Чужая. Часть 2

Мне и правда нужно было отдохнуть. Переварить, остыть и перезагрузиться. Не каждый день на тебя обрушивается такой объем данных, способный спалить материнскую плату даже у опытного игрока.

Я решила, что этот день будет моим. Весь, до последней секунды. Я не буду думать ни о чем. Что бы там ни планировал Алекс на завтра или послезавтра — плевать. Я справлюсь. Алекс прав: меня можно согнуть в бараний рог, но сломать — хрен вам. Я из той породы стали, которая при перегрузках только закаляется.

Эта мысль принесла странное, почти физическое удовлетворение. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Моя любимая, здоровая, функциональная злость. Это топливо с самым высоким КПД. Она не затуманивает разум, она делает его острым, как скальпель.

И я уснула. Уснула с улыбкой, которую сама бы назвала хищной. Снились какие-то обрывки из прошлой жизни, а еще — полет. Я летела над Манхэттеном, описывая круги вокруг шпиля Central Park Tower. Я видела сквозь стекло тот самый дуплекс и свою маленькую фигурку, прильнувшую к прозрачной преграде изнутри. Странное чувство — быть одновременно и здесь, и там. Кажется, я впервые в жизни летала во сне.

Проснулась я в двенадцать. Свежая, отдохнувшая и чертовски голодная. Желудок не просто урчал — он требовал жертвоприношений. На прикроватной тумбочке я заметила кнопку вызова прислуги. Раньше я бы колебалась, но сейчас нажала на неё почти с вызовом.

Буквально через несколько секунд в комнате материализовалась Дженни.

— Мисс Синтия, звали? Что вам угодно?

— Дженни, — я включила тон ленивой барыни, который подсмотрела в старых сериалах, — принеси мне поесть. На твое усмотрение, но, чтобы вкусно и много. И кофе. Самую большую кружку, что найдешь. И поживее, пока я не начала грызть подушки.

Пусть привыкает к новой хозяйке. Если я теперь «наследница», то буду пользоваться этим по полной программе.

Дженни молча кивнула и растворилась в воздухе.

Минут через десять она вернулась с подносом. Запах был такой, что я едва не захлебнулась слюной. Огромная кружка кофе, два увесистых бутерброда с розовой семгой и идеально дрожащими яйцами-пашот сверху. И какой-то зеленый салат для очистки совести.

Дженни поставила поднос на кровать и замерла в режиме ожидания. Настоящий биоробот.

— Дженни, — прошамкала я, уже вгрызаясь в бутерброд. Желток потек по пальцам, но мне было плевать. — А что за хрень с моими вещами? Где моя любимая футболка? Мои шорты? Кто велел их забрать?

— Мистер Эшли, мисс, — коротко ответила она.

«Понятно. Старик методично зачищает моё прошлое, как ненужные логи», — подумала я, но вслух сказала другое:

— Дженни, мне нечего надеть. В шкафу только это театральное платье и офисная дрянь для похорон здравого смысла. Убери это с моих глаз. Принеси мне что-нибудь человеческое. Джинсы, футболку, худи — мне плевать на бренд, мне нужен нормальный кэжуал. И принеси мне, наконец, нормальную пижаму вместо этого сраного савана! — заорала я так громко, что Дженни даже слегка вздрогнула.

Она не проронила ни слова, только молча кивнула и вышла вон.

«Знай наших, сучка металлическая», — злорадно подумала я. Жизнь потихоньку налаживалась. Когда в желудке плещется отличный кофе, а в жилах — чистая злость, любые «Советы Директоров корпораций» кажутся просто очередной игрой, в которой я еще не выставила свои настройки сложности.

Через несколько минут вернулась Дженни. В руках она несла стопку одежды с таким видом, будто это были реликвии из гробницы Тутанхамона. Она аккуратно разложила на кровати темно-серые джинсы, больше похожие на форменные брюки из исправительного учреждения, и простую серую футболку. Рядом на пол приземлилась пара кроссовок. Точнее — кед. Таких убогих, что в них постеснялись бы ходить даже на физру в моей пензенской школе.

И финал — пижама. Это был настоящий шедевр уныния. Какая-то старомодная хрень на пуговицах, мышиного цвета и неопределенного фасона. Она что, реально издевается?

— Дженни, — я медленно перевела взгляд с «обновок» на девушку, — это что за инсталляция «Смерть эстетики»?

— То, что вы просили, мисс, — голос Дженни оставался ровным, но мне показалось, что она чуть сильнее сжала пальцы. — Повседневная одежда и пижама.

— А ничего… ну, более современного в этом мавзолее не нашлось? Ты же вроде как девушка, не? Соображать-то должна. Мне восемнадцать, Дженни. Восемнадцать. А не сорок пять с прицелом на пенсию в монастыре. У тебя прошивка давно обновлялась или ты всё еще на Windows 95 сидишь? Твой стилист — слепой монах из Тибета?

Дженни заметно напряглась.

— Простите, мисс Синтия, это всё, что нашлось в гостевом гардеробе. Но вы можете выбрать любые модели в каталогах, всё доставят в кратчайшие сроки.

Ой, хрен с тобой, — подумала я. В городе всё куплю. Позже. Но желание потроллить этого безупречного биоробота было слишком сильным.

— Дженни, а ты вообще… как? Говорить-то по-человечески умеешь, или программой предусмотрены только стандартные скрипты «да, мисс, нет, мисс»? У тебя есть хоть одна живая мысль в голове, не санкционированная Алексом? Ты когда в зеркало смотришь, ты там кого видишь — личность или инвентарный номер?

Мне не показалось. Она реально покраснела. Пятна проступили на скулах, разрушая её фарфоровую маску. Значит, роботы всё-таки краснеют, если их правильно ткнуть палкой.

— Простите, мисс Синтия, — наконец выдавила она, старательно изучая носки моих новых-старых кед. — Я редко выхожу из поместья. Я могу… чего-то не знать. Но я буду стараться соответствовать.

Ладно, не буду сегодня совсем уж законченной стервой. Пусть живет… как умеет. Хотя по мне, это не жизнь, а медленное гниение в дорогой упаковке. Сколько ей лет-то хоть?

— Дженни, сколько тебе лет? — спросила я уже мягче.

— Двадцать, — еле слышно произнесла она.

Ого. Всего на пару лет старше меня, а ведет себя как запуганная мышь, которую вечно бьют током за неправильный писк. Ладно, воспитанием займусь позже. Сейчас у меня другие приоритеты.

— Дженни, где мистер Эшли?

— Уехал в Нью-Йорк по делам. Вернется к вечеру.

— Отлично, — я соскочила с кровати, чувствуя прилив бодрости. — Дженни, поехали гулять.

Девушка вскинула голову, и в её глазах мелькнул настоящий, неподдельный ужас. — Что вы, мисс Синтия! Мне нельзя…

— Алекс запрещает?

— Нет, но…

— Никаких «но», — отрезала я, натягивая эти жуткие уродские джинсы. — Он же велел тебе присматривать за мной?

— Да, но…

— А покидать поместье он мне запрещал? Прямым текстом — «Синтия, сиди в норе»?

— Нет, но он просил…

— Значит, хватит херней страдать. Я сейчас вызываю такси, и мы едем на шопинг. Я не намерена дефилировать по этому склепу в мышиных обносках. Иди переодевайся. Или тебе не во что? Можешь взять моё офисное говно из шкафа, фигуры у нас похожие. Устроим косплей «деловых стерв на каникулах».

— У меня есть… своя одежда, — пробормотала Дженни, явно не зная, как реагировать на такой напор. — Я сейчас. Подождите, пожалуйста, пять минут.

Она выскочила из комнаты. Кажется, я только что устроила в её голове системный сбой. Ну и ладно. Поедем делать из робота человека. Безлимитная (почти) карта Алекса, которую он выдал мне перед ссылкой на Ангилью, жгла карман. Вася то ли забыл её отобрать, то ли Алекс решил, что «дочери» можно оставить мелочь на булавки. В любом случае, сегодня по Ист-Хэмптону пронесется финансовый ураган по имени Ксения Волкова… то есть Синтия Эшли, конечно же.

Дженни действительно вернулась ровно через пять минут. Внутренняя дисциплина у неё работала как швейцарский хронометр, чего нельзя было сказать о вкусе.

Твою мать! Я едва не закатила глаза к самому расписному потолку. Лучше бы она вообще не приходила или осталась в своем костюме горничной. В конце концов, в Нью-Йорке можно выдать её за элитную эскортницу, возвращающуюся с ночной смены после ролевых игр — это выглядело бы логично. Но то, что я увидела, не поддавалось никакой логике.

Как бы это описать… Мышиное — видимо, это был не просто её цвет, а состояние души — сиротское платьице с убогим белым воротничком. Настоящий привет из романов Диккенса про тяжелую долю английских сироток в девятнадцатом веке. Туфли… туфли были отдельной симфонией боли, я даже комментировать это не буду, чтобы не травмировать психику. А на голове — берет. Тоже мышиный. Серьезно?! Берет в двадцать первом веке!

Я резко отвернулась к окну. Не потому, что мне было стыдно за неё. Я просто изо всех сил старалась не заржать в голос, задыхаясь от приступа неудержимого веселья. Если я сейчас сорвусь, самооценка Дженни окончательно пробьет дно и устремится к раскаленному ядру планеты. Хотя, судя по её виду, она там уже давно обжилась.

— Дженни, — выдавила я, сдерживаясь из последних сил, чтобы голос не дрожал. — Ты… э… у тебя точно больше в закромах ничего нет? Совсем?

— Есть еще кое-что, мисс Синтия, — она недоуменно поправила свой берет. — А это… почему не подходит? Что-то не так?

«Что-то не так» — это слабо сказано, дорогая. Это катастрофа планетарного масштаба.

Я молча полезла в шкаф, выудила оттуда блузку, юбку-карандаш и туфли, которые мне выдали вчера. Вручила этот «офисный приговор» Дженни.

— Иди, переоденься. Это тебе больше пойдет, поверь моему горькому опыту. Считай это повышением по службе до моего персонального ассистента.

Дженни безмолвно приняла одежду и испарилась. Я осталась стоять в центре комнаты, размышляя: Алекс её что, на цепи в подвале держал с самого рождения? Как можно дожить до двадцати лет в центре цивилизации и выглядеть как пугало из викторианской эпохи? Нет, я всё понимаю: служанка, субординация, все дела… Но она же девушка! Молодая, красивая, с отличной фигурой. А ведет себя как программный код, написанный на перфокартах.

Дженни появилась минут через семь. Видимо, юбка-карандаш оказалась для неё сложным инженерным сооружением, и она долго искала вход. Ну вот! Совсем другое дело. В строгой блузке и узкой юбке она мгновенно превратилась из «сиротки Оливера» в сексапильную стерву из юридической фирмы. Даже в этой униформе она стала похожа на человека.

Я удовлетворенно кивнула. Картинка начала складываться.

— Дженни, — спросила я, завязывая свои жуткие кеды, — тут поблизости есть какой-то молл или приличное место, где не торгуют ветошью?

— Да, мисс. T.J. Maxx в Бриджхэмптоне. Минут десять на машине, — четко отрапортовала она.

— Тогда вызывай такси, — велела я, проверяя наличие карты Алекса в кармане. — Пора устроить этому Ист-Хэмптону легкую встряску.

Дженни ушла звонить. Я посмотрела на себя в зеркало. Серые джинсы, кеды, за спиной — «робот» в офисном костюме. Веселье начиналось. И я очень надеялась, что лимит на карте Алекса такой же бесконечный, как и его самомнение. Потому что сегодня я собиралась купить не только одежду, но и кусочек своей свободы.

В такси Дженни молчала, стиснув зубы так, что на скулах ходили желваки. Она старательно не смотрела в окно, будто за стеклом была не идиллическая зелень Ист-Хэмптона, а открытый космос, высасывающий жизнь. Я видела, как она кусает губы — мелко, лихорадочно, почти до крови. Но решила не лезть в душу. Сделала вид, что увлечена пейзажем. У каждого свои способы сходить с ума, и мешать человеку в этом деликатном процессе — дурной тон.

Но в торговом центре маска «идеального андроида» окончательно треснула. Дженни вела себя как бедная родственница, которую впервые вывезли из глухой тайги на великосветский прием. У меня закралось подозрение, что она вообще никогда не покидала пределов поместья Алекса. Это как? Она что, выросла в пробирке в его подвале? Технологии вроде еще не шагнули так далеко, чтобы штамповать таких реалистичных ботов, но Дженни явно нуждалась в калибровке.

Она вздрагивала от каждого резкого звука, от каждого случайного взгляда прохожих. Тащилась за мной, как приклеенная, буквально прячась за моей спиной, когда мы проходили мимо шумных фудкортов. В её глазах я читала чистый, неподдельный ужас. Словно я привела её не в магазин шмоток, а на эшафот, и палач уже примеривается к её шее. То ли у неё с головой серьезные нелады, то ли мир за пределами высокого забора Эшли для неё — абсолютная Терра Инкогнита.

Я успела выбрать себе всего несколько вещей: уютное худи с каким-то кислотным анимешным принтом, джинсы с правильными потертостями, пару футболок и белые «Найки» с розовыми вставками — обожаю это сочетание, оно выглядит достаточно вызывающе для Синтии Эшли. Даже примерить не успела, хотела взять еще пару платьев и присмотреть что-нибудь для самой Дженни, чтобы окончательно вытравить из неё этот образ «сиротки Оливера».

И тут началось шоу.

Продавец-консультант, девица лет двадцати пяти с дежурной американской улыбкой, подошла к Дженни. Со мной всё было ясно — я сама себе навигатор, а вот Дженни в своей (моей) офисной юбке выглядела как потерявшийся ребенок на официальном приеме.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — вежливо спросила консультант.

Эффект был диким. Дженни буквально отлетела на пару метров, с грохотом опрокинув стойку с джинсами. В её глазах вспыхнуло что-то по-настоящему страшное — гремучая смесь паники, звериной ярости и четкого, осознанного намерения убить. Она мгновенно сгруппировалась, и в её позе промелькнуло что-то знакомое по фильмам о спецназе. Боевая стойка. Пружина, готовая распрямиться и перебить хребет любому, кто подойдет ближе.

— Дженни, что с тобой?! — крикнула я, перекрывая шум падающих вешалок.

Она вдруг в мгновение сникла. Исчезла боевая машина, осталась только дрожащая, сломленная девчонка. Дженни затряслась всем телом и бросилась ко мне. Она вцепилась в мои руки стальной, нечеловеческой хваткой, заглядывая в глаза с истеричной мольбой.

— Мисс Синтия, умоляю вас… пожалуйста, поехали домой! — шептала она, и её голос срывался на свист. — Я не могу больше, я умру здесь! Пожалуйста!

Она буквально потащила меня к выходу, игнорируя ошарашенные взгляды покупателей и перепуганную продавщицу. Я едва успела расплатиться за те крохи, что набрала, и выскочить на улицу, пока нас не повязала охрана молла.

Всю дорогу обратно Дженни просидела, закрыв лицо ладонями. Она не плакала — я не слышала всхлипов, — но от неё исходила такая вибрация ужаса, что мне самой захотелось забиться под сиденье. Я не решалась заговорить. Тишина в машине была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Едва мы переступили порог особняка, я не выдержала.

— Дженни, что это вообще было? — спросила я максимально строго, пытаясь вернуть субординацию.

Дженни замерла. Она медленно убрала руки от лица и посмотрела на меня. В этом взгляде была такая дикая мешанина из ненависти, неприязни и… как ни странно, собачьей благодарности, что у меня по спине пробежали мурашки. Она ничего не ответила. Просто развернулась и бегом бросилась наверх, к себе.

А я осталась стоять в холле с пакетами из T.J. Maxx. В этом доме-музее всё было не тем, чем казалось. Но Дженни… Что не так с этой девчонкой? Она — не робот. Она — оружие, которое кто-то очень талантливо и очень жестоко сломал. И этот «кто-то», скорее всего, сейчас едет из города, чтобы проверить, как дела у его «дочери».

Гл