Бумеранг

— Слышишь ты, — Стас наклонился ниже и издевательски засмеялся. — Тебя как хоть зовут, ущербный?

— Где… где моя трость?

— Ты чё, тварь, снова игноришь мои вопросы?!

— Нет. Меня зовут Константин…

Костик значит. Отлично. Так вот, Костик, у тебя есть два пути: либо ты извиняешься передо мной за своё поведение, либо тебе будет очень плохо, поверь. Что выберешь?

— Я не понимаю, за что должен извиняться, но если чем-то вас обидел, то прошу простить меня. Я не…

— Не так! — перебил Стас. — На колени.

Слепой поднял голову. Не в его сторону — чуть мимо, но всё равно будто смотря прямо в глаза Леонову.

— Как это на колени?

— Это как не на колени, только наоборот. На колени я сказал.

— Я не понимаю, чего вы добиваетесь.

— Я добиваюсь, чтобы ты понял, кто здесь главный.

Константин молчал несколько секунд, а потом произнес, тихо и без какого-либо вызова:

— Я не знаю, кто здесь главный. Я знаю только то, что я не сделал вам ничего плохого.

Стас сжал кулаки. Слова слепого не были дерзкими. Они были простыми. Но именно эта простота и била сильнее всего. Как будто этот парень говорил очевидные вещи, а Леонов был не в состоянии их опровергнуть.

— Ты меня не услышал, — по слогам произнёс Стас.

— Хорошо. — Слепой опустил голову. — Я не услышал.

Он сказал это без унижения. Как человек, который устал спорить. Как будто просто согласился, чтобы от него отстали. И от этого стало ещё хуже. Потому что он хотел не согласия. Он хотел, чтобы слепой признал свою вину. А тот просто замолчал.

— Отлично, с этим разобрались. А теперь - на колени.

— Нет. Я не буду этого делать.

Леонов взглянул на трость. Она лежала в шаге от него - белая, с потёртой ручкой, та самая, что ещё минуту назад стучала по асфальту. Он поднял ногу и толкнул её носком ботинка. Трость скользнула по мокрому асфальту и откатилась в сторону. Далеко. К урне, к тёмному углу между домами. А затем стукнулась о бордюр и замерла.

Константин услышал это. Он повернул голову в ту же сторону, а потом приподнялся на ноги и сделал шаг в сторону укатившейся трости. Он ступал медленно, как будто каждый сантиметр земли нужно было проверить на ощупь.

За спиной Стаса кто-то засмеялся. Инга. Или Марина. Смех был короткий, нервный, как будто вырывался сам собой.

— Мне кажется, что если развернуть его спиной, то он смело зашагает лунной походкой, — сказала Марина.

Инга хихикнула. Но как-то неуверенно. Смех получился вязким, будто застрял в горле.

Стас смотрел на слепого и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Не жалость. Что-то другое. Может, стыд. Но он не позволил этому чувству подняться. Он усмехнулся.

— Ну, вот видишь, ты ведь и без своей палки можешь ходить. Зачем она тебе нужна? Притворяешься, значит, да? А нас-то не проведёшь.

Константин не реагировал и продолжал медленно идти вперёд. Трость была где-то там, у урны. Он это знал. Просто нужно было добраться.

— Стасян, может, хватит? — тихо сказал Виталий.

Леонов даже не обернулся.

— Чего? Шутишь, что ли? Мы только начали воспитательные действия.

— Ну... — Виталий запнулся. — Он же не видит нихрена. Чувак, он не сможет найти свою палку. Отдай ты её ему.

— Не-е-ет, пускай сам ищет.

— Твою мать, чувак...

— Что?

Виталий замолчал. Марина перестала жевать. Инга смотрела на слепого и уже не улыбалась. Смех ушёл, оставив после себя что-то тяжёлое. Неловкость. Как будто все вдруг поняли, что стоят и смотрят на абсолютно беспомощного человека, который потерялся в пространстве и нуждается в помощи, а они ничего не делают.

А слепой всё шёл и шёл. Через несколько минут он добрался до угла в котором стояла урна. Пальцы обшарили бетонное основание. Трости возле неё не было.

Константин остановился. Сел на пятки. Руки опустились на колени.

— Ребята, я не могу найти трость, — сказал он. Спокойно. Без упрёка. — Помогите, пожалуйста.

Виталий сделал шаг вперёд.

— Стасян, — сказал он громче. — В натуре, завязывай!

Леонов обернулся. Медленно. Посмотрел на друга, и в его глазах было что-то такое, от чего Виталий остановился.

— Чё ты там вякнул?

— Хватит, дружище, хватит, — повторил Виталий, но голос уже звучал не так уверенно. — Отдай ему эту грёбанную палку, и пойдём дальше пить пивас.

— Стас, Виталя прав. Отдай трость человеку, — тихо проговорила Инга. — Ты слышишь? Это уже не смешно.