Господство тьмы. Перерождение

Мы засмеялись так громко, что какие-то прохожие на площади обернулись, а Эмма, всё ещё прикрывая лицо, сквозь смех пробормотала:

– Почему он всегда так? Кто вообще его выпустил без намордника?

– Природа, дорогая, природа, – драматично произнёс он, поправляя несуществующий воротник. – Я – как явление. Не остановить, не объяснить. Только принять.

Я чуть не уронила корзину с инструментами, утирая слёзы от смеха, а Эмма уже пыталась дышать, хватаясь за плечо Алесии, которая растерянно улыбалась, ещё не зная, к чему всё это, но, кажется, уже понимая, в какую шумную и слегка безумную компанию попала.

На несколько недолгих минут между нами наступила передышка: Рэйнард и Алесия полезли развешивать оставшиеся гирлянды. Друг руководил процессом и постоянно хмурился, когда его напарница предлагала всевозможные варианты, как красивее осветить ту или иную часть сцены.

– Ты это… ты либо в прошлом работала на новогодней фабрике, либо тайно мечтала быть королевой декора. Глянь, как у тебя ровно ложатся эти лампочки! Я даже чувствую себя виноватым за свои кривые узлы, —

Рэйнард театрально покосился на кусок гирлянды, который и правда висел у него над головой в виде унылого петлеобразного недоразумения.

Алесия, не растерявшись, подняла руку с зажимом, аккуратно прикрепила последний фонарь и спокойно произнесла:

– Это потому, что я не трачу время на болтовню. У меня руки заняты делом, а у тебя – шутками.

– Ого! – отшатнулся Рэйнард, будто получил ментальный подзатыльник. – Ну всё, теперь я точно знаю, с кем хочу украшать каждое празднование до конца своей жизни. И, прошу заметить, это предложение дружбы на века,

он ткнул пальцем в небо, игриво посматривая в её сторону.

– Так что подумай дважды, прежде чем отвергнуть меня, как идеального помощника.

– Я подумаю… если ты повесишь хотя бы одну гирлянду прямо, с лёгкой усмешкой парировала Алесия, уже проверяя натяжение следующей линии.

– Всё! – вскрикнул он, оборачиваясь к нам. – Нашёл! Новая богиня сцены! Женщина моей эстетической мечты! Она с чувством юмора и с уровнем перфекционизма, от которого у меня случилась внутренняя чистка кармы.

– Работай уже, Рэйнард, господи! Как вы его терпите, он же не затыкается ни на секунду!

Мы с Эммой буквально согнулись от смеха, держась за перила сцены. Друг захлопал глазами и, опустив голову, поплёлся к следующей партии гирлянд, посматривая на девушку, которая так же, как и мы, смеялась над ним.

– Зато со мной не скучно! – буркнул он.

Закончив со всеми делами на сцене, мы пошли на небольшой перекус, который устроил Горан для всех желающих, а уже после него мы даже не заметили, как наступил вечер. Я с Эммой успели сбегать домой – в душ и переодеться – после жаркого дня, а Алесия забрала Эрию из садика, и позже мы все встретились на площади. Майкл пришёл вместе с дочкой чуть позже – оказывается, он сегодня провёл с ней целый день, дабы дать жене немного отдохнуть. Чуть позже появились риверфордцы и заняли почётные места в самом начале, ближе к сцене. Дейва я заметила перед самым началом праздника: он, забрав Эрию у Алесии, направился к брату и там остался, дожидаясь, когда появится Горан.

Мы устроились в самом конце, ближе к невысокому бордюру, за которым рос кустарник. Отсюда открывался идеальный обзор на всю площадь, и именно поэтому мы всегда выбирали это место. Спокойно, просторно и слышимость отличная – как для музыки, так и для случайно пойманных разговоров.

Эмма села рядом, закинув одну ногу на другую, и разглядывала людей с таким видом, будто вот-вот начнёт вести личный рейтинг лучших и худших нарядов вечера. Рэйнард, конечно, уже шептался с ней, подавая локтем тайные сигналы и закатывая глаза на кого-то в толпе. Их сговорчивый смех то и дело вырывался наружу, но они пытались делать вид, что это всё из-за случайной шутки, а не из-за очередного «оценочного марафона».

– Так, – прошептала Эмма, склонившись к Рэйнарду. – Видишь ту даму в изумрудном? Слева от сцены?

Рэйнард прищурился, высматривая цель.

– Вижу… О, Эм, ну ты что, это же Таисия! Она в прошлом году пришла в той же юбке, но утверждала, что это «вдохновлённый крой». Теперь это называется «традиция».

– Если традиция – это перетянутый пояс на грани катастрофы, то да, согласна… – с трудом сдерживая смех, проговорила Эмма, прикрывая рот рукой. Бедный пояс. Он не подписывался на такие испытания,

Рэйнард покачал головой с состраданием.

– Дай ему орден мужества.

Они прыснули. Я старалась делать вид, что не слушаю, но их перешёптывания были заразительными.

– Народ, а ну замолчите уже! – не сдержалась я, и друзья, краснея от тихого смеха, попытались сделать сосредоточенные моськи.

Я только посмеялась над ними и над попыткой перестать обсуждать людей. Они всегда так делали, но никогда не пытались кого-то обидеть или оскорбить – нас тянуло веселиться, обсуждать и делиться мнениями.

Как только на сцене появился Горан, все как по команде замолчали – были слышны только редкие шёпотки и кашель, раздающийся то с одной стороны, то с другой. Мужчина дошёл до середины и улыбнулся всем – его тут же одарили аплодисментами. Его в Грэймонде считали самым лучшим лидером, его уважали и всегда прислушивались к тому, что конкретно хотел он, когда отдавал приказы. А для меня он и вовсе стал отцом, которого я даже не помнила, – благодаря ему я научилась многим вещам.

– Благодарю, что все пришли сегодня на праздник! – перекричал аплодисменты Горан, и все успокоились, прислушиваясь к речи лидера. – Я позвал вас всех не просто так. Я долго шёл к этому решению, хотя уже знал, что именно так поступлю. К моему огромному сожалению, я покидаю пост лидера Грэймонда по состоянию здоровья.

Люди ахнули так слаженно, что Горан слабо улыбнулся и поднял руки, чтобы утихомирить жителей города, дабы не поднимать шумиху.

– Ни для кого не секрет, что метисы тоже стареют и болеют, и я, как оказалось, тоже, поэтому именно сегодня вам предстоит познакомиться с моим преемником. Вы все в курсе, что мой Закари погиб и никогда не хотел занимать моё место, поэтому я для вас нашёл человека, который заслуживает быть на месте лидера. Думаю, вы все в последний раз прислушаетесь к моему выбору и примете его, как это сделал я. Дейв, поднимись ко мне.