде, минуя охрану, мы сразу прошли в его кабинет. Александр Светлов (по крайней мере, так было написано на бейдже) достаточно скептически выслушал дядю, затем усердно проверил что-то на компьютере, после чего кивнул, видимо, что-то решив для себя, и озвучил приговор:

– К сожалению, ваш счет временно заблокирован Федеральной службой безопасности. Простите, но мы сможем предоставить вам запрашиваемые средства только после завершения следственных действий.

Я понимал, что проценты за время разбирательств по невыплаченному кредиту могут съесть всю прибыль и даже привести к долговой яме, а потому спросил:

– Как долго придется ждать?

– Знаете, мне трудно ответить на ваш вопрос, я лишь могу предположить, что вскрылись ранее неизвестные обстоятельства и в дело вступили…

– Прекрати! – воскликнул Игорь, ударив ладонью по столу. – Андрей – мой друг! Ты просто обязан ему помочь, понял, да?

– Все, что могу сделать, – это оформить новый кредит, – робко произнес Александр. – Но предупреждаю: процент без залога будет очень высоким.

Тогда я не понимал всего происходящего, но сейчас, вспоминая сцену в банке, не мог сдержать горькой улыбки: меня развели как лоха.

В жизни случается что угодно: правительство может ввести непосильные налоги, бизнес – прогореть, а близкий человек – предать. Но все это можно преодолеть, если рядом верный товарищ.

Я посмотрел на друга: острый нос, русые волосы, целеустремленный взгляд и черный дорогой костюм, давно ставший формой. Не человек – икона. Полноват, однако это придавало ему статус, к тому же его финансовый доход позволял удовлетворять все потребности, а еще Светлов всегда любил много и вкусно поесть.

Игорь встал, подошел к окну и набрал чей-то номер. Несколько минут внимательно слушал, потом вздрогнул, как от пощечины, и вспышка гнева вновь исказила его лицо.

– Ну? – спросил я, виновато отводя взгляд.

– В деле замешана серьезная международная мафия, – еще больше скривив перекошенное лицо, хмыкнул Игорь. – Мне кажется, лучшее, что ты мог бы сделать в данный момент, – это взять новый кредит и рассчитаться с долгами, понял, да?

– Пожалуй, так и сделаю, вот только с Залией переговорю.

Я общался с женой минут двадцать. Вначале, конечно же, были охи-ахи, но они сошли на нет, как только я объяснил, что моим делом занимается Светлов. Залия умеет считать, ей для этого абсолютно не нужен калькулятор. По ее прогнозам, если через месяц банк не разморозит наш счет, прибыль от ее бизнеса не сможет покрыть убытки. Возможно, даже придется продать ресторан или студию. Потеря ресторана огорчала – я душой прикипел к заведению. Но лишиться студии – это как совершить акт суицида.

– Игорь, мне понадобится несколько месяцев, прежде чем смогу с тобой рассчитаться.

– Не паникуй! Наличные не проблема, понял, да?! Возьмешь тысяч на триста зелени больше необходимого. Вложишь в мои проекты – и стопроцентный профит тебе обеспечен, понял, да?

Оставшуюся часть дня я занимался несвойственными мне финансовыми делами: оформлял новый кредит, рассчитывался с кредиторами и вкладывал средства в предприятия, счета которых мне диктовал Светлов.

Жизнь постепенно вошла в привычное русло, вот только ощущение какой-то неясной угрозы не давало покоя.

После опубликования снимков фотосессии в интернете сразу же начались нападки на мою внешность. В комментариях кто-то написал, что я не служил в армии. Я не понимал, как последнее замечание неизвестного тролля (отследить не получилось) могло отразиться на моих композициях. Тем не менее рейтинг студии устремился вниз.

В то же время в кафе-читальнях начались тотальные проверки. Инспекции проводились каждую неделю, причем с какой-то маниакальной предвзятостью. Залия разрывалась на части. Деньги на уплату штрафов (а их было не так уж и мало) утекали рекой. Мне даже пришлось расстаться с Венгер, любимая просто у меня ее экспроприировала.

Чуть позже СМИ наводнили лозунги: «Книга – очаг пожара», «Читая, ты не уходишь от ответственности!» и похожий бред. Французская партия экологистов потребовала закрыть наши заведения в Париже: якобы в них «сотни убиенных душ живой природы». При этом ни одной конкурирующей с нами кофейни, а такие стали появляться, это не коснулось.

Последнее испытание Залия вынести не смогла, расплакалась и уехала в Уфу к маме. Тогда я даже не предполагал, что через несколько дней и сам окажусь там же с пустым кошельком и кучей неоплаченных долгов…

Прошлое всегда со мной. Порой хотелось его забыть. Просто взять и вычеркнуть из памяти. Увы, мне этого не дано…

Глава 2. Потерянный рай, или Соло барабанщика

Тишина – это ключ к разуму и созиданию.

Альберт ЭйнштейнСлухач

– Андрей, не спи! – закричал Марков.

Возглас разорвал тишину и больно ударил по перепонкам. Порой, возвращаясь после очередной охоты, куда мы водили любителей острых ощущений, я вспоминал студию. Вспоминал, как шел мимо инструментов и слышал их расстроенные голоса: гулко всхлипывал барабан, рвала душу гитарная струна, плакала бесприютная флейта…

– Слухач, выйди уже из Сумрака! – вновь воскликнул напарник.

Вокруг не было ни аномалий, ни мутантов, поэтому я шел последним, а он – впереди. Между нами – группа уфимских бизнесменов. Эти люди – директора каких-то там ООО или ЗАО, то есть вроде взрослые мужики. Вот только вели они себя как подростки – вышедшие из девяностых «мальчики», по-другому их назвать трудно, сравнивали практически все: амуницию (включая лейблы), стоимость оружия и даже длину лезвия ножей, которые брали в рейд. А когда результаты оказывались равными, доходило до измерений длины стволов.

Яромир называл сей процесс «мериться письками». Я допускал, что он не очень далек от истины и в бане после хорошей выпивки их замеры тоже проводились. Но даже таких игрищ им оказалось мало. Мужики придумали себе клички, которые и охотничьими-то назвать трудно. Например, лысый толстощекий пузан Иванов Семен Иванович откликался только на Рэмбо. Рядом с ним тяжело дышал стапятидесятикилограммовый Терминатор. Чуть позади – Трудная Мишень и Змей Плискин. Замыкали процессию Блэйд и Акела. Последний «герой», видимо, остановился в развитии на просмотре мультфильма про Маугли, но в отличие от его персонажей совершенно не умел ориентироваться на местности. Ему что юг, что север – все едино, главный ориентир – задница Рэмбо, кстати, одного из самых богатых людей Урала.

– Стоп! – резко выкрикнул я, услышав звук падающих на землю камешков. – Аномалия!

В тихом шелесте леса этот негромкий перестук прозвучал настолько неожиданно, что я едва не пропустил его. Такого звука здесь просто не могло быть. Прислушался. Вот, опять… На этот раз даже различил по шуму, как камешки, падая с небольшой высоты, подпрыгивали, ударяясь о землю. Звук падения был четким и звонким – бесконечный камнепад с паузой в несколько секунд.

Яромир резко остановился и, обернувшись, начал смешно открывать и закрывать рот.

– Твою мать, – наконец хрипло выдохнул он и, сделав шаг назад, спросил: – «Катапульта»?

«Катапульта» – это гравитационная аномалия, которая в среднем оставалась на одном месте около недели, постепенно изменяя силу воздействия. Результат встречи с ней мог иметь самые разные последствия: от небольших синяков и ушибов до мгновенной смерти. В дневное время аномалию легко обнаружить по искажению воздуха над ней, кружащейся листве и характерным красно-бурым пятнам на земле. Если аномалия зародилась недавно и еще не набрала достаточной силы, то максимум, на что она была способна, это закидать человека мелким мусором. Однако если аномалия сильная, она могла подбросить на несколько метров вверх, а затем с силой ударить о землю. Обычно это не фатально, и повреждения чаще всего были незначительные, но если рядом имелась более коварная аномалия – отскок мог оказаться смертельным.

Миновав группу застывших охотников, я мрачно ответил:

– И не только «катапульта»…

Я резко замолчал, меня захлестнула волна паники, вызвавшая чувство тошноты. В сознании появилось почти непреодолимое желание куда-то бежать, спасаться. В общем, жути мой разум хватанул изрядно.

С Зоной творилось что-то необычное. Я знал, что она находится в определенных границах, но сейчас мог поклясться: нечто незримое накрыло нас и рассыпалось вокруг гроздьями аномалий, увеличив ее территорию в несколько раз.

Со мной никогда раньше не происходило ничего подобного, но я смог преодолеть страх и снова осмотрелся. Всего полчаса назад мы покинули пределы Зоны и прошли чуть больше километра. И вот вместо привычной безопасности оказались в смертельной ловушке, какую мы встречали лишь на склонах горы Большой Ямантау.

Яромир, похоже, так же быстро совладал со своими внутренними эмоциями и начал тихо уговаривать группу охотников, недовольных создавшейся обстановкой, оставаться на месте. Рэмбо сразу же захотел по-маленькому и попытался сойти с тропы, но его жестко остановил точным ударом под дых Марков. Он, когда нужно, умел убеждать. Впрочем, человеку, имевшему разряд по боксу, перечить практически невозможно. Семен Иванович, тихо охнув, медленно опустился на землю и как-то сразу расхотел куда-то идти. А потом случилось то, чего не ожидал никто: из-за большого валуна, мимо которого только что прошла вся наша группа, на тропу выползало чудовищное существо, похожее на медведя. Большие выпученные глаза, полные злобы, пристально уставились на нас, с клыков стекала слюна, пасть щелкала. Жуть! Это если одним словом.

Рядом с Рэмбо упал на пятую точку Акела и заскулил, не по-мужски и даже не по-волчьи, а жалобно, по-щенячьи. И тут началось… Терминатор, вжавшись в землю, заплакал навзрыд. Трудная Мишень, присев рядом с ним, начал молиться. Блэйд побледнел и свалился в обморок. На ногах остались только мы с напарником и трясущийся Змей Плискин, который от страха еще и обделался.

– Заткнулись все! – гаркнул я.

«Герои» вздрогнули как по команде и затихли. Даже Плискин, от которого ощутимо попахивало. Косолапый возмущенно дернулся, зарычал и медленно стал сползать по склону, глядя на меня. И тут его задние лапы угодили в «молнияру», которой секунду назад там не наблюдалось. Бабахнуло – мама не горюй! И хотя аномалия вмиг разрядилась, этого хватило, чтобы незваный гость с ревом покинул тропу. Запахло паленой шерстью и мясом.

– Значит, так: места здесь опасные, поэтому всем идти за мной след в след. Не трогаться с места, пока не скажу, – спокойно, но твердо произнес я и снова прислушался.

Два года назад после сильного эмоционального потрясения мои способности к проецированию и пространственной локализации увеличились в несколько раз. Проще говоря, я стал слышать то, что недоступно обычным людям. Вот только понял это не сразу. Поначалу я списал все на слуховые галлюцинации, даже собирался обратиться к психиатру, но встретил Маркова, который предложил мне работу в Зоне, и, как оказалось, не зря.

– Чего стоим-то, Слухач? – спросил Яромир. – Пора валить отсюда, пока косолапый не вернулся.

Слева раздался треск – это еще одна «молнияра» народилась. Справа холодком повеяло – там «сугроб», однозначно. Эта аномалия часто встречалась высоко в горах. Зазевался – и вмиг оказался внутри небольшого сугроба. Самостоятельно выбраться из него еще никому не удавалось из-за большой плотности снега. Если откопали сразу – водку пей и жизни радуйся. Не откопали – задохнешься и будешь лежать под снегом до весны, если только раньше мохнач не разроет и не полакомится свежемороженым мясом.

Впереди нас ждала «катапульта», а позади – мутант, которого даже РПГ не брал. Его мускулистая туша достигала трех метров, могучие лапы и острые выпирающие клыки сделали его одним из самых сильных существ Ямантау. Однако, несмотря на свою мощь, зверь вел скрытный образ жизни и никогда первым не нападал.

Мохнач внешне напоминал медведя, которых на территории Южно-Уральского государственного заповедника раньше насчитывалось несколько десятков. Однако в 2002 году произошли трагические события: восемь охотников исчезли при загадочных обстоятельствах, а через неделю их растерзанные тела были найдены у подножия горы Малый Ямантау. Преступление вызвало бурную реакцию в обществе. Министерство экологии Республики Башкортостан даже дало разрешение на отстрел бурых медведей, хотя занимались этим не местные охотники, а сотрудники ФСБ под руководством подполковник Яромира Маркова – моего нынешнего босса и напарника. Животных почти истребили, и все же, несмотря на это, местные власти объявили о закрытии заповедника и образовании на его месте Зоны отчуждения «Урал-2002».

– Э, ты опять завис? – прошептал Яромир. – Давай выбираться отсюда…

Возможно, он и продолжал говорить что-то, но я его уже не слышал. Аномалии исчезли, словно их никогда и не было. Наваждение рассеялось, и вокруг воцарилась тишина. Вот только для меня не существовало понятия абсолютной тишины. Я продолжал слышать слабый шелест травы и тревожный шорох деревьев – это успокаивало. Справа и слева – ничего, а передо мной находилась обычная груда камней. Я еле слышно выдохнул:

– Пошли-ка в усадьбу.

* * *

В центральную усадьбу вошли в полном молчании. Мы с напарником, бросив на землю рюкзаки, присели у тлеющего костра. Охотники, не останавливаясь, змейкой проследовали в ожидающий их вертолет, кроме Рэмбо, который, что-то сказав пилоту, развернулся и подошел к нам. Марков нехотя встал.

– Яромир Станиславович, вы… – напыщенно начал высокопоставленный чиновник.

– Семен Иванович, приношу свои извинения и готов компенсировать это недоразумение, – быстро произнес Яромир, не давая чиновнику договорить.

– Полно вам, – усмехнулся Иванов. – Ашот Ринатович предупреждал меня о «прелестях» охотничьего сафари. Неплохо, ожидал от вас меньшего.

– Вам реально понравилось?

– Моя оценка пополнила ваш расчетный счет на весьма солидную сумму, – ухмыльнулся Иванов. – С медведем отлично придумали, а эпизод с Игорем Сергеевичем нам всем лучше забыть, все-таки он на солидную должность в городском совете претендует.

Мы с Яромиром молча кивнули. Семен Иванович сделал несколько шагов к вертолету, затем остановился и, обернувшись, крикнул:

– Кстати, чуть не забыл: ждите гостей. Я рекомендовал вас своим столичным друзьям.

Едва вертолет взлетел, унося прочь очередных авантюристов, Яромир пристально посмотрел на меня и спросил:

– Объясни, какого хрена ты устроил весь этот концерт с аномалиями?

– Ничего я не устраивал.

Марков – крутой мужик, полковник в отставке, но в тот момент я смотрел на него с улыбкой.