Два часа счастья взаймы

Шуша даже слова не сумела из себя выдавить. Слишком уж зверь был деловитый. А Раф тем временем растопил сахар в ложке.

– Неси сюда договор, – скомандовал он, протягивая свободную лапу. Мишель подчинилась.

Зверь налил на бумагу получившуюся карамель, которая теперь должна была служить сургучной печатью, и прижал к сладкой луже своё кольцо. Шуша присела на стул. То, что творилось на её кухне, скорее всего, напоминало сюр. Она вообще была твёрдо уверена в том, что всё происходящее не более, чем сон. Только вот когда она успела заснуть?

«Вероятно, сидя на кресле…» – услужливо подсказала память. И девушка удовлетворённо кивнула своим мыслям. Потому что уснуть под метель и видеть во снах сказку – логично, а пусть в дом говорящую драконо-таксу и заключить с ней сомнительный договор, ещё и на трезвую голову, – нет.

Раф дождался застывания карамели, положил свиток на стол и облизал ложку, издав низкое, рокочущее мурчание. У Мишель даже мурашки пробежали по коже от этого звука. Правда, приятные.

– Есть веник и совок? – молвило это чудище, закончив намывать языком столовое серебро.

– Д-да, там в ванной. Зачем вам, ой, то есть тебе? – растерянно выдохнула Шуша, как-то даже не ожидая этого вопроса.

– Для того, чтобы убрать последствия изготовления печати, конечно же! – фыркнул Раф и деловито прошагал на двух лапах в указанную сторону, шелестя хвостом по ламинату. Мишель даже подумала, что драконо-такса использует его как балансир. Красивенький такой. С кисточкой.

Девушка качнула головой, решив пока не вмешиваться в деятельность гостя. В конце концов, мало ли, вдруг она его обидит своей помощью? Может, у них в договоре это указано? А что там, собственно, указано? Кажется, она забыла его прочитать. Взламывать печать было не очень прилично, учитывая все старания зверька. А просить копию договора – как-то стыдно.

Раф вернулся с веником и совком, отвлекая хозяйку квартиры от раздумий. Держать лапами средство уборки оказалось той ещё задачей. Сначала он попытался обхватить рукоять веника пальцами, но они были слишком короткими, поэтому веник падал дважды. Потом он попытался держать его двумя лапами. То же не вышло.

С совком драконо-такса даже не стал пробовать, торжественно вручив его хозяйке квартиры с просьбой подержать. Сам же зверь, отложив злосчастный веник в сторону, принялся сосредоточенно заметать сахар пушистой кисточкой хвоста, заставив Мишель улыбнуться.

– Ты знала, что ты очень красиво улыбаешься? – обеспокоенно спросил Раф, словно интересовался, знает ли она о том, что очень и очень больна.

– Я могу это считать комплиментом? – Шуша удивлённо приподняла бровь, не понимая, как на такое заявление реагировать.

– Безусловно, – серьёзно кивнул её гость. – Просто, мало ли, ты не в курсе. А не знать о таком своём преимуществе – самый настоящий грех, – Раф замёл сахар на совок, а затем принялся отряхивать хвост от сладких песчинок.

– Надо же, даже звери и то повоспитаннее моего начальника будут, – стушевалась девушка от внезапного комплимента, вытряхивая сахар в ведро и радуясь, что нашёлся повод покинуть кухню. И вернуть себе самообладание. Не умела она принимать комплименты! Не-у-ме-ла!

– А я не зверь! – за спиной послышался цокот когтей и шелест хвоста по ламинату.

– А кто? Прынц заколдованный? – миролюбиво улыбнулась Шуша, убрала совок и веник на место и направилась в комнату, поманив гостя за собой.

– А может и принц, – сощурился зверь, запрыгивая на кровать и с вызовом смотря на девушку. Он даже встал на задние лапы, чтобы смотреть ей в глаза. Были бы руки – упёрся бы ими в бока. Правда, держать равновесие на мягком матрасе было тяжело, отчего Раф переминался с лапы на лапу, теряя грозный вид.

– И прям принц самый взаправдашный? – улыбнулась Шуша, скрестив руки на груди. Такой воинственный вид зверька вселял в её сердце странную теплоту. Наверное, то же самое она испытывала, когда гладила щенков соседской собаки на прошлых выходных. Только вот Рафу она предпочла об этом не говорить – обидится, небось.

– Ну, не прям принц, – стушевался дракон, усаживаясь-таки на хвостатую попу. После чего еще и лапы на груди скрестил, обиженно отворачивая мордочку. – Я наследник влиятельного рода!

– Рода драконов? – Мишель забралась на кровать с ногами, скрещивая по-турецки. А затем, уперев локоть в колено, водрузила подбородок на ладонь.

– Нет, – вздохнул Раф, – рода магов. Могущественных и сильных. Наш род ведёт своё начало от… – он запнулся на половине фразы и подозрительно уставился на девушку. – Как ты так смогла меня разговорить, а?

– Да я ничего для этого и не сделала, – Мишель едва сдержала смешок, широко улыбаясь. За этот вечер улыбка появлялась на её лице чаще, чем за последний месяц. И всё из-за этого странного гостя.

– Вернёмся к тем самым двум часам счастья, что ты взяла у меня взаймы. Знаешь, что делает человека счастливым? – напускная обида слетела с мордочки зверя, по которой и правда слишком явно читались эмоции.

– Нет, а что?

– Смех, ощущение безопасности и свобода.

Мишель недоверчиво хмыкнула, переведя взгляд в окно. Она давно не смеялась вот так: в голос, громко и до боли в животе. Когда не думаешь о том, как звучит твой смех, а просто гогочешь или всхлипываешь, не успевая делать вдох. Обычно смеяться получалось только какими-то урывками: то тут хихикнет над роликом, то там услышит от коллеги забавный анекдот и позволит себе тихий смешок. В общем, с этим пунктом всё плохо.

Да и с безопасностью тоже было не очень, честно говоря. Постоянная тревога на работе, одиночество, страшные новости в сети и на телеканалах или тени эти на улице.

А свобода? Свобода была у неё только здесь, в этих четырёх стенах. Да и то, какая-то рваная: ни крикнуть в голос, ни потанцевать от души, ни домик из стульев построить.

– Да, пожалуй, есть в твоих словах что-то верное, – задумчиво протянула девушка, перебирая прядь волос в пальцах.

– Что ты хотела бы сделать? – Раф поставил лапы на колени девушки и заглянул ей в глаза, едва ли не касаясь мокрой носопуркой её носа. – Твоё самое искреннее желание? Обещаю, что соседи не услышат, а я никому не расскажу.

– На самом деле мне очень хочется подурачиться. Покидаться подушками, потанцевать под какую-нибудь южную музыку, покричать так, чтобы лёгкие огнём горели. А потом построить самый настоящий шалаш из стульев. Лечь там, включив проектор ночного неба, и слушать истории… – Мишель неловко улыбнулась, чувствуя, как глупо звучат её желания. Обычно люди желают чего? Денег, да побольше! Ну или любви. А она… Но Раф, кажется, не собирался смеяться над её словами.

– Это звучит как замечательный план на вечер! – сказал он, резко вильнув кисточкой хвоста. – Но учти, я не собираюсь сдаваться!

Зверь откопал из-под пледа подушку и, сжав её в зубах, удалился на противоположный угол комнаты. Развернувшись лицом к Шуше, он встал на задние лапы и обхватил свой боеприпас передними.

– Начнём бой? – хитро осклабился он, по-собачьи склонив голову набок.

– Мы же разнесём всю комнату, – недоверчиво протянула Шуша. Впрочем, с кровати встала и теперь, взяв подушку, неуверенно теребила её в руках.

– Ты мне веришь? – с вызовом хмыкнул Раф и нетерпеливо вильнул хвостом. Мишель кивнула прежде, чем подумала. – Тогда кидай в ёлку.

Шуша покорно метнула снаряд, зажмурившись и готовясь к грохоту пластиковой красавицы и осколкам шариков. Но вместо этого она услышала лишь глухой удар подушки обо что-то твёрдое. Открыв глаза, девушка едва успела заметить лёгкое серебристое свечение там, куда пришёлся удар подушки. Подойдя к шкафу, она ткнула пальцем в рамку с фотографией, но палец наткнулся на невидимую преграду, отозвавшуюся таким же серебристым сиянием и мягким, ненавязчивым теплом. А ещё барьер почему-то пах зимним хвойным лесом и мандаринами.

– Вот видишь? – самодовольно приосанился Раф, а затем кинул свою подушку прямо в Мишель. – Это за недоверие великому и могучему мне!

Следующие минут сорок прошли под эгидой нешуточных подушечных баталий. Победителями было решено признать обоих. Проигравшей – одну из подушек, что оказалась ранена в пылу битвы и потеряла много синтепона. Проведя реанимацию при помощи магии Рафа, раненая была возвращена на кровать и приговорена к постельному режиму.

– Ну что? Танцы? – переводя дыхание, спросил Раф, лёжа на полу животом к верху и согнув лапки словно котик.

– Я думаю, стоит перейти к пункту с шалашом, – тяжело дыша, ответила раскрасневшаяся девушка. Казалось, будто этой детской забавой она сбросила всё то напряжение, что копилось внутри столько времени. Силы её благополучно покинули.

– Я могу создать его магией, если ты опишешь мне, что ты имеешь в виду, – выдохнул зверёк, лениво перекатываясь со спины на пузико и кладя голову на лапы.

– Ты никогда не строил шалаши? – удивлённо приподняла бровь Мишель, спросив прежде, чем подумала.

– Как-то наследникам рода такие дисциплины не преподают. Но я обязательно внесу коррективы в программы будущих поколений, – ехидно фыркнул Раф, запрыгивая на кровать. – Я слушаю. Что надо делать?

– Представляешь кровать с балдахином? – задумчиво начала Шуша, прикидывая, как понятно объяснить концепцию детского шалашика наследнику рода магов. – В общем, по четырём углам кровати должны быть приставлены и зафиксированы четыре черенка, как у лопаты. А на них натянута простынь.

– Примерно понял.

Задумчиво кивнув, Раф закрыл глаза и завилял хвостом, заурчав. Внезапно возле кровати начали и впрямь появляться подобия черенков. Хотя их скорее можно было назвать полноценными столбиками. На них с потолка упала тёмно-синяя бархатная ткань, вышитая мелкими серебряными звёздами. Получившийся потолок шалаша даже не провисал в середине, что делал его просто ожившей мечтой любого ребёнка. И внутреннего ребёнка Шуши, судя по всему, тоже.

Девушка встала с пола, выключила свет и хотела была взять проектор, но он не пригодился. Вышитые звёзды сияли в темноте, словно настоящие. Сдержав восхищённый вздох, она залезла в шалаш. Раф ещё и дополнительных подушек наколдовал, и теперь грациозно лежал среди них, явно довольный своей работой.

– Это восхитительно, – признала Мишель, укладываясь на подушки и едва сдерживая порыв потрогать звёзды.

– Я знаю. Я во всём хорош, – самодовольно фыркнул зверь, самодовольно подцепив звезду хвостом и уронив её прямо в ладошки девушки.

Мишель шумно выдохнула. Волшебный источник света был тактильно приятным, тёплым и слабо пульсировал, словно отбивая ритм чужого сердца. И это даже не было жутко. Это было… Слишком лично, что ли. Словно она стала свидетелем чужой тайны под покровом ночи. Словно в момент горячего признания, она коснулась чужого сердца, чтобы понять, что ей не врут. Раф же ей не врал, верно?

– Зачем ты всё-таки пришёл ко мне? – севшим голосом спросила она, мягко держа в руках звезду.

– Ты правда хочешь об этом сейчас поговорить? – насмешливо и непривычно по-взрослому спросил зверь, положив голову девушке на живот.

– Нет, не хочу, – выдохнула Мишель, робко зарываясь пальцами в чёрную гриву. Она была приятно-прохладной и восхитительно гладкой. – Я хочу, чтобы ты рассказывал мне истории, – прошептала она, перебирая пряди в пальцах.

Раф усмехнулся, но повиновался. Он в красках описывал то, как дрался с воронами за ломоть сала, что добрая соседка привязала на дерево для синичек. Как устал ругаться с духом морозного инея, который рисовал на окнах приличных людей очень непристойные картинки, якобы с целью повышения демографии. Хоть это и помогало.

А после он рассказывал сказки. О добре и зле. О двух несчастных богах, разделённых разными мирами. О долге и выборе. О трагедии и счастье. Мишель смеялась, плакала, сопереживала. Голос рассказчика завораживал, бередил душу и заставлял чувствовать. И девушка с удовольствием подчинялась, ощущая, как голос рассказчика становится всё тише и тише, его дыхание сливается в унисон с её собственным, а звёзды на тёмной ткани танцуют, постепенно становясь проекцией бесконечной вселенной.

Шуша была готова поклясться, что этот странный, наглый и манерный маг в обличье зверя подарил ей куда больше чем два счастливых часа.

Глава 4. Твой преданный и далекий я

Тишина. Утро встретило девушку грубыми солнечными лучами, подсветившими пыль, витавшую в воздухе одинокой квартиры. Её собственная квартира уже не ощущалась такой же уютной. После вчерашнего волшебства она казалась холодной и пустой. Мишель осмотрелась и тяжело вздохнула, но воздух словно был спёртым и тяжёлым, он нехотя набирался в лёгкие, оседая в них сожалением.

Шалаш исчез. Вместо него – привычный белый потолок, у которого местами осыпалась побелка, потому что для хозяйки квартиры работа была важнее уюта. Исчезли мягкие подушки, наколдованные взмахом чёрного хвоста с забавной кисточкой. Вчера Шуша засыпала среди них под голос нежданного гостя. Исчезло всё, что хоть как-то напоминало о том чуде, что спасало вечер пятницы и истерзанную душу.

Мысли никак не хотели собираться в голове Мишель в логическую цепочку. Они метались, словно муравьи в раскуроченном муравейнике, вроде служа единой цели, но растаскивая жизненно необходимое по разным углам. Девушке даже пришлось помотать головой, в тщетных попытках успокоить ряд риторических вопросов, всплывавших в мозгу неоновыми билбордами.

«Это был сон? Плод моего переутомлённого мозга? Неужели я могла выдумать всё это…» – девушка растерянно села на кровати, смотря перед собой, пока руки машинально поправляли растрепавшуюся за ночь причёску. Собрав волосы в привычный пучок, она нащупала на кровати телефон.

– Шесть двадцать?..

Осознание раннего утра не помогло вернуться в реальность. Мишель даже не понимала, что лучше: то, что Раф просто исчез по-английски, или то, что всё произошедшее было лишь плодом её воображения. Оба варианта отзывались внутри разочарованием и болью.

«Скучный серый мир – реален. Магия – нет. Драконо-такс и вовсе не существует», – думала Шуша, гоняя эти мысли по кругу, пока искала пушистый халат, ставила чайник и варила кофе. И всё равно каждую секунду пыталась зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что указывало бы на то, что она не сошла с ума. Что два часа счастья действительно были.

Золотистый шершавый конверт нашёлся абсолютно случайно. Мишель просто решила перестелить кровать, чтобы хоть как-то отвлечься от невыносимой тоски. И вот он, пожалуйста. Лежит, желтопузенький. Смотрит на девушку игривым глазом алой сургучной печати, будто дразнит.

– Взять его – значит признать, что Раф был и я всё ещё ему должна. Не взять – авось исчезнет, и мир будет прежним, – размышляла она вслух, потому что звук собственного голоса успокаивал беспокойно стучащее сердце. – Да кому я вру?! Не будет он прежним! – вспылила она, схватив конверт.

Тот был будто бы сделан из наждачной бумаги, царапал подушечки пальцев и портил маникюр, пока Шуша пыталась оторвать сургучную печать. Словно достать письмо – уже было испытанием. Но, немного пыхтения и упорства, испорченный ноготь большого пальца и вуаля! Плотный лист чёрной бумаги был извлечён на свет зимнего солнца.

«Дорогая, Шуша.

Моя мил ая, маленькая, но отважная девушка. Я бесконечно рад, что, наконец, сумел найти подход к твоему одинокому, запертому за кучей замков, сердцу. Спасибо, что дала шанс провести с тобой два действительно счастливых часа. И поверь, если ты, прочитав моё письмо, в ыберешь забыть наш вечер, то я буду вспоминать это время до самого последнего вздоха.

Т ебе так хотелось вери ть в чудеса и магию. А я так хотел бы показать её тебе в других обстоятельствах. Да, волшебство существует. Мир живёт лишь благодаря магии, как бы серьёзные и рациональные взрослые её не отрицали. Хотя, наверное, скоро их неверие повлечёт за собой непоправимые последствия.

Проталины . Те самые участки, в которых магический барьер мира стал настолько тонким, что вот-вот порвётся. Они, словно порталы, приносят в этот мир свои отродья – жизнь, что некогда должна была зародиться, но… Ей не дали.

Зачем я пишу тебе это? Я не хотел. Правда. Я мечтал, о том, чтобы ты никогда не коснулась этого. Но, как Хранитель, я обязан написать.

Наверное, это будет высшей наглостью с моей стороны – просить тебя помочь. Просить тебя спасти мир. Как? Я и сам не знаю, милая. Мне сказали, что ты и сама поймёшь. Я лишь обязан следовать сценарию, что был вверен мне за сотни лет до моего рождения. Ровно, как и ты. Честно ли это? Нет. Впервые увидев тебя, я понял, что справедливости в жизни нет.

Впрочем, независимо от твоего решения, я останусь благодарен тебе.

С каждым прожитым днём я влюбляюсь в тебя всё сильней,

Твой преданный и далёкий я.

P.S. два часа счастья, что я дал тебе взаймы – это мостик, что поможет мне перед последним вздохом увидеть тебя ещё раз. Не возвращай их мне никогда. Я всё равно не возьму.»

Почему-то бумага жгла пальцы нестерпимым холодом. К концу прочтения серебристые вензеля букв расплывались, превращаясь в силуэты цветов от непонятно откуда взявшихся солёных капель. Девушка никогда не хотела бы читать эти слова. Особенно после вчерашнего вечера. Особенно от этого взбалмошного, наглого существа, что заставлял её смеяться.

Впрочем, послание в очередной раз давало понять одну прописную истину: Шуша не может быть счастлива с кем-либо. Сжимая письмо в пальцах, она запрокинула голову назад и прикусила губу, лишь бы не взвыть в голос. Соседи услышат.

Признавать это было невыносимо, но… с ней прощались. И, кажется, навсегда. А что ей-то теперь делать? В ней роста-то полтора метра с кепкой в прыжке, чуть-чуть знаний, да полосатые носки. И с таким набором мир спасать?!

Шуша обессиленно села на пол, прижав колени к груди и сжимая в пальцах чёртово письмо. Зачем он пришёл? Зачем разбередил душу? Зачем напомнил, что она может смеяться в голос? Глупый меховой коврик!

А ведь какое-то время назад всё было иначе. Ей снился удивительный сон о волшебной стране, где принц-дракон любил её всем сердцем. Где высокие шпили замка щекотали пузики пушистых облаков, а стены хранили задорный смех.

Она помнила, как засыпала. Как чудный зверь лежал рядом на пледе, вытянувшись, словно домашний кот. Как смотрел на неё глазами цвета расплавленного золота. Как позволил зарыться пальцами в мягкую чёрную шерсть. Как рассказывал сказки, и голос его был подобен давно забытой детской мелодии, от которой на губах застывала улыбка, а в сердце разливалась теплота.

А сейчас Шуша снова осталась одна. Но на этот раз ещё и с выбором. Остаться в своём мире среди отчётов, коллег, будней и скуки или отправится куда-то по просьбе вчерашнего гостя, что вдохнул в неё жизнь заново и заставил сердце забиться чаще? Ещё и слова подобрал такие, что выть хотелось.

– Нет, так продолжаться не может!

Стряхнув злые непрошеные слёзы, Шуша поднялась с пола. Открыла окно, в которое вчера влез незваный гость. Комнату тут же наполнил морозный воздух, путаясь в каштановых волосах девушки, пробираясь под футболку и заставляя зубы стучать, а тело – покрываться мурашками. Мишель высунулась по пояс в оконный проём и крикнула, что было сил.

– Я найду тебя, глупый меховой коврик! Найду и заставлю ответить за каждое написанное тобой слово! А если для этого придётся спасти какой-то там мир, то молись, чтобы эта задача хоть немного меня задержала!

Она захлопнула окно, стряхнула снег с волос, ощущая, как злость заставляет кровь кипеть. Она не позволит ему так просто попрощаться с ней буквами на бумаге, оставив её в бесконечных должниках!

Отдышавшись, Шуша недовольно измеряла шагами комнату, пытаясь сбросить гнев, что туманил разум хлеще любого алкоголя. Давненько её не выбивали из колеи с такой силой. Письмо-прощание лежало на столике и мозолило глаза серебристыми буквами. И раздражало. Как и воспоминания о том, кто его написал.

Словив очередной прилив ярости, она швырнула на диван конверт, которой всё ещё держала зачем-то в руках. Что-то выкатилось из него, блеснуло и закатилось под диван. Шуша взвыла. Вот за что ей такое? За тягу к приключениям? Вот, дотянулась, милочка. Теперь расхлёбываем и у… Расхлёбываем, в общем.

Она встала на четвереньки и стала елозить под диваном в поисках неизвестной блестяшки. Хотя процесс больше напоминал археологические раскопки. На свет лампы усилиями девицы были извлечены следующие сокровища: резинка для волос, скрепка для бумаги, крышка от газировки, любимая серёжка, которую Шуша потеряла два месяца назад, отвёртка, пузырёк валерьянки и… чёрное матовое кольцо с россыпью маленьких алмазов. Или, вернее сказать, алмазных крошек.

– Ай, поаккуратнее можно?! – раздалось в комнате недовольное старческое ворчание. – Мне уже восемь столетий, милочка! Где уважение к старшим?!

– П-простите, – Шуша замерла, испуганно таращась на кольцо. Вся злость улетучилась, а её место занял страх, что крышечку-то свою девица так и не уберегла. – А вы кто?

– Как это кто?! Фамильное кольцо-оберег семьи Фаррел. Рафаэль – мой нынешний хозяин оставил меня вам, юная леди, так как вы… – голос закашлялся. – Я Филипп. Я слышал, что вы решительно настроены заставить… Хм… Как же вы выразились? Ах да. Вы сказали, что хотите заставить глупого мехового коврика ответить.

Шуша промолчала. Кольцо разговаривает. Значит, магия – факт. А она – не сумасшедшая. Эта мысль принесла странное облегчение, но не сняла главного: ярости оттого, что в её жизнь опять вломились без спроса.

Филипп, не видя реакции собеседницы, поспешил продолжить.

– Не поймите меня неправильно, дорогая Мишель. Да-да, я знаю, ваше «взрослое» имя, – ответил артефакт на приподнятую бровь девушки. – Так вот. Я всецело одобряю ваши планы по воспитанию подрастающего поколения семьи Фаррел, – голос кольца зазвучал куда нежнее, словно теперь с ней разговаривал любимый заботливый дедушка. – Однако вы не сможете это сделать, если мир рухнет. А угроза, увы, реальна.

– Почему я? – вопрос прозвучал резче, чем девушка планировала. Накопленная злость, усталость и обида на чужие попытки сделать из неё героя делали своё дело.

Кольцо совсем по-человечески вздохнуло. А затем его заволокло серебристо-белой дымкой, и вот рядом с девушкой на диване сидел сухонький, невысокий, фантомный старичок. Его глаза были светло-серыми, словно зимнее небо. Он осторожно сжал руку девушки и серьёзно посмотрел ей в глаза. А та уже устала удивляться.

– Я не знаю, милая. Правда. Я не знаю, как работает твой дар или, точнее сказать, проклятие. Но я знаю, что тебе под силу выстоять и справиться. А ещё я знаю, что ты не сможешь спокойно спать, зная, что не попробовала, – дедушка Филипп вздохнул, по-отечески улыбаясь. – Я стану твоим щитом и мечом, если потребуется.

– Как же вы сможете защитить меня в таком виде, – тепло усмехнулась Мишель, даже не заметив, что вежливый старичок перешёл на «ты». – Скорее уж я буду вас защищать. А вы – делиться со мной мудростью прожитых веков.

– Во-первых, человеческий облик наставника куда лучше подходит для коммуникаций и наставления подрастающего поколения. Во-вторых, ты бы стала слушать, например, фантомного дракона? Или, может быть чёрного с проседью кота?

Мишель рассмеялась. Совсем не звонко. Её смех был похож на шуршание осенней листвы и состоял лишь из прерывистых выдохов.

– Впрочем, не привыкай к тому, что я буду принимать облик фантомов. Нам предстоит долгий путь. Поэтому я буду кольцом на твоём пальце. Пока я с тобой, ты сможешь не бояться ударов в спину. Я буквально буду твоим щитом. Моя сила – достаточно древняя магия.

– Вы говорили, что станете мечом. Это тоже следует понимать буквально?

– Да, – дедушка Филипп кивнул, а затем ворчливо хмыкнул. – Может быть, ты уже вспомнишь, как с тобой поступил Рафаэль?!

– Дедушка! – возмущённо воскликнула девушка.

– Дедушка? – старичок задумчиво просмаковал прозвище. – Да, зови меня так. А сейчас, внучка, кольцо – на палец, тёплую одежду – на тело, и вперёд! К первой «проталине»!

– Так точно!

Мишель шутливо вытянулась по струнке, улыбаясь растворяющемуся в воздухе фантому. Затем надела кольцо на палец. Тело на секунду обдало жаром такой силы, что девушка едва ли не вскрикнула. Но всё прошло прежде, чем она успела среагировать. Теперь же всё, что она ощущала, – это лишь эфемерное ощущение тёплых семейных объятий. Ощущение, что она не одна с мечом наперевес бросается в битву.

– А я бы посмотрел, как ты кинешься в битву с двуручным мечом, – хохотнуло кольцо, в ответ на девичьи мысли, но получив шутливый щелчок по матовой поверхности, благоразумно замолчало.

– Не сбивайте настрой, дедушка! – отшутилась Мишель, которая предпочла подумать обо всей ситуации позже. Она вчера с говорящим драконо-таксой в вышибалы подушками играла. Неужели она будет удивляться древнему артефакту?