Выбор сердца

Ксения Нил

Выбор сердца

Глава 1

Я хорошо помню то утро, когда отец впервые взял меня с собой на охоту. Стояли те самые жаркие летние дни, когда воздух ещё не успел раскалиться, а трава лежала зеленой, густой пеленой, насквозь пропитанной утренней росой. Я шла, опустив голову, и с какимто детским любопытством наблюдала, как мои кожаные ботинки на тракторной подошве сперва темнели от влаги, а потом, чуть подсохнув на ходу, становились чище от мокрой травы.

Я искренне не понимала, зачем мне вообще идти с ними. Моему старшему брату, в отличие от меня, нравилось ходить с отцом: ему уже даже разрешалось пострелять по мишеням, и он возвращался с охоты с горящими глазами, будто принёс не просто связки пустых гильз, а настоящие трофеи. Мне же папино хобби не приносило ни малейшего удовольствия, но отказаться идти с ним было сродни предательству.

В нашей семье выросло целое поколение охотников. Суровых, молчаливых мужчин, умевших читать следы на влажной земле и слышать шорох в тишине, которую я считала просто тишиной. Вот и пришла моя очередь вливаться в семейный промысел. Мне тогда исполнилось двенадцать, возраст, который в нашем доме считался порогом: уже могла вести себя тихо и сдержанно, уже должна была впитывать папины уроки, словно губка.

Эти воспоминания возвращали меня в те дни, когда отец еще был жив. Он был рядом и его лицо светилось от счастья, когда он занимался любимым делом.

Я опустила взгляд себе на колени, на них лежало папино ружьё. Оно казалось мне тяжёлым и чужим, оно принадлежало человеку взрослому и уверенному, а не мне, хоть отец и завещал его для меня. Аккуратно подняв его, я рассмотрела ещё раз: холодный металл, отполированное дерево приклада, знакомый узор царапин, будто карта чьейто долгой жизни. Потом я залезла на стул чтобы повесить ружьё на стену, на то самое место, где оно всегда висело.

Стул покачнулся, и я едва не упала. Закачавшись, я ловила руками воздух, будто чтото вдруг появится на моём пути, за что можно будет ухватиться. В тот миг мне показалось, что весь дом затаил дыхание, наблюдая за моей неловкостью. Поймав баланс, я облегчённо выдохнула.

Ух, с моимто везением, хорошо, что я не охочусь, - подумала я, нелепо улыбнувшись. - Хотя отец был бы точно этим расстроен.

Я оглядела кабинет. На стенах висели потёртые карты с пометками, сабля в потемневших ножнах, небольшая винная полка, но заполнена она была не вином, а рядами тёмных бутылок с домашними настойками: рябиновой, брусничной, терпкой, на травах. Каждая была сделана отцом и после его смерти никто не осмеливался их трогать, они стали частью вещей, напоминающих нам о нем.

Деревянный стол и большое кожаное кресло стояли посередине комнаты, будто два молчаливых свидетеля всех семейных разговоров. На столе - старинный бронзовый бра с тёплым тусклым светом, который даже днём казался уютным, как отблеск камина.