Дьявольская слава

К трем часам ночи Никкель обессилел от усталости. Свет лампы расплывался в его глазах зыбкими бликами, пальцы дрожали, а руки постепенно переставали слушаться. Не выдержав тяжкой муки, юноша в гневе схватил свежую заготовку и швырнул ее в камин. Пламя охотно приняло древесину, взвиваясь алыми языками, и скрипка погибла, едва успев родиться. Следом за ней полетели и чертежи: по полу, по столу, вихрем закружившись в воздухе, словно снежный шквал из рваных обрывков бумаги.

– Все тщетно! – прохрипел он, упав на колени. – Я стараюсь изо всех сил, но этого все равно недостаточно! Я не могу уступить победу этому заносчивому выскочке! О, милостивый Создатель! Я готов пожертвовать всем, что у меня есть, лишь бы выиграть этот проклятый спор! Всем, что угодно… Всем…

Словно устрашившись его мольбы, огонек в лампе на столе погас, погрузив комнату в абсолютную темень. Тишина опустилась на плечи юноши почти осязаемо. Не пустая, не скорбная. Живая. Будто кто-то невидимый вслушивался в его слова. Словно кто-то незримый стоял за его спиной, затаив дыхание. Где-то в глубине мастерской скрипнула доска, и этот внезапный звук заставил Ниля напрячься. Брошенный на комод смычок вдруг едва ощутимо дрогнул, и в ту же секунду возле кресла мелькнула тень. Слева, справа, у станка, возле камина… Юноше неожиданно почудилось, что в этой мастерской он больше не один. Резко подавшись назад, он нащупал на столике лампу и зажег ее, но тут же едва не выронил, столкнувшись взглядом с темным, костистым лицом.

– Господи Всевышний! Что вы здесь делаете в столь поздний час?!

– Доброй ночи, юный мастер, – заговорил мужчина с легким чужеземным акцентом. – Прошу простить мою неучтивость. Я вовсе не намеревался вас напугать.

– А между тем именно это вы и совершили! Разве вас не наставляли, что не подобает столь бесцеремонно вторгаться в чужие владения?

Незнакомец мягко улыбнулся, блеснув белоснежно-белыми зубами. От этого Никкелю стало не по себе. Слишком уж странным казалось это лицо, на котором, помимо ярких глаз и зубов, не проступало ни единой черты. Кожа мужчины была столь темна, будто он только что вышел из самого сердца мрака.

– Едва ли это можно назвать вторжением, ведь дверь в ателье открыта. Я лишь внял вашему зову, полагая, что, быть может, здесь нуждаются в помощи.

Дверное полотно тихо скрипнуло, словно вторя рассказу мужчины. Ниль обернулся, и с изумлением увидел распахнутую дверь, за которой едва слышно моросил дождь. Странно… Он был почти уверен, что запер ее, прежде чем приступить к работе. Однако усталость его была столь велика, что ручаться за это с полной уверенностью он не мог. Постаравшись обуздать волнение, юноша опустил лампу и пристально вгляделся в незнакомца, чей облик наводил на мысль о пришельце из иного столетия. Подобное ощущение создавал его длинный черный плащ с высоким, плотно облегающим воротом, а также диковинная шляпа, вытянутая вверх ровным, прямым столбом. За всю свою жизнь Никкелю не доводилось видеть столь странного облачения, впрочем, как и цвета кожи, что безошибочно свидетельствовало о заморском происхождении гостя.

– Кто вы?

– Никто. Всего лишь Путник, – поклонился неизвестный, изящно приподняв шляпу-цилиндр. – Не бойтесь. Я не плут, не сумасшедший и уж тем более не душегуб. Всего лишь странствующий Покровитель искусства и Хранитель совершенства. А судя по всему, – огляделся он, сверкнув белозубой улыбкой, – здесь есть к чему прицениться.

Ниль облегченно выдохнул, закрыв входную дверь. Покупатели в мастерской нынче также редки, как проблески самостоятельного мышления среди послушников Академии. Негоже прогонять хотя бы одного из них. Быть может, это их с дедушкой единственный шанс получить хоть какой доход в текущем месяце. Тем временем Путник прошел вглубь ателье с такой грацией, будто его ноги и вовсе не касались пола. Он окинул взором стены, склонился над верстаком, провел длинным черным пальцем по разбросанным на столе чертежам, один из которых заинтересованно поднял.

– Прошу простить меня за излишнюю вспыльчивость… – начав было Ниль, неловко поднимая эскизы. – День нынче выдался крайне трудным, но, быть может, мне удастся предложить вам нечто достойное. Позвольте осведомиться, синьор: что именно вы изволите коллекционировать?

– Увы, это решение отнюдь не от меня зависит.

– А от кого же?

– От того, кто или что попадется в пути. Вижу вы, милейший, – повернул он к нему помятый рисунок, – стремитесь создать скрипку. Да не простую: совершенную. Такую, что заставит всех других умолкнуть в благоговении. Разрешите поинтересоваться, что толкнуло вас на столь отчаянную работу? Суетная гордость? Ревность? Или, быть может, желание оставить след в истории?

Никкель застыл, растерянно разинув рот. Он не мог понять, каким образом иностранец обо всем прознал. Видимо, обилие чертежей и разбросанных скрипичных заготовок не слишком способствовало сохранению тайны его замыслов.

– Я хочу… Мне нужно выиграть спор.

– Ах, споры, пари, состязания… – негромко рассмеялся Путник, и смех его был тонким и легким, подобно перезвону стеклянной гармоники. – Вечный двигатель человеческих страстей. Однако, осмелюсь предположить, юный мастер, что вы стремитесь не только к победе. Вы жаждете признания, хотите заставить мир склонить перед вами голову. И знаете, в этом нет ничего предосудительного. Но путь, который вы избрали, тернист, а время, увы, не на вашей стороне.

Мужчина говорил мягко, неторопливо, и в некотором роде даже музыкально. В его голосе скользила старая манерность, как будто он сошел с гравюры ушедшего семнадцатого века, а не переступил порог забытой мастерской. Он задержал на Никкеле взор огненно-янтарных глаз, после чего неторопливо обернулся к чертежу.

– Ваши эскизы недурны, но чересчур грубы и прямы. Им не хватает изящества. Поэтому и заготовка ваша хрипит в пламени, как безголосая певица.

– Вы что же, синьор, поучать меня пришли? Так у меня и без вас хватает учителей, да только проку от них мало.

– Вы о своем многоуважаемом nonno5[1] говорите?

Ниль насторожено нахмурился. Откуда незнакомец прознал о его дедушке? Быть может, он – колдун из заморских земель или придворный шпион? А то и все разом. Нет, вздор. Должно быть, это лишь совпадение, не более.

– Осмелюсь заметить, что вы слишком строги к своим изделиям. Такой жар, такая одержимость редко встречаются. Вы словно бросаете вызов самой материи, не ведая ни меры, ни усталости. Это похвально. И в то же время – крайне опасно… Но скажите, юноша, разве испытываете вы искреннюю любовь и трепет мастера к дереву, с которым работаете?

– Вот уж нелепица, – пнул Ниль обломок рейки. – Дерево любить… Да ведь это всего лишь сырье. Его следует резать, точить, гнуть, да и все.

Улыбка незнакомца вмиг погасла.

– А вот в этом, милейший, и заключается ваша главная ошибка. Инструмент не терпит холода и пренебрежения. Его нельзя принудить силой. С ним разговаривают, к нему прислушиваются, его пробуждают терпением и любовью. Лишь тогда он по-настоящему запоет.

– О какой, скажите на милость, любви может идти речь, когда я валюсь с ног от изнеможения? Древесина трескается, время ускользает, а я… – горестно запнулся Никкель. – Я уже и сам не ведаю, что мне делать. Я должен создать безупречную скрипку к утру сегодняшнего дня и сыграть на ней кантилену. В противном случае вся музыкальная академия обратит меня в посмешище, а она… Она даже не взглянет на меня более.

Путник понимающе кивнул, опустившись в дедушкино кресло у стола.

– Не всякому суждено родиться гением. Однако каждый волен избрать свой путь, а посему осмелюсь предложить вам альтернативу – скромное содействие странствующего защитника прекрасного. Быть может, вовсе не случай привел меня к вашему порогу, а сама судьба. Что если в моем распоряжении имеется то, чего вы столь отчаянно жаждете? Совершенная скрипка: изящная, благозвучная, уникальная. Инструмент, чьих звуков не изрекала рука ни одного смертного. Изделие, в коем заключены сила, вдохновение и голос самой Музыки. С ее помощью вы не просто выиграете пари. Вы станете лучшим скрипачом в истории.

Никкель сжал кулак, а услышав сухой треск, с удивлением обнаружил, что все еще сжимает в руке измятый чертеж.

– Волшебная скрипка? – взволнованно сглотнул он. – А такие бывают?

– Отчего же нет? Разве волшебство и мастерство не ходят рука об руку?

– И чего же вы за нее хотите?

– А что у вас имеется? – заинтересованно повернул голову иностранец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

В переводе с ит. – академия искусств

1

Мастер, изготавливающий струнные инструменты (скрипки, гитары, лютни и т. д.)

2

В переводе с ит. – Ха!

3

Крепкий спиртной напиток из виноградных выжимок, дешёвый, резкий, часто считался «напитком бедняков».

4

В переводе с ит. «дедушка».