Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы

После ряда поражений, которые он потерпел, действуя самостоятельно, Рагнарсон собрал отряд бывших солдат Гильдии, думавших так же, как и он, и вернулся к прежней профессии наемника. Его не особо любили на Высоком Утесе, где располагалась штаб-квартира Гильдии и где старые солдаты из цитадели считали его отступником. Порой даже грозили, что примут его отставку.

Непанта склонилась над вышивкой, погруженная в размышления. Кто-то постучал в дверь. Она обрадовалась, что ее прервали, молясь, однако, о том, чтобы это был не Сальтимбанко. Теперь ей уже не хотелось оставаться с ним наедине.

– Входи! – крикнула она, вызывая звонком служанку.

В комнату неуверенно вошла Астрид, слегка ошеломленная царившей в ней роскошью.

– Я пришла насчет платья. Рендель хочет, чтобы я надела его сегодня вечером.

– Я велела Анине положить его в спальне.

Появилась служанка:

– Госпожа?

– Принеси нам немного вина, а потом поможем Астрид в том деле, о котором говорили сегодня утром.

– Да, госпожа.

Служанка поклонилась и вышла. В комнате наступила не нарушаемая ничем тишина, которая всегда возникает, когда встречаются две задумавшиеся женщины. Астрид, которую на самом деле звали Элана, хотела дать Непанте совет или хотя бы чем-то утешить, но тут же подавила в себе это желание. Эта женщина была ее врагом, однако она не могла ненавидеть Непанту, даже сочувствовала ей – ведь та не причинила ей никакого вреда. Да будут прокляты все интриги мужчин! Она бы предпочла, чтобы они были подругами, а не врагами.

Тишина становилась все более пугающей и холодной, и нужно было ее как-то прервать.

– Мне не хватает слов благодарности за то, что ты одолжила свои платья. Жене солдата нечасто доводится раздобыть что-нибудь красивое.

Слова ее предназначались лишь для того, чтобы нарушить повергающую в ужас тишину.

– Почему же ты осталась с Ренделем? – спросила Непанта, и на лице ее промелькнула тень надежды. Астрид же сразу почувствовала, что разговор их будет вращаться вокруг проблем Непанты. – Ты красивая и благородная женщина.

Элана улыбнулась. Мать ее была знаменитой итаскийской куртизанкой.

– Ты вполне могла бы оказаться в высшем обществе. Вряд ли тебе так сложно привлечь внимание какого-нибудь лорда-землевладельца.

Случалось и такое, по крайней мере иногда, но – раньше, когда она была моложе и пыталась делать осторожные шаги по тому же пути, каким шла ее мать. Она снова улыбнулась собственным воспоминаниям.

– Думаю, при желании я бы без труда этого добилась. Но мне попался на глаза Рендель. – Ее радовала возможность слегка приподнять завесу тайны и открыть частичку правды.

В этом замке у нее не было подруг, она ни с кем не могла бы просто сесть и посплетничать, как женщина с женщиной. Мало кто из членов дружины Браги был женат.

– Я не скучаю по роскоши… во всяком случае, не особо… поскольку у меня нет на это времени.

Улыбка на ее губах поблекла. На самом деле ей отчаянно хотелось иметь дом, детей, кое-какие предметы роскоши, но Браги никогда не удавалось добыть слишком много денег. Прежде чем они успевали где-то обосноваться, начиналась очередная военная кампания. Возможно, эта станет последней – если старик заплатит столько, сколько обещал, если Браги решится наконец действовать, если их не обнаружат… Все эти «если», кошмарные «если»…

Непанта озадаченно наморщила лоб.

– Не понимаешь, – сказала Элана, словно говоря о чем-то очевидном и изо всех сил пытаясь собраться с мыслями. Разговор с Непантой о ее проблемах наверняка помог бы отодвинуть в сторону собственные. – Когда встретишь мужчину своей мечты – поймешь, о чем я. В наше время они не являются к нам в сверкающих доспехах. Но когда ты действительно его встретишь, шелка и безделушки ничего не будут для тебя значить. Палатка в поле станет ничем не хуже замка, а солома – мягкой как пух, лишь бы вы были вместе. Приготовься принять то, что рано или поздно произойдет. Смотри не на обертку, а на содержимое. Иначе проведешь остаток жизни, размышляя о том, почему ты была такой идиоткой. Похоже, я слишком склонна к нравоучениям, да?

– Ты в самом деле его любишь? – спросила Непанта. – Я имею в виду Ренделя.

Она смутилась еще больше, стыдясь того, что говорит об очевидном.

Элана сперва считала, что завела этот разговор, желая помочь Насмешнику, но, подумав, пришла к выводу, что слова идут из глубины души.

– Больше, чем сама это осознаю, раз уж ты спрашиваешь. Сама удивляюсь. Боги, у нас не было даже медового месяца… мы оба слишком упрямы… но нет ничего такого, из-за чего я могла бы его бросить. Да, я его люблю. Даже несмотря на то, что мне самой пришлось предложить себя ему в жены.

Она рассмеялась.

– Ты попросила его руки?

– Конечно. По-настоящему тяжелый случай. Мне даже потребовалось некоторое время, чтобы его убедить.

Служанка принесла вино, налила им, затем обратилась к Элане:

– Если перейдешь в спальню, я помогу тебе примерить платья.

Комната Непанты выглядела настоящим чудом, но спальня показалась Элане чуть ли не сказочной страной. Роскошь покрывала ее толстым слоем, словно осенняя листва, создавая ощущение уюта и покоя.

– Когда мы с Ренделем поженились, он обещал мне такую же комнату. До сих пор я даже не думала, что когда-либо подобное увижу.

– Это лишь подарки братьев, – пожала плечами Непанта. – Ковры – трофеи Джеррада, в основном медвежьи шкуры. Ридье привез из Эскалона зеркало – якобы магическое, но никто из нас не может привести его в действие. Оно ужасно старое. Кровать сделал Люксос – он собственноручно украсил ее резьбой, точно такой же, какую видел в Итаскии. По крайней мере, так он сказал.

Обойдя Элану, служанка начала развязывать тесемки ее платья.

– Вальтер подарил мне картины, – продолжала Непанта. – Ты когда-нибудь видела что-то подобное?

– Только однажды. В Хеллин-Даймиеле, в музее.

– Именно оттуда он их и привез – из Хеллин-Даймиеля. Думаю, они украдены из музея, хотя Вальтер никогда бы так не поступил. По крайней мере, мне так кажется, хотя он никогда не говорил, каким образом их заполучил. Брок дал мне те маленькие фигурки. – На подставке размером не больше ладони Эланы стояли микроскопические замки и воины. – Они вырезаны вручную: светлые – из алмазов, красные – из рубинов. Это фигуры для какой-то игры. Вероятно, тоже украдены – только король мог позволить себе подобное.

Элана, уже обнаженная, дрожала от осеннего холода, царившего в неотапливаемых комнатах Вороньего Грая.

– А что подарил тебе Турран? – спросила она, подойдя к служанке, стоявшей возле груды шелковых платьев.

– Ничего! – бросила Непанта. – Совсем ничего!

– Госпожа! – послышался голос служанки. – Все-таки он тебе кое-что подарил. То самое платье, которое он назвал самой легкой частью своего подарка.

Она хихикнула. Служанке было не больше четырнадцати – возраст, в котором все является поводом либо для смеха, либо для отчаяния.

Непанта прикусила губу и, нахмурившись, отвернулась:

– Анина, ты слишком много говоришь.

Служанка снова хихикнула, затем подошла к гардеробу.

– Анина!

Анина вернулась, неся роскошное одеяние. У Эланы аж захватило дух. Шелка, из которого оно было сшито, хватило бы на паруса для корабля.

– Свадебное платье! – воскликнула она. – Непанта, это лучший из всех подарков!

Непанта столь сильно закусила губы, что те побелели, и стиснула пальцы.

– Это лишь половина подарка, – сказала Анина. – Остальное – мужчина, прилагающийся к этому платью. Видишь ли, здесь браки заключает хозяин замка.

– Хватит! – рявкнула Непанта. – Анина, выйди! Я помогу Астрид. Будешь драить полы – может, научишься держать язык за зубами.

Служанка попыталась изобразить раскаяние, но не выдержала и снова захихикала.

– Прислуга, чтоб ее! – буркнула Непанта.

– Она не хотела ничего дурного, госпожа.

– У меня есть имя. Называй меня Непанта. Наверняка она не хотела ничего дурного, но слишком много себе позволяет.

– Думаю, это прекрасный подарок.

Непанта дернула за тесемки так, что у Эланы перехватило дыхание.

– Какой именно? – требовательно спросила она.

– Платье, конечно. Я выходила замуж в лохмотьях. Что за платье! И как выглядела бы свадьба с невестой в таком наряде! Словно коронация в старом Ильказаре.

– Я не собираюсь выходить замуж. Никогда, – сквозь зубы проговорила Непанта. – У меня нет никакого желания – чтобы какой-то мужчина залезал на меня и лапал, словно… словно скотину!

Резкость ее тона поразила Элану. Непанта снова изо всех сил дернула за тесемки. Элана хотела что-то сказать, загладить впечатление от предыдущей фразы, может быть, утешить, но интуитивно почувствовала: лучше всего промолчать. Тема была закрыта – если только Непанта не собиралась вновь ее касаться.

В спальне наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани, и так продолжалось до тех пор, пока Непанта не начала помогать Элане надевать туфли.

Элана сидела на краю кровати. Непанта стояла перед ней на коленях, застегивая ремешки туфель.

– Каково это – иметь мужчину? – пробормотала она, уставившись на ноги Эланы.

– Что?

Шея под волосами Непанты покраснела.

– Ну… знаешь…

Элана прекрасно понимала, что ответ станет решающим как для ее будущего, так и для будущего этой странной женщины. Она пыталась придумать какой-нибудь поучительный совет, но ничего не приходило в голову.

– Что я могу ответить? Трудно сказать, как это у тебя будет.

– Ну хорошо, а ты как думаешь? Мать никогда этого не любила. Она говорила, что это непристойно… что…. ну, не знаю.

– Но у нее было семеро детей.

– Я про мачеху. Моя настоящая мать умерла, когда родила меня.

– Некоторые женщины надевают подобные маски в обществе других, но вряд ли берут их с собой в постель. В том нет ничего грязного или плохого…

– Но каково это? – жалобно спросила Непанта.

Пожав плечами, Элана принялась объяснять все с самого начала.

– Как это делается, я знаю…

– Тогда что я могу сказать? Есть только один способ убедиться. Самый трудный.

Все еще не поднимая головы, Непанта прошептала:

– Это больно в первый раз? Я слышала… – Она не договорила.

– Немного, по крайней мере у некоторых женщин. Но ты быстро об этом забудешь. Я уже едва помню…

Непанта резко встала и отошла в сторону.

– Я закончила, – сказала она. – Посмотрись в зеркало. – Пока Элана разглядывала свое отражение, она добавила: – Астрид, мне немного страшно. Я не могу измениться! Иногда, когда он здесь, мне очень этого хочется, но стоит только подумать… Я не хочу. Не хочу меняться! Не знаю, что делать. Я жалею, что я женщина. Во всяком случае, жалею, что я не нормальная женщина.

– Ну, мне кажется, не такая уж ты и ненормальная, – ответила Элана, пытаясь ее успокоить. – Мы все боимся… некоторые даже смертельно… когда ждем того, что должно произойти. Кажется, будто… Проклятье! Не могу объяснить! А потом все выглядит иначе. Страх исчезает. Иногда это происходит постепенно, но происходит всегда. Не могу тебе ничего больше сказать, кроме того, что в близости с мужчиной нет ничего дурного. Идем, ужин ждет. Рендель будет беспокоиться, а Турран все перевернет верх дном.

9

Лето 996 г. от О. И. И

За стенами, что достигают неба

– Лучше бы они перестали бить в барабаны! – рявкнул Турран. Перегнувшись через стену, он вглядывался в лагерь врага. Глухой грохот поднимался эхом, словно сердцебиение мира. – Они меня с ума сведут!

– На том все и основано, – ответил Рагнарсон, облокачиваясь о стену рядом с ним. – Война нервов. Старый трюк бин Юсифа. Он узнал, что именно так поступают в Шинсане.

– Во всяком случае, он действует. – Повернувшись, Король Бурь взглянул вдоль стены на прогуливающихся Непанту и Сальтимбанко. – Однако не всех, похоже, это волнует. Наш симпатичный друг делает успехи.

И в самом деле, они прохаживались рука об руку, причем Непанту, похоже, совершенно не смущало, что их кто-то может увидеть.

– Ха! – заметил Рыжебородый. – Это она делает успехи. Он же потерял в весе добрых полсотни фунтов. Что скажешь – подходят они друг другу?

Турран немного подумал.

– Непанте больше всего на свете нужен мужчина. Меня бы устроил даже одноглазый и одноногий нищий из самых мрачных трущоб Итаскии, если бы она на него согласилась. Но Сальтимбанко вполне бы ей подошел. Происхождения он, похоже, низкого, но сердце его благородно, словно у короля. Я не возражал бы против свадьбы или хотя бы романа. На самом деле, если бы я знал, как помочь ему ее соблазнить…

– Если бы я мог хоть что-то сделать… – кивнул Гримнасон. – Кстати, раз уж зашла речь об Итаскии – ты ничего не слышал насчет Гаруна?

– Ничего. Золото и клинки заставили замолчать многие рты. У Ридье проблемы. Сколько пройдет времени, прежде чем они доберутся до стен?

Рагнарсон посмотрел вниз на земляные укрепления бин Юсифа, длинными ленивыми зигзагами уходившие в сторону Кандарина. Даже тяжелое оружие не смогло бы с ними справиться.

– Не так скоро.

– Третья катапульта! – взревел Турран. – Огонь по центру!

Снаряд пролетел по дуге, оставляя за собой дымный хвост, но не достиг цели. Разбрызгавшееся масло горело среди потрескавшихся скал.

– Может, еще день-другой, – заметил Рагнарсон.

– Продержимся до зимы?

Рагнарсон удивленно посмотрел на него. Турран сомневается, что его собственная крепость непобедима? Быть не может!

– До осени они не будут готовы к тому, чтобы попытаться штурмовать стены. А потом им еще придется через них перебраться. Вряд ли они способны на такое, когда все свои осадные машины им приходится тащить вверх по склону под огнем.

– И все же я предпочел бы, чтобы они задержались еще дольше. Может, устроить вылазку? Попортить их осадные сооружения?

– Можно поручить командование Рольфу. И все же дело довольно рискованное. Мы не можем позволить себе терять людей, у нас не хватает солдат даже для того, чтобы защищать стену по всей ее длине. Может, стоит послать туда сколовданцев Непанты. Даже если они не вернутся, невелика потеря. Черный Клык и Драконобой их вымуштровали, но все равно они немногим лучше необученных новобранцев.

– Как ты оцениваешь наши шансы?

– Как отличные. Типичная осада требует превосходства в соотношении пять к одному. Их втрое больше, чем нас, и Гарун прекрасно это понимает. Но у него наверняка что-то приготовлено, иначе он давно бы уже отступил. Однако мне не приходит в голову, что это могло бы быть.

Рагнарсон посмотрел вниз. Сальтимбанко и Непанта уже ушли со стены – он увидел, как они входят в Колокольню. Насмешник не терял времени зря. Но, судя по тому, что сказала Элана, случай был тяжелый. Женщины – удивительные создания.

Перед мысленным взором возник нанявший их старик. Кто он? Почему уничтожение Вороньего Грая было для него столь важно?

Сальтимбанко открыл перед Непантой дверь. Поблагодарив его, она подошла к пяльцам с утыканной иглами вышивкой. В Вороньем Грае всегда разводили огонь, даже летом. Кресло уже не казалось ему столь удобным, как тогда, когда он весил намного больше. Полуприкрыв глаза, он сквозь опущенные ресницы смотрел на необычно мерцавшее пламя.

Минут пятнадцать Непанта забавлялась вышиванием, потом начала расхаживать по комнате, избегая взгляда Сальтимбанко. До этого они говорили об осаде и стратегических планах Туррана, но мысли ее теперь работали в другом направлении.

Сальтимбанко боялся самого себя, своей страсти и странного, иного чувства, которое он испытывал к Непанте. Со вторым он сумеет совладать, но вот первое… Он не раз был близок к тому, чтобы ее изнасиловать. Но в этом случае все пошло бы прахом.

В конце концов Непанта призналась себе, что действительно любит этого странно напуганного человека. Она согласилась даже с тем, что желает… что ж, именно этого она и желала. Но ей было страшно. Разговор с Астрид успокоил ее сознательные опасения, но мрачные чувства таились где-то в подсознании, черпая силу из слишком глубоких его слоев, чтобы позволить легко себя подавить. Она была уверена, что умрет девственницей.

Непанта обошла вокруг кресла, в котором он сидел, полусонно глядя из-под ресниц на огонь, думая о том, чтобы укусить его за ухо, как описывала Астрид. Но нет, это было бы чересчур. Кроме того, она сама слишком напугана.

Она остановилась перед его креслом. Он посмотрел на нее странным взглядом карих глаз. Она прикусила губу, чувствуя спазм в горле и не в силах произнести ни слова. На его смуглом лице промелькнуло какое-то чувство. Что?..

Слегка дрожа, она взяла его за руку и села на подлокотник кресла. Сальтимбанко мягко отодвинулся, продолжая смотреть в огонь. Пошевелившись, она наклонилась к нему и сдавленно проговорила:

– Тебе кое-чего хочется, я знаю…

Когда он поднял взгляд, она преодолела последние разделявшие их шесть дюймов и прижалась губами к его губам. Это длилось лишь секунду. Она почувствовала, как дрожит подбородок, ее всю трясло. Она ощутила, что он тоже дрожит, пытаясь взять себя в руки. Ей хотелось, чтобы он силой затащил ее к себе на колени, но… Волшебное мгновение закончилось. Где-то в глубине ее сознания словно захлопнулась дверь. Ее парализовал страх. Она медленно отступила, борясь сама с собой и не желая доставить ему неприятности. Она снова бежала, бежала от себя. До боли закусив губу, она вернулась к вышивке.

Несколько мгновений спустя, когда она проклинала плохой стежок и собственную неуклюжесть, он захрапел. Храп его, однако, казался чересчур отчетливым, словно он над ней насмехался. Боль пронзила ее до глубины души.

«Почему я не могу быть нормальной женщиной? Почему? Почему? Почему?»

– Входи, – мрачно ответила Непанта, услышав стук в дверь, но, когда увидела Элану, лицо ее прояснилось. – Астрид! Почему у меня все не так?

Элана остановилась в дверях, гадая, что могло случиться.

– Твой приятель уже ушел?

– Я его поцеловала… но он ничего не сделал… а потом я перепугалась и все испортила.

– Ну и?

– Я хотела…

– Непанта, что случилось – то случилось. Ты чересчур переживаешь. Не пытайся ничего делать силой, и тогда все у тебя получится. Предоставь всему идти своим чередом. И наступит миг, когда ты поднимешь взгляд и увидишь, как все вокруг расцветает.

Она надеялась, что так и будет.

– Возможно. Просто… ну… не знаю, как объяснить.

– Зачем вообще пытаться? Непанта, ты словно родилась для того, чтобы беспокоиться по любому поводу. Ты находишь проблемы там, где их никогда не было. Тебе нравится выглядеть несчастной? Да, подумать есть о чем, но не стоит связывать с этим всю свою жизнь. Тебе нужно чем-то заняться, вот в чем дело. Вот твоя проблема.

– И что? Какая от меня польза? Я лишь еще один рот, который нужно кормить, и Вороньему Граю от меня никакого толку.

– Ты меня с ума сведешь. Неужели не найдется никакого дела? Вчера вечером Рендель говорил, что Брок не подготовил лазарет, а нам нужно место, чтобы присматривать за ранеными. Я слышала, что в Глубоких темницах полно свободного места.

– Но там, внизу, омерзительно. Ими уже много веков не пользовались.

– Но мы ведь можем там прибраться, верно? Послушай, в замке полно женщин, которые тупеют от скуки. А так хоть чем-то займутся.

– Потребуется много времени…

– Пройдет еще месяц, прежде чем там, снаружи, будут готовы. И еще дольше, если Рендель будет их изводить, как собирается.

– Тогда лучше сразу начать.

Элана улыбнулась. Ее хитрость удалась.

– Сейчас, только накину что-нибудь, – сказала Непанта. – Возьмем ключи, а потом посмотрим, что можно сделать.

Элана с Непантой, Сальтимбанко и Королями Бурь стояли на парапете Черной башни, над воротами Вороньего Грая, наблюдая за последствиями ночной вылазки. Сильный ветер мешал говорить. Осаждавшие замок трудились внизу при свете факелов, когда на них напали. Крики их товарищей послужили первым предупреждением. Сейчас огонь, подпитываемый маслом, пожирал инструменты и стройматериалы. Палатки в лагере рабочих взлетели на воздух.

Постепенно появлялись первые раненые. Бой продолжался. Ряд двигавшихся по склону факелов означал подкрепление. Элана и Непанта побежали в импровизированный лазарет и занялись мрачным и кровавым делом, вновь собирая солдат воедино. Большинство раненых составляли пленные. Выполнив поставленную задачу – уничтожение передового лагеря противника и результатов двухнедельных земляных работ, – Рагнарсон отступил. Они с Рольфом собрали отряды во внутреннем дворе на перекличку.

Внезапно из тоннеля, ведшего в Глубокие темницы, с криком выбежала Элана.

– Браги, – выдохнула она, едва не падая без чувств, – там Хаакен. Он тяжело ранен. И он знает… что-то о старике.

– Проклятье! – Он повернулся и крикнул: – Рольф! Драконобой! Элана, останься с ним и не позволяй Непанте подойти. Сделай все, чтобы он нас не выдал. – Подбежали Рольф и Драконобой, и Рагнарсон объяснил им ситуацию. – Хаакен узнал то, что мы хотели. Я спущусь сразу после общего сбора.

– Что с ним? – спросил Рольф.

– Без сознания, – ответила Элана. – Но я не могу найти ни единой раны, хотя, похоже, он умирает. Главное – чтобы он остался в живых.

Она снова бросилась бежать.

– Подожди! – крикнул ей вслед Рагнарсон. – В Нижнем Арсенале есть комната, которой никто не пользуется. Если удастся спрятать его там, его никто не найдет. Проклятье! Проклятье!

Его пугала возможность того, что Хаакен их выдаст и что он может лишиться единственной родни, которая у него когда-либо была…

Сальтимбанко наблюдал сверху, как рассеивается отряд. Он бросил взгляд на Королей Бурь, которые словно зачарованные смотрели на пламя под стенами, затем снова взглянул на двор, думая о том, какие проблемы теперь предстоят. Элана, похоже, принесла известие, и ему следовало пойти посмотреть, что случилось.

– Спущусь вниз, в Глубокие темницы, – сказал он. – Позабочусь об отважных солдатах.

– Ха! – фыркнул Вальтер. – Что, нужен повод увидеться с Непантой? Она тобой пренебрегает?

Сальтимбанко в ответ лишь слегка поклонился и ушел.

10

808–965 гг. от О. И. И

Какая польза человеку?

Фангдред быстро преображался, так же как и его хозяин. Теплые дружеские чувства все чаще сменялись приступами раздражения – что вполне устраивало Вартлоккура. Привыкнув за двести лет к одиночеству, он не был готов к чрезмерным проявлениям дружбы и вскоре мог бы вновь вернуться на путь бродяги.

Фангдред менялся, и именно в этих переменах заключалась причина ухудшающегося настроения Старца. Появились слуги, нанятые в Ива-Сколовде. Хотя и напуганные сперва перспективой подобной работы, они в конце концов убеждались, что служба в Фангдреде дает куда больше надежд на будущее, чем жизнь дома. Они мыли, драили, чинили, заменяли, готовили, шили, заботились о нескольких лошадях, что жили в конюшнях Фангдреда. По двору уже прогуливались свиньи, а вместе с ними поросята, утки, гуси, куры, козы, овцы и прочая скотина. Появился кузнец, и по замку, словно колокол, целыми днями разносились удары молота. За ним прибыл плотник, звуки молотка и пилы которого раздавались с утра до вечера. За ним – мельник, ткач, каменщик, сапожник, швея, мясник, пекарь, свечных дел мастер и их дети. Множество детей, смеющихся, бегающих по замку, донимающих мягкосердечного повара и пекаря просьбами о сладостях, сбрасывающих камни со стен лишь затем, чтобы увидеть, как те исчезают внизу. Вартлоккур часто наблюдал за ними с Башни Ветров. Сам он никогда в жизни не был ребенком. И еще дудочник. Что за дудочник! Он по-своему создавал магию столь же могущественную, как и творения Вартлоккура, и столь же бессмертную, как свершения Старца. Чарующая переливчатая мелодия разносилась по коридорам замка, смешиваясь со звуками кузнечного молота, плотницкой пилы и детским смехом.

Замок все больше напоминал дом, люди постепенно в нем обустраивались, а Вартлоккур и Старец все меньше вмешивались в его жизнь.

Вот Старец выходит во двор, где плотник и кузнец ссорятся с каменщиком насчет ремонта внутренней стены. Их ссора и все прочие голоса смолкают, за исключением песни дудки, – дудочник ничего не боится. Остальные же опасаются человека, который никогда не умрет, хотя сам он не сделал ничего такого, чтобы вызвать у них этот страх.

Вот Вартлоккур выходит во двор, где прыгают через скакалку под звуки дудки четыре маленькие девочки. Сперва он весело наблюдает за ними из тени, не видимый никем. Однако, когда он появляется, чтобы спросить, как называется песенка, девочки убегают. Ему становится грустно. Остается лишь дудочник – он не боится Мясника Ильказара.