скачать книгу бесплатно
Сандра 00:32
Ух ты! Я даже не знала, что ты тоже читал этот рассказ! Наш учитель сказал, что опять отступил от программы…
Octopus 00:33
Уверен, что у вас прекрасный учитель. А какое слово выбрала бы ты?
Сандра 00:35
Хм… Может быть, душа? Ведь любое чувство и даже мимолетное ощущение доступно нам только потому, что у нас есть душа…
Octopus 00:36
Кроме того, душа – это залог бессмертия.
Сандра 00:38
Согласна! А бессмертие останавливает движение смерти и существует вопреки…
Octopus 00:39
И движение жизни тоже…
Сандра 00:40
Да… И все-таки ты не ответил на мой вопрос. Каким было бы твоё слово?
Octopus 00:41
Душа человека имеет имя. Моё слово – Саша.
Сандра 00:42
Моё имя?
Octopus 00:45
Саша. Кажется, что время замедляется, остаётся только вечность. Тишина наполняется биением сердца. Такой псевдоним придумала себе красота.
Сандра 00:47
Ты рождён быть поэтом. Спасибо…
Octopus 00:48
Нет, всего лишь фотографом. За правду благодарить необязательно.
А мне всё время кажется, что таких умных людей, как Octopus Sapiens, не существует на земле. Я даже не знаю его имени и почему-то боюсь спрашивать. Вдруг он вслед за этим попросит прислать фотографию? Или предложит встретиться? И тогда он узнает, что я всего-навсего Страшила, и больше никогда не захочет со мной общаться. Но неужели Octopus может так поступить? Нет, конечно, не может. Просто я боюсь его потерять.
Сегодня на классном часе ЕЛ сказал, что мы будем готовиться к литературной гостиной. Это что-то вроде спектакля с музыкой и стихами. Каждый класс должен подготовить что-нибудь интересное к концу учебного года. (Удивительно, ЕЛ с нами всего три месяца, а мне кажется, что никакой Прасковьи и вовсе не было). В общем, ЕЛ разделил нас на группы, и в каждой группе назначил ответственных. Я отвечаю за группу дизайнеров – буду делать эскизы и придумывать декорации, а другие девчонки сошьют костюмы. Конечно, мы должны всё время контактировать со сценаристами, и вот тут-то ЕЛ меня изумил. Главная сценаристка – Вика Кирюшина, девчонка, которую все в классе называют Тупицей. Самое удивительное, что в группе сценаристов оказался и Скворцов (наверное, учитель просто не знал, куда девать этого абсолютно бездарного ученика, к тому же Кирюшина – единственный человек в классе, который нормально с ним общается). Есть ещё группа музыкантов, чтецов, актёров, а режиссером будет сам ЕЛ. Громов и его компашка отказались участвовать в спектакле.
– Делать мне больше нечего, – фыркнул Наркоша и скрестил руки, дурацкая кепка почти совсем съехала на лоб.
– Тогда придётся сдавать экзамен по всем изученным темам, – не растерялся ЕЛ и подмигнул Громову с видом заговорщика.
Пока мы обсуждали сценарий, Скворцов преспокойно слушал музыку и вдруг запел – сначала тихо, почти неслышно, затем – громче, пока совсем не потерял над собой контроль.
А на Луне, на Луне,
На голубом валуне
Умные люди смотрят, глаз не сводя-я-ят…[5 - Песенка звездочёта из к/ф «Красная шапочка».]
Все прыснули, Кирюшина толкнула соседа и вытащила из его ушей наушники.
– Мне тоже нравится эта песня, Егор, но сейчас мы обсуждаем не менее важные вещи, – заметил ЕЛ, тяжело вздохнув.
– Извините, Евгений Леонидович. Он просто хочет, чтобы кто-нибудь сыграл эту песню на литературной гостиной, – сказала Вика Кирюшина. Она сегодня распустила косы, и каштановые волосы красивыми волнами рассыпались по плечам. Я проглотила комок обиды (и зависти?), давно застрявший в горле.
– Что ж, пища для размышления музыкантам, – одобрил ЕЛ. – Вот только гитариста у нас, к сожалению, пока нет. Да и давайте для начала придумаем сюжет.
И я попыталась отвлечься, представить Octopusa на своём месте: что бы он предложил? Какая идея пришла бы ему в голову?
– Пожалуйста, Саша, – кивнул учитель.
– Я просто подумала, что мы все такие разные, как… подводные жители одного прекрасного океана. Есть изящные морские звезды, мудрые осьминоги, нахальные прилипалы, агрессивные акулы… Наша жизнь – это такая же борьба за выживание! Мы боремся за хорошие оценки, авторитет в классе, кем-то восхищаемся, над кем-то насмехаемся, кому-то завидуем, но каждый из нас для чего-то нужен. Да, прилипала плавает за счёт других рыб, но ведь она взамен уничтожает их паразитов! – я раскраснелась, в висках стучало, я была уверена, что сказала полную ерунду. Как хорошо, что Octopus не мог меня слышать! Но после моего монолога раздались аплодисменты – аплодировал не класс, а только один человек. Я обернулась и увидела, что Скворцов смотрит прямо на меня и улыбается. (Вполне себе ничего, симпатичный, выглядит добрым, но такой дурак!)
– Что ж, один сценарист уже одобрил, – сказал ЕЛ. – Я думаю, будет интересно. Если мы покажем спектакль о самих себе. А океан – действительно неплохая метафора. Да и Марина Ивановна обрадуется, она-то думает, что вы не учите биологию.
Мне захотелось прямо сейчас написать Octopusу, но я всё ещё не могла прийти в себя от его вчерашнего сообщения, будто слово, которое делает его счастливым, – моё имя – Саша.
Физику неожиданно отменили – учительнице нужно было срочно куда-то поехать, и я решила немного прогуляться. Как назло, за школой толпилась компашка Громова, правда, самого Наркоши ещё не было.
– О, Страшила! – крикнул рослый толстяк Степанов.
Я хотела просто пройти мимо, но он схватил меня за руку. – И всё-таки ты самая страшная девчонка, которую я знаю!
Парни громко засмеялись, и по их лицам я поняла, что они уже под кайфом.
Степанов говорил странно, немного растянуто, как будто ему что-то мешало.
– Это что, жевательный табак? – наверное, у меня глаза округлились от ужаса.
– Чёрт, ночью увидишь такое лицо – сдохнешь! – добавил малявка Антипов. Степанов с силой толкнул меня, и я почувствовала боль в животе.
– Хочешь, чтобы я рассказала учителю, что вы тут употребляете? – злобно шикнула я.
– Кому? Евгеше, что ли? Чё он нам сделает-то? – опять заржали. Я пыталась выбраться, но они меня не выпускали.
– Если ты сейчас же её не отпустишь, я тебе врежу.
Все разом обернулись, чтобы посмотреть на смельчака. Вот уж не ожидала, что за меня вступится эта хрупкая и женственная Вика Кирюшина.
– Ха, вот и Тупица пришла. Ну что, попробуй врезать! – Степанов с вызовом выставил вперёд своё круглое лицо с поросячьим носом.
– Прекратите.
Парни вмиг остепенились и с преданностью собаки воззрели на своего лидера.
Внезапно появившийся Громов выглядел расстроенным или, может быть, чем-то раздосадованным. Он устало махнул мне рукой.
– Уходи, Страшила.
– Мы тут эээ… немного повеселились, – жалобно проговорил Антипов.
– Даже не думай больше приставать к девчонкам! – пригрозил Наркоша. Иногда он кажется не таким уж и плохим.
Минут пятнадцать мы шли вместе с Кирюшиной и молчали, но я чувствовала себя неуютно и попыталась завязать разговор.
– Похоже, Громов реально распространяет наркотики.
Вика кивнула.
– Просто хочет выглядеть крутым.
– Ну да. Кстати, спасибо.
– Да не за что. Если бы Громов не пришел, нас бы избили.
– Почему ты заступилась за меня?
– Просто. Мне показалось, что ты нуждаешься в помощи.
– Как думаешь, стоит рассказать Евгению Леонидовичу?
– Не знаю. Мне кажется, он сам скоро всё поймет.
– Тебе он тоже нравится?
Вика остановилась, её глаза блеснули.
– Я его люблю.
Какое простое и в то же время прекрасное слово! Но как сложно его порой произнести. На оставшихся уроках я витала в облаках и всё примеряла на себе это сорвавшееся с губ Вики «люблю», как какое-нибудь платье или юбку.
Не знаю, что имела в виду моя одноклассница, но с тех пор меня волновал один вопрос: могла бы и я с такой же лёгкостью сказать об Octopuse: «Я его люблю?» Да, несомненно, могла бы, потому что я его на самом деле люблю. Потому что благодаря ему я забываю, что меня называют Страшилой, и чувствую себя такой же грациозной и яркой, как Вика Кирюшина.
В школе мы остались допоздна, обсуждали с ЕЛ наш литературный спектакль и делали первые зарисовки. И вот тогда-то он мне и сказал то, о чем я не могла не написать своему Octopusy.
– Теперь я понимаю слова одного моего ученика: «Нет никого красивее человека, который не боится быть самим собой». Да… человек и вправду становится красивым, когда занимается любимым делом, – ЕЛ похлопал меня по плечу, как будто желая приободрить, а на его лице сияла искренняя улыбка.
Octopus 01:28
Он действительно так сказал? Твой учитель?!
Сандра 01:29
Да. Ты знаешь, он очень крутой.
Octopus 01:30
Он процитировал своего ученика… Да, это точно. Очень крутой.
Voice 4
«Душа была схвачена ощущеньем божественной разноцветности, воли и вышины: я знал, что я в раю»[6 - В. Набоков. Слово.]. Я выучила эти строки наизусть. А потом ангел шепнул мне единственное слово, и я почувствовала себя на верху блаженства. В отличие от рассказчика, я не забыла то слово, которое преобразило всё моё пребывание на земле. Это слово – любовь. Именно из любви люди помогают друг другу справляться с трудностями, а иногда и просто выживать. Любящие сердца скорее откликаются на чужую беду и становятся лучшими целителями. Любовь делает нас всемогущими, и я готова вынести на плечах всю боль мироздания, потому что люблю. Когда люди научатся любить, они перестанут искать смысл своего существования, они ведь уже обретут его. Даже животные любят своих детей, а тот, кто не любит, опускается до уровня камня – холодного и безмолвного.
Да, слово, которое услышал рассказчик, — это, конечно, любовь, и именно она способна спасти целую страну и её народ. Он пропустил в себя это чувство, отбросив внешнюю оболочку за ненадобностью. Слово – только оболочка. А это уже другой поэт. Простите, Евгений Леонидович, что не запоминаю всех имен, которые вы называете.
И я люблю. Я не просто запомнила слово, которое шепнул мне ангел. Я чувствую. Я не стыжусь своих чувств, я хочу, чтобы эхо отозвалось на мою любовь.
– Потрясающе. Хочешь, я запишу?
– Скворцов! Как давно ты здесь стоишь?
– Прости. Иногда я слышу твои записи. Иногда не вслушиваюсь, потому что занимаюсь своим делом. Но сегодняшняя запись просто удивительная.
– Значит, ты знаешь, что я…
– Конечно. Но в этом нет ничего плохого.
– Спасибо… Но зачем ты притворяешься Тормозком?
– Просто от меня другого не ждут.
– Ясно. Но кое-кому ты бы мог открыться.
– Кому же?
– Той, которая тебе нравится. Думаешь, я не замечаю?
– Хм…
– Хм?
– Почему ты до сих пор не выключила диктофон?
Личный блог Кота Шрёдингера