Тайна океана

Я чувствовала, как сердце разрывается на части. Я не знала, что делать. Я хотела побежать за ним, объяснить, что это ничего не значит. Но я не могла. Потому что я сама не знала, значит ли это что-то.

Моё дыхание сбилось. Я сжала кулон на груди — он был холодным, мёртвым. Как и я внутри в этот момент.

Что я натворила?

Я стояла на палубе, чувствуя, как ветер с океана обдувает моё лицо, но не приносит прохлады. Внутри всё горело — от стыда, от растерянности, от той боли, которую я увидела в глазах Кирилла. Он исчез в темноте, оставив после себя только пустоту и чувство, что я совершила непоправимую ошибку.

— Юль? — голос Дани вывел меня из оцепенения. — Ты как? Ты побледнела.

Я повернулась к нему. Он стоял рядом, смотрел на меня с беспокойством, и я видела, как в его карих глазах мелькает тень сомнения. Впервые за всё время нашей дружбы он выглядел неуверенным. Мне захотелось сказать ему что-то, но слова застревали в горле.

— Всё нормально, — выдавила я, но голос дрогнул. — Просто… жарко.

Он не поверил. Я видела это по его лицу. Но вместо того чтобы настаивать, он взял меня за руку и мягко потянул к лестнице, ведущей на второй этаж яхты.

— Идём, — сказал он тихо. — Там тише.

Я позволила увести себя. Ступеньки были скользкими от морской воды, но он держал меня крепко, не давая оступиться. На верхней палубе было пусто — только мягкие кресла, барная стойка и тишина, которая казалась громче музыки внизу. Свет от диско-шара сюда почти не проникал, только отблески лунного света играли на воде.

Даня опустился в одно из кресел и потянул меня за собой. Я села рядом, чувствуя, как его рука всё ещё сжимает мою ладонь.

— Рассказывай, — сказал он. Просто. Без давления.

— Что рассказывать? — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Юль, я тебя знаю уже три года, — его голос стал серьёзным. — Ты не такая. Что-то происходит. И это не только то, что случилось сейчас.

Я молчала, глядя на океан, который расстилался перед нами бесконечным тёмным полотном. Где-то там, под этой водой, был Кори. Где-то там скрывалась тайна, которую я не могла никому доверить. А здесь, на этой яхте, был Даня, который смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире.

— Я не знаю, — прошептала я. — Я правда не знаю, что со мной происходит.

Он наклонился ближе, и его рука легла на мою щёку, разворачивая моё лицо к себе.

— Ты можешь мне рассказать, — сказал он. — Что угодно. Я никому не скажу.

В его голосе не было привычной наглой ухмылки, только искренняя забота. И я чуть не сломалась. Мне хотелось выплеснуть ему всё — про Кори, про кулон, про странные события, про то, что я видела под водой. Но я не могла. Потому что если бы я рассказала, он бы либо подумал, что я сошла с ума, либо полез бы в это приключение с головой и мог пострадать.

— Просто… — я вздохнула, — я запуталась. В людях. В чувствах.

Он понял. Я видела, как его лицо стало серьёзным, как в глазах мелькнула тень понимания.

— Ты про Кирилла? — спросил он прямо.

Я не ответила. Но моё молчание было громче любых слов.

Даня опустил руку и откинулся на спинку кресла. На его лице появилась усмешка — та самая, которую я знала, но сейчас она казалась другой. Более горькой.

— Я знал, — сказал он тихо. — Я всегда знал, что между вами что-то есть.

— Ничего нет, — выпалила я слишком быстро.

— Юль, — он повернулся ко мне, и его карие глаза смотрели прямо в мои, — я видел, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Это не просто дружба.

Я хотела возразить, но не могла. Потому что он был прав. Я чувствовала это внутри себя, но боялась признаться даже самой себе.

— А ты, — я сглотнула, — ты что чувствуешь?

Даня усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

— Я люблю тебя, Юль, — сказал он, и в его голосе не было ни грамма сомнения. — Не как друга. Я, наверное, любил тебя с первого дня, когда ты пришла в универ с этим своим дерзким взглядом и рыжими волосами. Ты всегда была той, кто заставлял меня улыбаться. Той, ради кого я готов на любую авантюру.

Я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. От его слов стало жарко, как будто внутри меня разгорался огонь, который я пыталась погасить.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я.

— Можешь ничего не говорить, — он наклонился и взял мою руку в свою. — Просто знай, что я не отступлю. Я буду ждать, сколько нужно.

Я посмотрела на него — такого яркого, такого живого, такого настоящего. Его карие глаза сияли в лунном свете, и я чувствовала, как его тепло передаётся мне через пальцы. В этот момент я забыла о Кирилле, о боли, о смятении. Был только он. И эта секунда.

Я сама не поняла, как наши лица снова оказались близко. Как его руки легли на мою талию, притягивая к себе. Как я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Я же говорил, — прошептал он, — не обижайся потом.

И снова поцелуй. Этот раз был другим. Он не был соревнованием — он был обещанием. Нежным, тёплым, глубоким. Даня целовал меня так, будто я была его последним шансом в этом мире. Его руки гладили мою спину, и я таяла в его объятиях.

Когда мы отстранились, я смотрела в его глаза и чувствовала, как в груди зарождается что-то новое. Что-то, чего я не чувствовала раньше.

— Ты не пожалеешь? — спросила я шёпотом.

— Никогда, — ответил он без колебаний.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя его запах — море, солнце и что-то своё, родное. Мы сидели так, обнявшись, пока внизу гремела музыка, а наверху над нами сияли звёзды.

Какое-то время спустя я отстранилась, чувствуя, что внутри становится легче. Я не знала, что будет завтра. Не знала, как посмотрю в глаза Кириллу. Не знала, что мне делать с кулоном и тайнами, которые преследовали меня. Но здесь, в объятиях Дани, мне казалось, что всё может быть хорошо.

— Идём вниз? — спросил он, улыбаясь своей привычной улыбкой. — А то нас потеряют.

Я кивнула, и он взял меня за руку, помогая подняться. Мы медленно спустились на нижнюю палубу, где всё так же гремела музыка и танцевали наши друзья.

Как только мы появились, Кира заметила нас и что-то крикнула, но я не расслышала из-за музыки. Алена махала нам рукой, приглашая присоединиться. Вика улыбнулась, а Саша поднял свой стакан в приветственном жесте.

Я перевела взгляд на то место, где раньше стоял Кирилл. Он всё ещё был там — на противоположном конце палубы, в стороне от всех. Он смотрел на меня. Снова. И в его взгляде я прочитала всё: он видел нас вместе. Видел, как мы спускались, держась за руки. Видел мои растрёпанные волосы и сбившееся дыхание.

В его серых глазах больше не было боли. Только холод. И тихая, ледяная ярость.

Он отвернулся и направился к лестнице, ведущей к каютам.

Я хотела побежать за ним. Хотела остановить его. Но Даня всё ещё держал мою руку, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, словно напоминая, что я выбрала.

Выбрала ли?

Я стояла на палубе, глядя, как Кирилл исчезает в темноте, и чувствовала, как моё сердце разрывается на две половины.

Одна — с Даней, его теплом и обещаниями.

Другая — с Кириллом, его туманными глазами и болью, которую я причинила.

— Пойдём потанцуем? — спросил Даня, наклоняясь к моему уху.

Я кивнула, позволяя увести себя в центр танцпола. Музыка обняла меня, движения стали привычными, автоматическими. Но внутри я чувствовала пустоту.

Я танцевала с Даней, смеялась, кружилась. Но где-то глубоко в душе я знала, что это не конец. Что самое сложное впереди.

И я молилась, чтобы утром я проснулась с ответом.

8 Глава

Я проснулась оттого, что солнечный свет бил прямо в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы. Голова раскалывалась так, будто внутри неё поселился маленький отбойный молоток, который упорно долбил по вискам. Я застонала и прикрыла глаза ладонью, пытаясь вспомнить, как вообще оказалась в своей кровати.

Вечерняя вечеринка на яхте всплывала в памяти обрывками: музыка, танцы, разноцветные огни диско-шара, поцелуй с Даней... А потом его взгляд, боль в серых глазах. Я поморщилась — не от головной боли, а от того, что внутри снова заныло, напоминая о том, что я предпочла бы забыть.

Как я добралась до дома, я не помнила совсем. Кто-то явно притащил меня сюда и уложил в кровать. Кто бы это ни был — спасибо ему огромное. Я с трудом села, ощущая, как каждый мускул протестует против движения. Вчерашний алкоголь и танцы до упаду дали о себе знать.

Я заставила себя встать, доковыляла до ванной и включила холодную воду. Душ помог — не сразу, но постепенно головная боль начала отступать. Я стояла под струями воды, позволяя им смывать остатки вчерашнего дня, и пыталась привести мысли в порядок.

Когда я вышла из душа, чувствовала себя почти человеком. Натянула простые шорты и майку, расчесала влажные рыжие волосы и спустилась вниз.

На кухне было тихо. Только Дима сидел за столом с чашкой горячего кофе, уткнувшись в телефон. Он выглядел бодрым и свежим — единственный из нас, кто вчера не притронулся к алкоголю. Он даже не заметил моего появления, просто сосредоточенно листал что-то на экране.

Я тяжело опустилась на стул, положила голову на сложенные руки и тихо застонала.

— Ты первая, — нарушил молчание Дима, отрываясь от телефона. — Остальные ещё спят.

— Я чувствую себя так, будто пила всю ночь, — простонала, уткнувшись в стол.

Дима усмехнулся и подвинул ко мне упаковку нурофена и стакан с холодной водой. Я благодарно взглянула на него и тут же проглотила таблетку, запивая её большим глотком. Вода была ледяной, и от неё внутри стало легче.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — ответил он, снова отворачиваясь к телефону.

Я посидела ещё несколько минут, пока таблетка не начала действовать. Через полчаса я чувствовала себя почти нормально. Голова больше не раскалывалась, только лёгкая слабость осталась во всём теле.

— Больше никогда не буду пить, — пробормотала я, откидываясь на спинку стула.

Дима усмехнулся, но ничего не сказал.

На часах был час дня. За окном ярко светило солнце, и океан казался спокойным и умиротворённым — ни намёка на вчерашнюю бурю. Я сидела и смотрела на воду, думая о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние несколько дней. Раньше я мечтала о приключениях, а теперь они свалились на меня как снег на голову.

Из коридора послышались шаги. Я обернулась и увидела Кирилла. Он вышел из своей комнаты, потянулся, и его серые глаза на секунду встретились с моими. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но он тут же отвёл взгляд, как будто меня не существовало. Его лицо было спокойным — слишком спокойным, как застывшая вода перед грозой.

Он прошёл на кухню, даже не взглянув на меня.

— Поесть что есть? — спросил он у Димы, повернувшись спиной к нам.

— В холодильнике, — ответил Дима, не поднимая глаз. — Выбирай сам.

Кирилл открыл холодильник, достал яйца и начал готовить себе завтрак. Он делал вид, что меня нет, и я не знала, что мне делать. Подойти? Заговорить? Извиниться? Но я не могла найти слов. Я просто сидела и смотрела, как он двигается по кухне, игнорируя моё присутствие.

Следующей появилась Кира. Она уже успела принять душ, сделать макияж и переодеться — даже в своём собственном доме она всегда выглядела как на обложке журнала. Она вошла на кухню, стуча каблуками, и сразу направилась к холодильнику за водой.

— Доброе утро, — сказала она бодро, отпивая из стакана.

Кира никогда не упускала возможности выглядеть изумительно. Даже если ей нужно было выйти на пять минут в магазин, она всегда красилась и причёсывалась. Однажды она вышла выносить мусор в пижаме, с нечёсаными волосами и без макияжа и встретила своего бывшего. После этого случая она поклялась никогда больше не выходить из дома неготовой.

И как назло тот парень даже её не заметил. Прошёл мимо. Но Кира запомнила этот урок навсегда.

Следом за ней в кухню ввалился Саша. Он выглядел растрёпанным, лохматым и сонным, как собака, которую разбудили раньше времени. Он щурился от солнечного света и поправлял мятую футболку, которая выглядела на нём так, будто он спал в ней всю ночь.

Я перевела взгляд на дверь, из которой он вышел. За дверью была комната Киры.

Я вскинула брови.

Саша плюхнулся на стул рядом с Димой и бесцеремонно забрал у него чашку с кофе. Дима посмотрел на него с недоумением, но ничего не сказал, только покачал головой.

Кира, стоящая у раковины с водой, даже не взглянула на Сашу. Они оба делали вид, что ничего не произошло, и что они просто друзья. Но я видела, как Кира на секунду задержала взгляд на его растрёпанных волосах и как Саша украдкой посмотрел на неё, когда она отвернулась. Между ними явно что-то было.

Они всегда спорили по любому поводу. Даже если речь шла о самых глупых вещах — например, о вкусе чипсов. Саша всегда выбирал со сметаной и зеленью, а Кира предпочитала с крабом. И вся наша компания смотрела, как они сражаются в магазине за право выбрать пачку для общего вечера.

Между ними всегда был огонь. Просто они никогда не замечали этого до вчерашнего вечера.

Через несколько минут на кухню спустился Даня. Он выглядел лучше, чем я ожидала — по крайней мере, на его лице была привычная наглая улыбка. Он сразу подошёл ко мне, обнял за талию и чмокнул в щёку.

— Доброе утро, — сказал он ласково, игнорируя удивлённые взгляды Димы и Саши.

Кира подмигнула мне, и я заметила, как её глаза загорелись любопытством. Странно, она всегда его ненавидела, а теперь вдруг одобряет. Я не понимала.

Даня сел рядом со мной, и его рука осталась на моей талии. Я заметила, как Кирилл, стоящий у плиты, напрягся, но не обернулся.

— Как спалось? — спросил Даня, наклоняясь ко мне.

— Голова болит, — ответила я коротко, отворачиваясь к окну.

Он погладил меня по голове, встал и пошёл делать себе кофе. Я чувствовала на себе взгляды друзей, но не знала, как объяснить то, что произошло между нами прошлой ночью.

— Что сегодня никаких сумасшедших идей, Даня? — спросил Дима с усмешкой, допивая кофе.

— Не, — ответил Даня, зевая. — Сегодня решил сделать выходной. Хотя, может, вечером куда-нибудь сходим с Юлей.

— О, значит, можно выдохнуть, — облегчённо выдохнул Дима.

— Не расслабляйтесь, — усмехнулся Даня. — Завтра есть идейка сходить в пещеру русалок.

Я чуть не подавилась воздухом. Пещера русалок? Он что, серьёзно?

— Ты в сказки веришь? — фыркнул Кирилл, впервые за всё утро подавая голос. — Их не существует.

— Карел сказал, что видел одну русалку рядом с той пещерой, — сказал Даня, пожимая плечами.

— Русалку? — Саша громко рассмеялся. — Дань, ты реально в это веришь? Этот пират тебе наплёл с три короба.

Даня только улыбнулся.

— Мне просто интересно, — сказал он. — Повеселимся. А если там есть хоть что-то интересное — будет круто.

Саша и Дима продолжали смеяться, их лица покраснели от хохота. Кира фыркнула и улыбнулась. Я тоже попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Пещера русалок. Карел видел русалку. Я не знала, кто это мог быть, но внутри меня зашевелилось неприятное предчувствие. Может быть, это Кори? А может, кто-то другой из его мира? Зачем Карел это сказал, было непонятно, но Даня обязательно потащит нас туда. Чем это кончится, оставалось только гадать.

Я поймала взгляд Кирилла. Он стоял у стены, прислонившись спиной к ней, и смотрел куда-то в сторону. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как между нами повисло напряжение, которое невозможно было игнорировать.

Он был зол. Или обижен. Или всё вместе. Я не знала, что сказать ему, и не знала, хочу ли я вообще это выяснять.

Я посмотрела в окно на океан. Он был спокойным. Но я знала, что там, под водой, скрывается что-то, чего я не понимаю. И это приключение обязательно обернётся чем-то, чего я не смогу контролировать.

Даня подошёл и снова обнял меня за плечи, прижимая к себе.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Не переживай.

Я хотела верить ему. Но почему-то не могла.

Мы сидели на кухне, пили кофе и слушали, как Саша и Дима продолжают шутить про русалок. Кира что-то рассказывала про новую тушь, которую она купила перед поездкой. Алена и Вика наконец спустились — они выглядели такими же помятыми, как и я. Они сразу прошли на кухню и молча сели за стол, прося у Димы воды.

Вся компания собралась за столом, кто-то завтракал, кто-то просто пил кофе. Я сидела между Даней и Кирой, чувствуя, как его рука периодически касается моей спины. Кирилл стоял у окна, отвернувшись от всех, и смотрел на океан.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, что мы найдём в той пещере. Но я знала одно: что-то должно измениться. И это что-то пугало меня больше, чем любые русалки.

9 Глава

Я проснулась от резкой, обжигающей боли на груди. Кулон, который мирно лежал на моей коже всю ночь, вдруг начал гореть. Я вскрикнула и подскочила на кровати, хватая ртом воздух. В полумраке комнаты я видела, как из-под моей футболки пробивается яркий синий свет. Он пульсировал в такт моему сердцу, разгорался и затухал, как маленькая звезда, запертая в серебряной оправе.

На часах было пять утра. За окном только начинало светать, и тишина стояла такая, что я слышала каждый удар своего пульса. Боль была невыносимой — будто кулон вплавлялся в мою кожу, прожигая её насквозь.

— Да что с тобой?! — прошипела я, глядя на него.

Я попыталась снять цепочку через голову, но кулон будто приклеился к коже намертво. Я дёрнула сильнее — безрезультатно. Он не двигался. Словно стал частью меня.

Паника начала закрадываться в душу. Я не знала, что делать. Свет становился ярче, боль — сильнее. Я чувствовала, как жар разливается по груди, поднимается выше, к горлу. Ещё немного — и я закричу. И разбужу всех.

Холод. Единственное, что могло помочь, — это холод. Я сорвалась с кровати, не обращая внимания на то, что на мне только пижамные шорты и лёгкая майка. Босиком, с бешено бьющимся сердцем, я выбежала из комнаты, промчалась через тихий дом и вылетела на улицу.

Утро только начинало просыпаться. Туман ещё висел над водой, а первые лучи солнца пробивались сквозь дымку. Я бежала к берегу, чувствуя, как песок холодит ступни, как ветер бьёт в лицо, развевая волосы.

Я добежала до воды и, не раздумывая, прыгнула.

Холод океана обжёг кожу, и я на секунду задохнулась от резкого перепада температуры. Я нырнула с головой, чувствуя, как вода обволакивает тело, как жжение на груди начинает утихать. Я открыла глаза под водой — вокруг была только тьма и тишина. Раннее утро, солнце ещё не пробилось в глубину, и я ничего не видела.

Я вынырнула, жадно хватая воздух ртом. Кулон больше не горел, но я чувствовала его — тёплый, спокойный, словно он успокоился, вернувшись в родную стихию. Я провела по нему пальцем, и он больше не обжигал.

— Что же ты такое… — прошептала я, глядя на воду.

На пляже было пусто. В это время никто не купался — слишком рано, слишком холодно. Только я и океан.

Я снова нырнула, решив немного поплавать, пока есть возможность. Тело двигалось легко, почти невесомо. Я скользила по воде, как будто делала это всю жизнь. Мои движения были грациозными, плавными, неестественно красивыми. Я чувствовала себя рыбой, выпущенной на свободу.

И тут я остановилась.

Я посмотрела на свои ноги. Точнее, туда, где они должны были быть. Вместо них я увидела хвост. Длинный, переливающийся розово-фиолетовым, с серебряными искрами на чешуе. Он двигался сам по себе, управляя моим телом, и я чувствовала его так же естественно, как раньше чувствовала ноги.